No Pasaran

— Дожили, вечная отличница не может подобрать слова. Значит, это, в самом деле, серьезно

— Для меня — да, — подтвердила Александра. — Я не знаю, как мне поступать. Мой босс поручил мне разработать что-то вроде плана, смысл которого показать, что он и его компания полностью поддерживает сегодняшнюю политику государства. А ее главная суть — война.

— Вот оно в чем дело, — задумчиво протянул Георгий Павлович. — А что ты хотела, когда шла туда работать. Разве не понимала, что однажды нечто такое случится. Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему ты ушла из института, прервала работу над диссертацией? Твой куратор очень хвалил тебя.

— Папа, сейчас мы обсуждаем не этот вопрос, — поспешно произнесла Александра. — Я приехала не за этим, я хочу услышать от вас совета.

— До сих пор ты не слишком интересовалась нашими советами, — пробурчал отец. — Как-то обходилась без них.

— А теперь не получается.

— Гоша, ты должен помочь девочке, — сказала мать.

— Она обратилась к нам двоим, — уточнил отец.

— Хорошо, я скажу, что я об этом думаю. Но сначала ты.

— Да, задала, Саша, ты нам задачку. А с Толей не говорила?

— Нет, я сразу к вам.

— А ты уверена, что я знаю, что тебе ответить?

— Папа, кто, если не ты.

— Ладно. Извини, если я скажу не совсем то, что ты хочешь услышать.

— Заранее извиняю.

— Время для нашей страны сейчас очень тяжелое. И не столько в материальном плане, сколько в психологическом и в духовном. И это касается в той или иной степени каждого человека.

— Это я понимаю, потому и приехала.

— Знаешь, моя любимая доченька, в истории много раз случались периоды, когда людям по разным причинам приходилось пересматривать свои базовые установки. И это всегда происходило очень драматично, это самая настоящая ломка, почище, чем у наркомана.

— Я это уже почувствовала. Но что из этого следует, папа?

— Много чего. Хотя, сама понимаешь, единого лекала для всех нет и не может быть.

— Я приехала за своим лекалом.

— Но при этом есть и немало общего для всех. Если страна, нация попала в сложную ситуацию, люди должны сплотиться, чтобы ее преодолеть.

— Но сплачиваются вокруг всегда кого-то.

— Да, конечно. Но не обязательно вокруг какого-то конкретного лица, есть и другие варианты.

— И в чем они?

Георгий Павлович тяжело вздохнул, и Александра поняла, что этот разговор дается отцу не просто.

— А я согласна с твоим отцом, — вдруг вступила в разговор Елена Викторовна. — Вовсе не обязательно сплачиваться вокруг конкретного человека. Есть ценности, которые диктуют такую даже не необходимость, а потребность души.

— И что это за ценности, мама?

— Не хотела тебе рассказывать, но раз зашел такой разговор, то придется. Три дня назад несколько артистов нашего театра побывали в одном госпитале.

— В том числе и ты, — уточнила Александра.

— В том числе и я. И то, что я там увидела, поразило меня до глубины души.

— Могу предположить, что ты увидела большое число раненых солдат.

— Не просто раненых, а большое число инвалидов. У кого нет ноги, у кого руки, кто ослеп. И я поняла, что должна что-то сделать для них, невозможно оставаться безучастным.

— Что же ты, мама, решила?

— Не только я, это стало общим решением всех артистов, кто посетил госпиталь. Мы решили сформировать фронтовую артистическую бригаду, и с концертами поехать на передовую. Ну, не совсем на передовую, но рядом с ней. Мы хотим не только доставить нашим солдатам приятные минуты, но и продемонстрировать им, что у нас общий враг, который убивает и калечит наших мальчиков.

На веранде повисло долгое молчание.

— Папа, ты согласен с намерением мамы? — спросила после длительной паузы Александра.

— Мы обсуждали с твоей мамой этот вопрос, и я выразил ей полную поддержку. Послушай, Саша, я продолжу свою мысль. Сегодня такая ситуация, когда мы не можем больше оставаться нейтральными. Как раньше говорили: "Родина в опасности!". Да нам никто и не позволит сохранять нейтралитет, каждый обязан сделать свой выбор. Да, неприятно, да не хочется, да. Лично я далеко не со всем согласен, что у нас делается. Но так и не бывает, когда все делают правильно. Для этого жизнь слишком сложная штука, в ней нет готовых решений. Часто их приходится принимать на ходу. Но при этом самое главное — оставаться на верной стороне.

Александра почувствовала, что ошеломлена. Она не предполагала услышать нечто подобное ни от отца, ни от матери. Более того, к ней даже на миг пришла мысль что, возможно, это слуховые галлюцинации.

— Папа, мама, что вы говорите! — воскликнула она. — Я понимаю, вам жалко раненых. Мне — тоже. Но в их ранениях и увечьях виновата не та сторона, а та, которая их послала на это побоище. Там защищаются, и имеют на это полное право. Мы сами решила на них напасть, потому что нам что-то у них не понравилось, потому что захотели их земли. А если кому-то не понравится что-то у нас, они тоже могут развязать против нас войну? Или только мы обладаем такой привилегией?

— Послушай, Саша, — произнес Георгий Павлович, — даже, если мы совершили в чем-то ошибку, сейчас не время вставать в оппозицию. Любое дело следует довести до конца. И у нас были причины начать войну.

— Чтобы начать войну, всегда можно найти причины. Но это не причина, чтобы начинать войну. Войну начинают не поэтому.

— Почему же?

— Потому что хочется повоевать, потому что кто-то кого-то ненавидит, потому что страна, что начала войну, считает себя сильней и уверена в своей победе. А в результате, что мы имеем, — переполненные морги и госпиталя. А ведь всего этого могло и не быть.

У Александры внезапно упало желание общаться с родителями. Она резко встала.

— Ты куда? — встревоженно спросила Елена Викторовна.

— Поеду к себе.

— Я думала, ты переночуешь.

— Я тоже думала, мама. Спокойной ночи!

В полной тишине Александра вышла из дома и направилась к своей машине.

7.

После встречи с родителями настроение у Александры упало еще на несколько градусов. Такого разговора с ними она совершенно не ожидала, наоборот, была непоколебимо уверена, что найдет у них понимание и сочувствие. И, возможно, даже получит полезный совет. Вместо этого они стали дуэтом ее убеждать, чтобы она тоже перешла на сторону власти и присоединилась к и без того многочисленному многоголосью ее поддержки. Такого от них она насколько не ожидала услышать, что на обратном пути даже немного всплакнула. И если бы не опасность во что-нибудь или в кого-нибудь врезаться, возможно, проплакала всю дорогу.

Утром, придя на работу, она тут же принялась за составлением плана по "подтверждению патриотизма", как назвала его Александра. Точнее, основную работу она поручила своим подчиненным. Их было трое, две предпенсионного возраста женщины и один молодой парень. Сотрудники ей достались от прежнего руководителя, и она не стала их менять. Наоборот, с самого начала пыталась установить с ними доверительные отношения. Но получилось это не слишком удачно; они считали, что свое место она получила по блату, а потому занимать ее недостойна. Разумеется, вслух об этом они ей не говорили, но она понимала эти тайные мысли по их взглядам и периодически прорывающимся интонациям.

Впрочем, работники они были достаточно опытные, дело свое знали, и Александра решила, что по этой причине не станет их менять. А с недоброжелательством как-нибудь либо справится, либо смирится.

Она собрала их на совещание и каждому выдала по заданию. Себе тоже его взяла. Затем закрылась в своем кабинете; ей не хотелось никого видеть.

К концу рабочего дня позвонил Толя и предложил сходить повеселиться. Веселиться Александре не хотелось, но и отказывать жениху не было оснований. К тому же, действительно нужно переключиться на что-то более позитивное.

Они встретились вечером и стали обсуждать: куда бы им отправиться? Внезапно к Александре пришла идея.

— Толя я знаю одно место, где ты точно никогда не бывал. Тебе там будет интересно. Поедем, это не далеко.

Александра показала стоящему у входа охраннику клубную карточку, и они прошли в зал. Народа было довольно много, и им достался единственно свободный столик.

Анатолий с интересом оглядывался вокруг.

— Классное место и публика интересная, — сделал он вывод из своих наблюдений. — Не знал о существовании этого ресторана.

— Я тоже недавно узнала. Сюда могут попасть только избранные. Поздравляю, ты сегодня среди них.

— Ты как-то странно это сказала, словно хочешь меня уколоть. А, между прочим, быть среди избранных совсем не так неплохо.

— Избранные избранным рознь, — ответила она.

— Хочешь сказать, что те избранные, что находятся сейчас тут, совсем не те, среди которых ты хотела бы находиться.

Александра мысленно отметила, что Анатолий одарен либо проницательностью от природы, либо хорошо ее изучил. В любом случае он точно охарактеризовал владеющее ею настроение.

— Трудно сказать, что тут за публика, я никого из них не знаю, — уклонилась она от прямого ответа. — Давай что-нибудь закажем.

Анатолий взял лежащее на столе меню, и от изумления у него глаза полезли на лоб.

— Я привык к высоким ценам, но таких — еще никогда не видел, — честно признался он.

Александра тоже взяла меню. В тот раз все заказывал Варавва, а потому она не обратила внимания на цены. Но сейчас согласилась с женихом — они были не просто высокими, а уверенно устремлялись в космическое пространство. До этой минуты она и не знала, что в Москве есть рестораны с таким ценником.

— Толя, я тебя сюда пригласила, поэтому и буду платить, — сказала она, предварительно решив, что новая зарплата выдержит такой удар. Правда, ее еще надо заслужить.

— Но это не правильно, — попытался возразить Анатолий.

— Давай не спорить о пустяках. Возьмем это за правило в наших отношениях.

— О чем же будем спорить?

— Уверена, что нехватку тем испытывать не будем.

— Тогда начинаем.

— Только сначала сделаем заказ. Ты что-нибудь выбрал?

Еду принесли очень быстро, и Александра отметила, что это действительно элитный ресторан. К тому же то время, что они тут сидели, к ним уже дважды подходил обслуживающий их официант и подливал в бокалы вино.

— Тут все просто безумно вкусно, — прокомментировал Анатолий свои ощущения от еды. — Если бы не цены, ходил бы сюда постоянно.

— Сюда так просто не попадешь, нужно иметь специальную карточку.

— У тебя она есть. Можно узнать, откуда?

— Я рассказывала тебе, что встречалась с депутатом по фамилии Варавва. Это историческое событие проходило именно здесь.

— Я как раз видел его вчера по ящику в ток-шоу Дроздова.

— Не знала, что ты его смотришь.

— Мне это требуется по работе, нужно знать, что происходит в стране, какие пропагандистские ветры в ней дуют.

— И какие же?

— Все сильно ужесточается; такое чувство, что мы хотим предъявить ультиматум всему миру. Хотя и он по отношению к нам поступает точно так же.

— Ты так считаешь?

Анатолий удивленно посмотрел на нее.

— А ты нет?

— Как мы относимся к ним, так и к нам относятся. Мне кажется, что по-другому и не бывает. Когда мы хорошо относились к ним, и они к нам хорошо относились. Но я хочу поговорить о другом.

— Я слушаю тебя, дорогая.

Александра задумалась, у нее вдруг возникли сомнения о том, надо ли начинать этот разговор? И все же она решила поговорить.

— Толя, у меня, кажется, начинают портиться отношения с родителями.

— Этого не может быть, ты же с первого дня нашего знакомства уверяла, что у тебя лучшие в мире родители.

— Я и сейчас так считаю. Но это не означает, что между нами не могут возникать разногласия.

— Пожалуй, тут ты права. И в чем ваши разногласия?

— Совершенно неожиданно для меня они стали петь под музыку нашей пропаганды.

— И в чем заключается их песня?

— Папа вдруг стал говорить о том, что в такое сложное время нужно проявлять патриотизм, сплотиться перед лицом грозящей внешней угрозы. Ну и все в таком же духе. А мама намеривается отправиться на фронт в составе артистической бригады. Будет солдатам петь арии из опер. Хотя, может быть, продемонстрирует более простой репертуар.

Какое-то время Анатолий молчал.

— Саша, а чему ты удивляешься, страна, в самом деле, в сложной ситуации. Давно такой не было.

— Ты это сейчас о чем? Когда папа узнал, что мы вторглись в другую страну, он заперся в своем кабинете и не выходил из него часов десять, а то и больше. И потом целый месяц пребывал в мрачном состоянии духа.

— А что сейчас с его духом?

— По-моему, все обстоит нормально, у него хорошее настроение, отличный аппетит. Думаю, и сон не хуже. И он не видит ничего ужасного в происходящем. А про маму и не говорю, она сходила в госпиталь, увидела раненых и покалеченных — и ею овладело желание внести свою лепту в общее дело.

— У тебя, в самом деле, прекрасные родители, — оценил Анатолий. — Твоя мама известная певица, пела во многих странах, в том числе в тех, которые сегодня к нам враждебны. Это нормально, если она станет петь и для наших солдат. Я одобряю ее действия.

Александра смотрела на Анатолия так, словно не узнавала его.

— О чем ты говоришь, Толя? Мы развязали несправедливую войну, под выдуманными предлогами напали на другую страну. И ты с этим полностью согласен? — Она на мгновение замолчала. — Или ты раньше притворялся, чтобы завоевать меня?

— Я нисколько не притворялся, — ответил Анатолий, и Александра услышала в его голосе раздражение. — Но все меняется, в том числе и мои взгляды. Хотя я, как и ты, по-прежнему против войны, считаю, что имевшие противоречия можно было решать другими способами.

— Но так не решили, зато решили начать войну. Все предельно ясно, о чем тут говорить!

Анатолий слегка покачал головой.

— Знаешь, Саша, ты мягкий человек, но при этом бываешь иногда чрезмерно категоричной. Так и никак иначе. Я бы очень не хотел, чтобы все эти вопросы как-то повлияли на наши отношения. Я призываю тебя быть выше их.

— Выше быть гибели невинных людей? Я правильно тебя поняла?

— Нет, не правильно. Гибель людей с обеих сторон — это ужасно. И этому нет оправданья.

— Я рада, что ты это понимаешь.

— Но наша жизнь крайне несовершенна, она так устроена, что люди зачастую для решения возникших противоречий выбирают самые простые и, как им кажется, быстрые способы. Если бы от меня хоть в малейшей степени зависело, чтобы этого вторжения не произошло, я бы предпринял для этого все усилия. Но ни тебя, ни меня никто не спрашивал. Поэтому, дорогая Саша, я очень хочу, чтобы вопреки всему мы бы оберегали нашу близость. Это самая большая ценность, что у нас с тобой есть. Разве не так?

Александра задумалась, в словах Анатолий заключалась своя правота. Но почему-то она никак не могла с нею согласиться.

— Нет, я так не могу, — сказала она.

— Но почему? Скажи, что мы в этой ситуации можем изменить? Наши отношения — это остров в бушующем вокруг океане вражды.