Княжич Воротынский

Так, вяло перебраниваясь, они и завернули за угол.

А из-за купы деревьев вышла Евгения и позвала:

— Отзовись, появись, ловкач!

Антон вмиг телепортировался (научился на короткие расстояния) — теперь за статную красотку, которую с лету обнял под самые тити.

Ой! — вскрикнула дева и, резко присев, бросила нахала в воздух.

Тот ввинтился в пируэт, приземлился на ноги и сразу склонился с извинительной миной — конечно, выйдя из скрыта.

— Ты наглец, Воротынский, — "с сердцем" сказала Меньшикова. — А я, между прочим, следила за вашей троицей, чтобы в нужный момент тебе помочь.

— Нет мне прощения, дивная дива, и в качестве своего наказания я избираю дуэль.

— Какой ты смешной, Воротынский! И беспамятный! Вызов на дуэль должен быть обязательно публичным и, к тому же, иметь всем понятный повод. Тогда дуэль зарегистрируют в директорате, нас допустят в дуэльный манеж, выделят судью и врача, объяснят правила, пригласят зрителей.... Кстати, биться придется "без дураков", иначе дуэль объявят недействительной.

— Мне что тебя уродовать надо будет? Будущую аллану?

— Ну, в крайности мы впадать не будем, а поваляю я тебя всласть! На то я и маг Земли!

— А я постараюсь войти в клинч и всю истискаю, всю!

— Ты это сможешь сделать после дуэли, дурачок!

— На публике это будет десятикратно пикантнее, глупенькая!

— Да ты, я смотрю, сексуальный маньячина!

— А что если мне тобой овладеть прямо в манеже?

— Вот тогда дуэль будет идти до смертельного исхода. Хоть потом я и буду сожалеть!

В таком бодрящем перешучивании они подошли к входу в общежитие, где им предстояло неделю прожить, и вдруг увидели Барановского и Бельского, которые стояли в обществе высокой худощавой девицы, примечательными достоинствами которой были грива черных волос и круто очерченные ягодицы.

— Извольская! — с ярко выраженной неприязнью произнесла Евгения.

В это время девица оглянулась и направилась прямо к ним.

— Какая сладкая парочка! — хищно заулыбалась она. — Меньшикова и Воротынский. Ворковать ходили?

— Тебе какое дело, "электра"? — заклокотала княжна.

— Такое, что Антоша мне не чужой, совсем недавно одноклассником был. А теперь ты его подобрала, значит?

— Выбирай выражения, Извольская!

— А то что, ты меня накажешь? А силенок хватит?

— Знаете, Электра... — начал было увещевание экс-одноклассник, но наглая чикса его перебила:

— Ты что, Воротынский, уже имя мое забыл? А ведь произносил, стоя на коленях: — Инна, прости, прости!

— Замяли, Извольская, — сказала Евгения. — Дай нам пройти.

— А вот и нет! Нынешний Антон мне чем-то понравился, возьму его к себе "диком".

— Не понял, — раздраженно сказал попаданец.

— Не понял, кто такой дик? А фаллос, лингам, хер понятней будет?

— А по губам глумливым тебе не мазнуть?

— Не нагнетай Антон, — ровно сказала Меньшикова. — А ты, Инна, отступись: знаешь ведь, что дирекция в наложники тебе никого не отдаст.

— А мне по фиг! Я его за сегодняшнюю ночь так ухайдакаю, что он год меня будет помнить. И вожделеть так, как ни одной из вас даже не приснится!

— Повод для дуэли есть и свидетели присутствуют, — сказал Антон. — Я должен еще сказать какую-нибудь формулу?

— Я скажу, — ощерилась Инна. — Тр-рах!

И щит Антона оплелся коконом молний.

— Пади! — вскричала Евгения, и "электра" полетела на землю. Однако с земли она тотчас пустила пучок молний, и щит Меньшиковой тоже оплелся электрококоном.

Извольская же села на бордюр и сказала насмешливо: — А теперь я подожду, чей щит сдохнет раньше. Идиотики.

Глава двенадцатая. Уроки Инны.

Спустя полчаса "княжич Воротынский" оказался в комнате Извольской — с электрическим ошейником, готовым в любой момент к включению. Один раз Антон его опробовал и осознал тщету побега.

— Для начала мы с тобой поужинаем, — вполне миролюбиво сообщила "госпожа". — Очень советую морепродукты: крабов, голотурию и, конечно, устриц. Они придадут необходимую выносливость. Сна я тебе не обещаю.

— Вообще-то люблю я это "дело", — поделился Антон.

— Так это замечательно, Тоша. А уж я как люблю! Но должна предупредить: у меня тестостерон ходит рядом с адреналином. Твоя нежная княжеская кожица превратится к утру в полосатую шкуру. Но ты не пожалеешь. Отвечаю.

Еще через полчаса они встали из-за стола и стали раздеваться — догола.

— А ты отлично смотришься, княжич! — порадовалась дива. — И дик твой хоть на выставку. Но будет ли он хорош в деле?

— У вас, Инна чрезвычайно эффектная попа. И херов дик, как видите, рвется уже на встречу к этим булкам.

— Э нет, не так сразу. Сначала придется пострадать. Встань на колени и жди, пока я надену свой наряд.

Антон встал, как просили, потом сел на пятки и стал смотреть, как Инна одевает классический черный наряд БДСМ: бюстгалтер без чашек для титек (небольших, само собой), трусы с полностью открытой попой и обнаженным лобком и длинные облегающие сапоги. Завершением образа стала плетка в три хвоста, которой садистка звучно хлестнула по столу и приказала:

— Ко мне, княжич! Сейчас я буду уравнивать тебя с обычной дворянкой, которой и являюсь.

Попаданец чуть помедлил, но решил, что требование это справедливое и пошел присядью на свидание с плеткой. Первый удар его ожег, второй остановил, третий бросил вперед к мучительнице, вместо четвертого последовал разряд током из ошейника, к пятому он повернулся спиной и тотчас пожалел об этом, а дальнейшие удары стал принимать на месте, глядя в глаза экзекуторше и взращивая в себе желание мщения. Вдруг помимо ненависти в его организме стало расти другое чувство, реализовавшееся в рост пениса! Да, ему захотелось трахнуть эту сучку, причем с каждым ударом хлыста все яростнее и яростнее! Вдруг она повернулась к нему спиной и отклячила сексапильные булки. Вмиг он напрыгнул на них (именно напрыгнул!), ухватился за густую гриву, сжал коленями ягодицы и всадил вздыбленный хер в тесное влагалище! (Со стороны это, вероятно, было похоже на совокупление льва с антилопой!). Яростные фрикции продолжались и продолжались, накал страсти рос, требуя разрядки, но для финиша чего-то не хватало. Вдруг "лев" перехватился с волос на холмики титей, смял их, стал крутить соски, и "антилопа" задрожала всем телом и впридачу завыла: — Да-а, да-а-а!

Пережив оргазм. Инна сладостно потянулась и вдруг бросила плетку "рабу" со словами:— Теперь ты меня поохаживай. Мечтал ведь?

— Мечта вдруг пропала,— вслух удивился терпила. — Это был самый классный перепихон в моей жизни!

— То ли еще будет. Давай, лупи. Потом подлечимся.

Антон встал над девицей, слегка шлепнул плеткой по круглому заду, потом еще, еще, еще....

— Что ты меня гладишь? — вызверилась мазохистка. — Бей, не жалей!

— Так получи! — рыкнул бой и стал хлестать задницу с оттяжкой, получая при этом удовольствие, все большее и большее. Инна же начала извиваться под плеткой и вскоре застонала. Ее стоны резко усилили в нем волну эротического желания, и хер вновь взвелся в полную силу.

— Давай, влынди мне! — закричала страстотерпица и он "влындил" на полную длину: раз, другой, третий, постепенно ускорился, а в итоге перешел на темп "отбойного молотка".

— Ух, Воротынский! Ты ни хера не мальчик! — восхитилась дева, привалившись после оргазма спиной к стене. — Ты зверь редкой породы, вроде ягуара. Натурально меня отодрал! А я умница за то, что перехватила тебя у Меньшиковой. Ты, кстати, о ней не жалеешь?

— Нет, — коротко молвил попаданец.

— Жалеешь, — констатировала Извольская. — Не беда, завтра она первая к тебе подкатит. А вечером может и подлечь. Но замнем. Дай-ка я тебя подлечу. А потом ты меня....

После сеанса терапии они легли в постель и вновь предались любовным страстям, но в более привычном для Антона стиле. То есть с поцелуями, поглаживаниями и все более внятным петтингом. Наконец был неспешно задействован пенис с попеременным всасыванием ртом грудей, и закоренелая садомазохистка все же "поплыла" на волнах нежного сладострастия — чтобы на гребне самой высокой волны попасть под вал оргастических иголочек. А затем еще под один, еще и еще...

— Вот это да-а! — удивилась она, обретя способность дышать. — Ты распалил меня совершенно незаметно, без особых усилий, и ввел в многократный оргазм! Никак не думала, что это возможно!

-Век живи, век учись, — хохотнул умелец. — Теперь надо бы поспать, милая. И мне с тобой, а то умотался.

— Пожалуй, стоит,— согласилась "госпожа". — Хоть я и не собиралась.

— Может, и ошейник с меня снимешь?

— Сними сам. Как? Просто расстегни.

Перед рассветом Инна разбудила Антона самым приятным способом: оседлав его и направив утренний "стояк" в свою "щелку". Получив заряд бодрости, ученики смолотили несколько бутербродов, орошая их чаем, и расстались без обязательств.

Глава тринадцатая. Гарем увеличивается

Войдя в класс, Антон поймал на себе несколько недоумевающих взглядов (в том числе от Меньшиковой и той самой пары дебилов), но стал моститься за стол, как ни в чем не бывало. Барановский не удержался и спросил вполголоса: — Она что, так ничего тебе и не своротила?

— Нет, — с лучезарной улыбкой ответствовал одноклассник. — Зато вам просила передать благодарность за организацию нашего свидания.

— Вот же дура безмозглая! Могла поиметь до фига чего, а променяла, видимо, на пуси-муси. Или ты пообещал ей больше?

— Гораздо больше. Вам ли тягаться с родом Воротынских?-

— У, тварь продажная! — изобразил плевок Барановский и отвернулся.

На перемене к Антону подошла Меньшикова.

— Ты выглядишь бодро, Воротынский, — осуждающе сказала она. — Неужели поладил с этой коброй?

— Выворачивался, выворачивался и вывернулся, — туманно ответил экс-пленник.

— Из рук этой любительницы садо-мазо? И без покарябаного фейса?

— Подлечился, естественно, — парировал Антон и спросил: — А что, собственно, ты знаешь о садо-мазохистах?

— Ну, они вместо ласк стегают друг друга плетками и в этом находят удовольствие. Она тебя ведь стегала?

— Пыталась, но я же сказал, что выворачивался....

— Это сейчас ты выворачиваешься, Воротынский, — разозлилась кандидатка в алланы. — Ты явно ей как то угодил. Или наобещал чего.

— Эх, Эжени! Тебя бы вчера на мое место, в этом ошейнике.... Впрочем, нет, нет, прости!

— Это ты меня прости! — вдруг растрогалась Меньшикова. — Она скрутила нас вчера как котят!

— Да-а, — поежился Антон и спросил: — Неужели ее электрическому элементалю нет противодействия?

— С ним должны справляться маги Воды, — заверила прилежная ученица. — Правда, я не слышала, чтобы Извольская с кем-нибудь из них билась.

Наступила пауза, которой воспользовалась подошедшая подруга: взяла княжну за рукав и они пошли в сторону пошушукаться.

В обед Антона вновь ангажировала Эвина компания.

— Ты был ночью у Извольской? — трагическим шепотом спросила Эва.

— Да, — тоже шепотом ответил брат.

— Она над тобой издевалась?

— Вовсю.

— Стегала вас? — с жадным огоньком интереса спросила Веселина.

— Стегала и щипала, — утрировал страдание плут.

— А домогалась? — встряла Валерия.

— Пыталась, — кивнул он. — Но вам захотелось бы любви под хлыстом?

— Я этого так не оставлю, — решительно сказала Эва. — Надо идти к директриссе.

— Упаси бог, — ужаснулся брат. — Моя репутация в школе будет безнадежно испорчена! Я сам все решу с Извольской.

— Ты не первый, кто попадал к ней в лапы, — продолжила упрямиться Эва. — Почему администрация к ней так снисходительна?

— Господи, Эва, — снизошла разумница Веселина. — Все очень просто: Инна Извольская — единственная ученица в школе, обладающая электрическим элементалем. Ее прочат в телохранители императорской семьи!

— Хороша будет телохранительница! — не удержался от сарказма Антон. — Сиятельные княжичи и княжны у нее многому смогут научиться!

— Чему? — презрительно фыркнула Эвелина. — Бить хлыстом своих горничных и камердинеров?

— Вы чего-то нам не досказали, Антон, — вдруг озарило Валерию. — Вам Извольская чем-то понравилась.

— Она ошейник электрический мне все-таки расстегнула, — буркнул экс-пленник.

Вечером Меньшикова плотно притерлась к Воротынскому и повела его на прогулку, зорко отслеживая окружающее пространство. В итоге они оказались на берегу пруда, среди прихотливо изогнутых старых ив. На изгибах ив они и устроились, напротив друг друга.

— Я очень за тебя вчера переживала, Тоша, — сказала Евгения.

— На самом деле я отделался легким испугом.

— Но что вы делали всю ночь?

— Она меня хлестала и подлечивала, а потом опять хлестала.

— А говорят, что с другими наложниками она совокуплялась!

— Совокупилась и со мной. Но без влюбленности секс не очень интересен. Ведь так?

— Ну да. Поэтому у меня уже давно нет наложника. Да и был всего один.

— Куда же он исчез?

— Закончил школу.

Что тут скажешь? Антон и промолчал. Вновь заговорила Евгения:

— Так я тебе нравлюсь, Тоша?

— Так-то да, — решил похитрить 30-летний хрен. — Но дуэлировать с тобой мне все же не хочется.

— Можно вообще-то и без дуэли обойтись, — признала бывалая одноклассница. — Особенно на первой стадии отношений.

— То есть поцеловаться с тобой мы можем?

— А что во мне тебе нравится?

— О, многое. Во-первых, рост. Он средний и чуть меньше моего. В этом смысле мы — идеальная пара. Во-вторых — стать, то есть в тебе есть, что объять. В третьих небесно-голубые глаза, в глубине которых хочется утонуть. Далее золотистые волосы, задорно очерченный носик, а под ним — чудесной красоты и полноты губы, в которые мне с первой встречи захотелось впиться, всосаться и от них не отрываться! И сейчас я просто жажду к ним припасть! Неужели ты откажешь мне в этой просьбе, Эжени?

— Приди и припади, — милостиво разрешила подруга. Льстец тотчас к ней подсел и припал.

Спустя полчаса, когда дева была полностью зацелована и размята, бабник решительно явил на свет подъятый член. Евгения остановила на нем свой взгляд, стала неудержимо краснеть и быстро заговорила: — Нельзя! Антон, ты что? Нам нельзя! Глория Эмильевна сразу выгонит! Это же третья стадия!

Антон склонился к ее ушку и с нажимом прошептал: — Если нельзя, но очень хочется, то можно!

После чего властно взял деву за уже размятое влагалище, сжал его еще пару раз и вогнал хер во влажную пещерку.

Глава четырнадцатая. Нападение "бугров" и его последствия

Следующий вечер сложился для попаданца сначала не так томно. На входе в общежитие его поджидали четыре ученика — вероятно, все "бугры" его класса: Барановский, Бельский, Неустроев и Темирханов, явный маг Огня.

— Мы, основные маги класса, по твою душу, Воротынский, — с хохотком сказал Барановский. И сразу продолжил: — Вид у тебя чересчур бравый. Игорек, преврати его в мокрую курицу.

Тотчас с неба на Антона обрушился водопад. Он, впрочем, уже поставил щит и остался сухим.

— Тогда полежи и покатайся, — продолжил командовать Барановский.