Приключения смекалистого мага жизни

Петя подумал — парень видный, сестре точно понравится, да и не голь перекатная, какое-никакое дело имеет. Может от мыслей подспудных, как сплавить Клавдию за приличного человека, Петя и согласился на просьбу песчаного магната — подлечить в кредит лошадушек, "выдохшихся" при доставке до адресатов тяжеленного груза. Каждой из восьми (все в собственности Сидоркина) изработавшихся тружениц досталось по полному исцелению, а в качестве оплаты господин маг попросил всего лишь доставлять понемногу к усадьбе лучший и крупный песок. Не спеша, коняшек не надрывая: одна телега на этой неделе, другая на следующей. Вот захотелось улицу облагородить, а то центр уездного города, а как дождь, так грязь и лужи.

Потенциальный зять не ожидал такой щедрости и отсрочки платежа, предшественник Пети магом был слабым, зато человеком склочным и жадным.

Как хитроумный Птахин и предполагал, купец лично проконтролировал доставку первых партий песка к господину целителю, а Клава уж тут свой шанс не упустила, — зазвала Артамона на чай. Дальше Петя не интересовался, но Клавдия "цвела". Вот и будет открытие друз, лучшим свадебным подарком, всего их при внимательном осмотре обнаружилось три, ещё одна отыскалась почти на границе карьера, прямо под указующей табличкой. Но кто ту друзу вытащит, тот и хозяин — шаг влево, шаг вправо роли не играет, а маги земли по уезду не раскатывают, наймёт Сидоркин — вытащат на поверхность ценный поделочный кремний, — сами же могут и выкупить, для изготовления дешёвых, самых ходовых амулетов, кремний подходит распрекрасно.

— Мне когда съезжать? — Клавдия прервала размышления брата.

— С чего вдруг?

— Как же, что я, Катю Павлову не знаю. Она и в кадетах была себе на уме, а нынче-то вообще туши свет, все денежки твои отберёт и по половице ходить заставит. Она то полковник, а ты — под! Вот и будешь всю жизнь под!

Сестра хоть и бесится, но во многом права, Екатерина барышня (впрочем, теперь уже дама) с характером и явно захочет после свадьбы учинить домострой с женским лицом. Но Пете с недавних пор, после понимания своих особенностей и оценке (предварительной и очень скромной, очень заниженной) потенциала ауры всё равно и на деньги и на карьеру и на то, кто в семье главный тоже всё равно. Если опричники его вычислят, то в лучшем случае быть Петру Птахину "железной маской", в худшем же — неопознанным трупомгде-нибудь в катакомбах под Тьмутараканью.

— Не переживай так за брата, лучше скажи, как там у вас с Сидоркиным сговорено? Пришли к консенсусу?

— Ой, — внезапно засмущалась Клава, — и всего-то два раза и было. Или три. А как ещё мужика заинтересовать? Как удержать? Все вы кобели и охальники!

— Консенсус это про согласие и договор! Я спрашивал — до чего договорилась с Артамоном?

— Да уже вот, хотим на Покров обвенчаться, чтоб пуза видно не было.

— Значит, два или три раза? — Петя развеселился.

— Сколько было, всё наше, не тебе морали читать! Бабы в штанах через забор не ко мне прыгают, на потеху всему городу! — Клавдия поругаться очень даже обожает, и дабы перевести разговор Петя бахнул наугад.

— Кстати, про "читать морали". Как ты, неграмотная будешь женой успешного купца?

— Я же учусь, — Клавдия полыхнула маковым цветом нежданного смущения, — я чего в Песте и задержалась, буквы знаю, вывески понимаю, а кого здесь спросить? Засмеют и ославят на всю губернию! Мелкие мне дома и помогли, по складам уже запросто могу, а до Покрова всяко выучусь. Да ещё и цифры, складывать и отнимать на бумаге тоже немножко могу...

Его высокоблагородие господин маг многое видел в своей короткой, но яркой жизни: воевал с контрабандистами на границе, с бандитами при таможне в Тьмутаракани бился, пленил лучшего боевого мага у османов, самого Фертина-бея, сильнейших шаманов Дальнего Востока жизни лишал, отрезал ступню у легендарной Золотой бабы, умеет командовать духами, шаманской энергией управляет...

Но чтоб родная сестра, оторва Клавдия так смутилась от неумения читать. Этого Петя не ожидал совершенно. Вот что любовь и гордость с женщинами вытворяют!

— Читать научишься быстро, а считать отлично умеешь и без знания цифр, если и ошибёшься в счёте, так только в свою пользу. Я это к чему говорю — зови своего суженого, есть разговор. Подарю на вашу свадьбу три кремниевых друзы, что у Артамона в карьере спрятаны. Вижу их магическим зрением только я, так что не украдут, не переживай. Каждая от двух тысяч рублей потянет, но может и больше, в песке кремниевые друзы, как правило, здоровенные.

— Эй, братик, — растерянная и красная Клава в один миг преобразилась в бледную стерву, — ты что же, решил три тыщи на приданое зажать? Каменюками хочешь отдариться? Так нам тоже дом строить, хоть и не такие хоромы как у вас, у благородиев!

— Узнаю! Теперь узнаю сестрёнку! Не переживай, получишь три тысячи. А теперь ноги в руки и бегом за суженым, прямо сегодня и решим когда помолвку вашу объявим.

— Это у вас, высокоблагородиев помолвка, — не удержалась, съехидничала Клава, — у нас, в купеческом сословии это называется — сговор!

— Иди уже, к купцу своему, — Пете вдруг стало так хорошо и радостно, словно в детстве раннем, когда тёплый дождик только-только прошёл, солнышко выглянуло, в одной руке леденец, в другой баранка. И можно гулять, ну сколько тебе хочется, аж до самого вечера. — Иди, купчиха Сидоркина Клавдия Григорьевна!

Глава 5

Глава 5.

В первый день октября, утром ранним, уездный целитель Птахин, наскоро позавтракав, запрыгнул в пассажирскую карету, гордо именуемую дилижансом. Случилась оказия — городничий с супругой собрались в губернскую столицу, славный город Путивль, а Пете как раз надо обернуться с лечилками, да и просил его приехать господин опричник Патрикеев, сменивший на ответственном посту давнего Петиного знакомца — Трифонова, коего перевели, кажется, в Сибирское наместничество. И сменщик Трифонова пожелал с магом познакомиться, настоятельно просил через господина полицмейстера Касатонова, как будет дражайший Пётр Григорьевич в Путивле, непременно заглянуть в опричное губернское управление.

В карете помимо чиновной четы и Птахина находились два угрюмых курьера, вооружённых новейшими, на шесть выстрелов, револьверами. Охрана полагалась двум опечатанным мешкам, как пояснил городничий, из Песта и Жатска вывозились "заёмные письма", посредством которых после эмансипации крестьян (попросту говоря — раскрепощения) помещики и бывшие крепостные вели нескончаемые тяжбы по земельным наделам. Название своё эти запутанные дела получили оттого, что после Реформы непонятно было кто кому и за что должен. Сколько стоит земля, а как оценить работу на бывшего барина — тут сам чёрт ногу сломит. Первые договоры предсказуемо оказались в пользу более грамотных помещиков, но пейзане, показушно покорившись, начали всячески вредить, устраивать поджоги строений, мосты обрушивать, запруды у барских мельниц разбивать, едва не дошло до бунта! Это всё до рождения Пети случилось, но память о тех тревожных днях сохранилась. Отец как подопьёт, обязательно вспоминал молодость и "Экспедицию по усмирению деревни". Вон, даже старые бумаги из архивов уездных землемеров перевозят так, словно в мешках ассигнации на крупную сумму. Неужели нападут по дороге какие злодеи-карбонарии? Вроде тихо всё в уезде. Но на всякий случай Петя периодически "включал" магическое зрение, вдруг да притаилась на обочине шайка отважного и благородного барина Дубравинского. Как раз про эмансипацию и земельный передел тот рассказ был написан. Ну, ещё, конечно, про любовь бедного поручика и генеральской дочки...

Однако обошлось, никто на бумаги не покусился. Распрощавшись с попутчиками, господин маг свершил променад в полверсты и зашёл в Офицерское собрание, где временно разместился походный штаб формируемой морской десантной дивизии. Сдав под роспись заряженные лечилки и получив за них очередные три тысячи рублей (спасибо Никите за подработку) Петя решил сперва отобедать, а уж потом идти знакомиться с господином опричником Патрикеевым.

Трактир располагался удачно — в паре кварталов и от губернского правления и от штаб-квартиры "псов государевых", аккурат посередине. Петя уселся у окна и уже поглощая десерт приметил на тротуаре Машу Селиванову, прогуливающуюся с рослым симпатичным брюнетом лет тридцати.

На свидание двух сердец любящих непохоже — говорит по большей части Селиванова, словно прилежная ученица задание пересказывает, а брюнет слушает и подаёт короткие реплики, скорее всего, задаёт наводящие вопросы.

Парочка, пройдя от трактира сотню шагов, чинно раскланялась. Мария пошла в сторону губернского правления, а её спутник в сторону противоположную, отчего у господина мага "почему то" испортилось настроение.

Когда дежурный жандарм проводил его высокоблагородие Петра Григорьевича Птахина в кабинет его высокоблагородия Егора Егоровича Патрикеева, вышеупомянутый брюнет вышел из-за стола и радушно предложил господину целителю "вот это кресло, оно поудобнее будет". Ну, и попросил чай с сушками принести, да чтоб покрепче и погорячее!

— Рассказывайте, Пётр Григорьевич, — словно другу давнему задушевному предложил Патрикеев, — как служится на новом месте, может, просьбы какие есть, пожелания?

Вот же сукин сын, с места в карьер начинает прощупывать собеседника — дёрнется ли Птахин, пойдёт на обострение. Или же стерпит, смирит гонор. Опричников ведь кто боится, кто ненавидит, но равнодушных к их службе нет.

— Всё хорошо, — коротко ответствовал Петя. Как пишут в книжке про античных героев — лаконично.

— Рад за вас. Но, всё-таки...

— Всё-таки что?

— Не получается у нас разговор, Пётр Григорьевич, — непритворно опечалился Патрикеев.

— Егор Егорович. Что. Вам. От. Меня. Нужно.

— Взаимопонимание, дорогой Пётр Григорьевич. Исключительно взаимопонимание и доверие.

— Так доставайте коньяк! И начнём крепить доверие вместе с взаимопониманием.

— Экий хитрец, — Патрикеев расхохотался, — вы же маг жизни, вас не споить. Да и не любите выпивку, считаете алкоголь помехой к развитию мажеской силы.

— Егор Егорович, время дорого, — Петя никуда не спешил, но кружить вокруг да около, соревнуясь с опричником в выдержке и словесной казуистике толку никакого, — задавайте чёткие вопросы, получите такие же ответы. Или по работе заняться нечем?

— Уели, Пётр Григорьевич, уели. Сами понимаете — много о вас слышал. Разного. Разумеется, подготовился к беседе как мог более тщательно. Но надо составить и собственное мнение, потому прошу простить за психологические штучки. Служба!

— Понимаю. Нам, магам для развития Хранилища и энергетических каналов часто приходится на ровном месте напрягаться, медитировать, энергию перекачивать. Порой со стороны кажется, что ерундой занимаемся, а на деле — тренировка и развитие. Так и вы со своими хитрыми подходами.

— Точно так, Пётр Григорьевич. Тогда к делу, — вы не против вернуться в Академию Магии? Сразу уточню — полноценным преподавателем. Четвёртого разряда уже скоро достигнете, ведь так?

Уже интересно. В Академии с месяц как внезапно сменился ректор, Катя прилетала на пару дней, рассказала, что Щеглова отставили якобы из-за значительного уменьшения количества выпускников. Государству нужны маги, а в Академии только и думают, как сохранить кастовость, не допустить в мажеское сословие выходцев "из низов". Прям басня про волка и ягнёнка, то есть про Левашова и Петю. С иллюстрациями! Также со слов Кати поговаривают о грядущем пересмотре учебных программ и о ротации преподавателей.

— Против. Что я забыл в Академии? Благодаря Государю Великому Князю у меня всё есть: деньги, ордена, положение в обществе. Да и в Жатске мне нравится, дом строю, женюсь скоро.

— Не хотите кадетам сопли утирать, — ничуть не опечалился отказом Патрикеев, — ну и правильно! Это солдафонам вроде Сорокина и Левашова муштра нравится, хлебом не корми, дай покомандовать.

К главному опричник перешёл после чаепития, — чрезвычайно интересуют их службу ближайшие планы давнего Петиного знакомца, миллионщика Карташова. По предположению Патрикеева, хитрюга золотопромышленник отыскал несколько перспективных участков для добычи алмазов, но опасается подавать заявку, чтоб не перевели земли в казну, как в случае с месторождением открытым в Архангелогородской губернии Птахиным.

И если "нищеброда" Петю, неспособного из-за отсутствия средств наладить дело Государь облагодетельствовал, выкупив участок в казну по очень и очень достойной цене, то с Карташовым всё гораздо сложнее. Денег у купца полно, а в друзьях-сотоварищах-компаньонах очень значимые фигуры. Если отодвинуть Карташова, то и они потеряют. А напряжение "в верхах", никому не нужно. Но и финансовое укрепление дальневосточного клана Пронскому княжеству невыгодно. Мало ли — решат одуревшие от шальных денег магнаты отделиться, кликнут наёмников со всего света, обратятся за помощью к цинцам...

— От меня то, что нужно, — Пете уже и самому стало любопытно, где он и где высокая политика?

— По нашим сведениям, Пётр Григорьевич, из достоверных источников полученным, господин Карташов собирается в скором времени приехать в Путивль и встретится с вами.

— Он мне ещё за аметистовую друзу должен...

— Отдаст! С процентами отдаст, уж поверьте, Пётр Григорьевич! Мы тамошних магов земли по государственной необходимости раз и откомандировали на армейский подряд, амулеты изготавливать. Много. Так сказать — вперёд и впрок! Остались только маги земли из опричной службы. И за ваше уникальное магическое зрение золотопромышленник любые деньги заплатит...

Петя вежливо покивал, проникся и клятвенно пообещал: как только Фрол Игнатьевич объявится и начнёт к магу клинья подбивать, немного покочевряжиться, должок стребовать и лишь потом соглашаться на поездку на Дальний Восток и на инспекцию магическим зрением потенциальных месторождений алмазов.

Но! Главная задача господина целителя заключается в том, чтоб все места залегания драгоценных камней запомнить и ничего о них не говорить Карташову — нет алмазов и всё. А потом нанести их на карту и передать дальневосточным опричникам, некоторых Петя даже знает.

Вот же тварь, вот же гнида Патрикеев. Хорошо, что держит опричник Птахина за недоумка, за недалёкого выскочку, которого помани высокими словами о долге и Отечестве, посули орден, а он и рад стараться.

Только не на государство работает господин опричник, на свой карман. Скорее всего, — с кем-то из дальневосточных коллег вступил в сговор. Там, в Дальнем, про Петин "глаз-алмаз" все знают. А уже здесь, в Путивле, Патрикеев Селиванову разговорил, очень уж у него сведения по учёбе Птахина отрывочны и похожи на представление об учебном процессе в Академии недоучившейся Марии. Да, фамилии кураторов опричник знает, что Птахин "известный заучка" — Селиванова точно так говорила, её слова. Ну и дальше по мелочи...

Весьма вероятно, что как только Петя карту отдаст с алмазными захоронками, так и прикопают господина целителя у дальневосточной сопки и скажут — шаманы, мол, убили, что с них взять — дикари-с! Или на конкурента, на Карташова свалят, что, скорее всего.