"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

Риеста, наблюдая за ее быстро удаляющейся спиной, с глухим вздохом опустился на скамью. Пен примостился рядом с ним.

— Неужели бог только что говорил через нее? — жалобно спросил Риеста у Пена.

Нет? Да? — Наш бог говорит непостижимыми путями. Честно говоря, обычно загадывая загадки, которые сводят с ума. Так что я бы не решился сказать "нет".

— Ты же понимаешь, она это знает. — Риеста вздохнула. — Дело не в том, что она не тронута богом. Дело даже не в том, что она не совсем в себе, а в том, что она не совсем... здесь. Иногда. А в остальном она такая же скованная и трудная молодая женщина, как и все ее ровесницы. Беда в том, что я никогда не уверен, с кем из них я разговариваю или кто обращается ко мне. Когда она это поняла, я больше никогда не контролировал ситуацию, но ответственность оставалась на мне.

Пен сочувственно кивнул. — Она выросла здесь, в вашем приюте?

— Да, была подкидышем. Вероятно, ее подкинула к нам одна из проституток Лоди. Мы постоянно получаем таких. Она казалась вполне обычной девушкой, спокойной, хорошо успевала в учебе — предполагалось, что станет ученицей портнихи, собиралась уйти от нас, но потом случилось еще кое-что.

— Я так понимаю, вы ожидали не такого ученичества?

— И никто другой. После того, как верховный жрец осмотрел ее, нам было приказано оставить ее здесь и обучать теологии, а также предоставлять в распоряжение Храма. Это... не всегда все шло хорошо.

До Пена, наконец, дошло, что мужчина беспокоился не за Чио, а за него. Пытаясь деликатно предупредить, что эта девушка водила бы за нос своего кавалера, если бы могла, не говоря при этом ничего грубого? Пенрик задумался о двухвековом женском опыте Дез. Думаешь, сможешь с ней справиться, Дез?

С девушкой, да. Святой... По крайней мере, в отличие от Риесты, я смогу определить, кто из них говорит.

— Думаю, все будет в порядке, — сказал Пен, скорее с надеждой, чем с опытом. — Бог желает вернуть своего демона. Возможно, через нее он даже сможет ускорить мои поиски.

— Без сомнения, бог защитит ее. — В голосе Риесты не было особой уверенности.

И не без оснований. Несмотря на то, что святые были тронуты богом, они, в конечном счете, были человеческими существами, хрупкой плотью, как и любой другой человек. Пен напомнил себе, что без этого боги вообще не смогли бы проникнуть в мир. Боги не спасают нас от смерти. Они ловят нас только тогда, когда мы расстаемся с жизнью. Пен также перевел это как "Не потеряй мою святую в канале!" Справедливо.

Какая-то женщина в плаще отважилась подойти, якобы для того, чтобы задать своему главе какой-то вопрос о приготовлениях к завтрашним празднествам; скорее, как подозревал Пен, для того, чтобы поближе взглянуть на таинственного посетителя из курии. Риеста отослал ее за чаем. Его подали охлажденным и подслащенным медом, вместе с блюдом винограда, сыром и хлебом, за что Пен, если подумать, был безумно благодарен — обед затерялся где-то во время его дневных путешествий.

К тому времени, как они покончили с этим напитком, они все еще ждали Чио. Пен надеялся, что его лодочник был верен ему. Хотя, если парень сдался и уплыл, Пен предполагал, что за ним последует еще один. В это время дня в акватории было многолюдно.

Наконец святая вышла, выглядя подозрительно довольной собой. Ее коса была заплетена и закреплена на затылке какими-то очаровательными заколками, на концах которых сверкали хрустальные шарики, когда она двигалась. Ее белый плащ был застегнут до горла, хотя подол другой юбки развевался у щиколоток. В руке у нее болталась мешковатая полотняная сумка. Пен посмотрел на нее с некоторым недоумением.

— Тогда пошли! — заявила она.

Пен согласился, хотя и начал задаваться вопросом, что они будут делать, когда доберутся до городского побережья. Ему нужен был план получше, чем беспорядочно или даже систематически продолжать рыскать по Лоди, чувствуя, как его сверхъестественное чутье бьется о каждую душу в городе, кроме той, которую он искал. Имея в виду старого Бройлина из Идау как образец для подражания святому, он предполагал, что смутно рассчитывал на какой-нибудь мудрый, отеческий совет здесь, в храме, который направил бы его дальнейшие шаги. Хотя, если он хотел, чтобы его вели, то теперь у него это получилось — Чио схватила Пена за руку, чтобы тащить его. Она на мгновение отступила назад, чтобы весело помахать на прощание мрачному Риесте, который выкрикивал ей вслед предостерегающие слова, пока они обходили старый особняк.

У ворот их задержали дети, которые потребовали, чтобы Чио осмотрела и одобрила их украшение лодки. Пен, следуя ее примеру, тоже попытался вставить несколько восхищенных комментариев. Было очевидно, что слова Чио ценились больше.

Она улыбнулась через плечо, когда они покидали стены здания капитула. — Раньше я занималась этим, помогала украшать лодки каждый божий день.

— Я так понимаю, ты собираешься принять участие в завтрашней церемонии? — Заметив ее озадаченный взгляд, он добавил: — Я приехал в Лоди всего несколько месяцев назад.

Да. Все капитулы и сиротские приюты устраивают парад лодок по каналам в честь бога. Разве ваш капитул не...?

— Я работаю на саму курию, так что нет.

— Верховный жрец выходит и благословляет нас в начале.

— И гонки на лодках тоже?

На ее губах появилась довольная ухмылка. Он начал подозревать, что девушка скрывает больше ума, чем показывает. — Конечно.

Конечно. Насколько Пен мог судить, в Лоди не было ни одного события, которое не считалось бы поводом для того, чтобы жители не могли похвастаться своими лодками и мастерством управления ими друг перед другом. Праздники в честь великих дат. Праздники в честь малых дат. Свадьбы. Похороны. Спуски кораблей на воду. Юбилеи гильдий. Высокие посты при дворе герцога или в курии верховного жреца. Пен понимал, что гонки на весельных лодках между наиболее спортивными дамами из борделей в день рождения его бога пользовались особой популярностью у зрителей.

— Когда я была маленькой, мне дважды разрешали участвовать в параде капитула, — продолжила Чио. — Все дети, которые решили поехать, были в восторге от этого. Если мы старались выглядеть особенно хорошо и опрятно, то все воображали, что кто-нибудь из толпы выберет нас и отправит домой в качестве учеников или, что самое ценное, приемышей. Что иногда случалось, но не со мной. — Ее улыбка стала кривой. — Я была ужасно разочарована. Но потом мне нашелся лучший опекун, и, оглядываясь назад, я рада, что моя печаль не покидала меня.

То, как вызывающе вздернулся ее подбородок, заставило Пена задуматься, было ли это последнее утверждение правдой.

Когда они подошли к пристани, где Пен с облегчением увидел, что его лодочник все еще сидит, откинувшись на спинку сиденья, под широкополой шляпой, она вдруг спросила: — У тебя много денег?

— Э-э, верховный жрец платит мне щедрое жалованье.

— Я имею в виду, с собой.

— Ой. Полагаю, этого достаточно. Если у меня возникнут непредвиденные расходы, я могу вернуться в свои покои за добавкой. — Он задавался вопросом, смогут ли его облачение, тесьма и высокая должность обеспечить ему доверие для получения временного кредита. Учитывая его спокойную жизнь в курии, это не было проблемой, которую ему нужно было решать.

— Тогда все в порядке. — Она удовлетворенно кивнула, отчего ее украшения для волос рассыпались крошечными радугами.

Оторвавшись от своего оплаченного отдыха, лодочник постарался не выглядеть слишком удивленным внезапным появлением юной леди под руку с Пеном; их одежда, как казалось, намекала на какие-то общие дела в Храме. Мужчина помог ей спуститься в лодку, не сказав больше ни слова, кроме нескольких полезных указаний. Они нашли равновесие и снова двинулись в путь по заливу. Заходящее солнце окрасило бурлящие воды в мерцающий жидкий золотой цвет.

Восприятие Пеном красоты света было подорвано его беспокойством из-за того, что время уходило от него. Где в Лоди безумный демон мог спрятать своего оседланного человека? В каком-нибудь темном уголке? Или в толпе в канун святого дня, которая собиралась сегодня вечером в большом количестве?

Он обернулся и увидел, что Чио расстегивает свой светлый плащ. Лиф открывшегося под ним платья был гораздо более глубоким, чем у бледно-голубого платья скромницы, которое было надето ранее, и был украшен кружевами и лентами и вышит изысканными темно-синими и кремовыми вертикальными полосками. В хорошем состоянии, но не новое — сиротские приюты часто получают слишком изысканную, хотя и поврежденную одежду из гардеробов состоятельных женщин-покровительниц. Пен задался вопросом, штопала ли она ее собственноручно и сожалеет ли об упущенном шансе стать портнихой.

Она сложила плащ и засунула его в мешок, заменив его на праздничную шелковую полумаску, украшенную блестками и бахромой из белых и голубых перьев, что придавало ей видимую выразительность. Поднесла маску к глазам и улыбнулась Пену под ней. Это сделало ее лицо загадочным и повзрослевшим. Насколько его должно было встревожить это превращение? Однако Дез осталась просто удивленной, так что, может быть, все было в порядке?

— Я собиралась надеть это платье на свой завтрашний день рождения, — ответила она на удивленный взгляд Пена. Маска слетела, и на ее месте вернулась обычная Чио. — Но если мы собираемся на день рождения Бастарда, я подумала, что надену сегодня.

— Твой день рождения приходится на день нашего бога. Это считается удачей. — Каков вкус удачи, хороший или плохой, обычно остается невысказанным.

Она пожала плечами. — Это не что-то особенное. Всем подкидышам, которые прибывают в середине лета без каких-либо других документов, назначают день рождения Бастарда. Мы все равно всегда ели сладкий крем на общий ужин.

— А-а, — выдавил из себя Пен.

* * *

Они вернулись к причалу у Храма, и Пенрик уже не был так вдохновлен своим следующим шагом. Помогая Чио подняться по ступенькам, Пен спросил: — Наш бог дал тебе какие-нибудь подсказки, как нам следует организовать наши поиски?

Она покачала головой. — Пока ничего.

Пен не удивился; если бы бог что-то шепнул ей, Дез отреагировала бы решительно. Это была всего лишь сиротка Чио, а не благословенная Чио.

— Мне лучше сначала заглянуть в курию, на случай, если поступали какие-либо сообщения. — Он предположил, что было бы слишком оптимистично надеяться на получение новостей о том, что их жертва схвачена и находится под охраной стражи дамбы.

Обычные охранники не смогут его удержать, отметила Дез.

Пен не был уверен, насколько способен этот демон и его сбитый с толку хозяин сражаться с вооруженными людьми — Дез могла быстро справиться с такими противниками, если их было не слишком много, — но он оказался достаточно искусен, чтобы легко сбежать из приюта. Лучше не недооценивать. Хуже того, демон может быть безразличен к жизни своего носителя, поскольку он может просто перепрыгнуть к другому хозяину, если бедного безумца, скажем, проткнут мечом. Фух.

Предложив Чио руку, которую та приняла с легкой улыбкой, он выбрал другой маршрут обратно к зданию курии, и снова расширил свое ясновидение. Он осознал свою ошибку, когда они обогнули главную городскую площадь, которая должна была провести их мимо виселицы. К его облегчению, там было пусто, вокруг не было шумной толпы, которую скорее развлекала, чем поучала цена преступления.

И она не будет использована завтра. В День Бастарда не было казней: не для того, чтобы дать отсрочку приговоренным, а чтобы дать отдых палачам — одному из многих сомнительных призваний, которые находились под покровительством пятого бога. И, теоретически, под опекой Пена как обученного в семинарии богослова, но такие пастырские обязанности обычно ложились на плечи более постоянных служителей его ордена. Если бы души палачей не превратились в тающих призраков, они могли бы отправиться к любому богу, что часто приводило бы в замешательство зевак.

Обычные люди, спешащие через площадь на службу или на ужин, давили на него достаточно сильно. Чио проницательно посмотрела на него и спросила: — Ясновидение причиняет боль, ученый?

— Гм... — Он не хотел соглашаться с ней. — Это тяжелая работа, но терпимая. — Было бы намного легче, если бы это принесло какие-то результаты, но на всем пути к дверям курии он не чувствовал ничего, кроме слишком сложной человечности.

Светлая душа Чио не могла быть наименее сложной из всех, но ясновидение Дез, казалось, скользило по ней.

Бог оберегает тебя?

Нет, коротко ответила она. Ты бы прошел по краю пропасти?

Да, если бы захотел взглянуть сверху.

Фу. Вы, альпинисты кантонов, и ваши высоты.

Отвращение Дез к высоте было заработано с трудом, так что Пен не стал спорить с ее метафорой. Демоны по-своему более выносливы, чем люди, и Пен был слишком хорошо знаком с бесстрашием Дез, но, возможно, отсутствие риска не следует путать с присутствием стойкости.

Не будь грубым. У тебя есть свои собственные источники беспомощного ужаса. Задумчивая пауза. В твоем случае, скорее моральные, чем смертельные, но все равно губительные. Шрамы на твоих руках еще не зажили?

Да. Спасибо. И приношу свои извинения.

Так-то лучше.

Богато украшенная колоннада курии отливала темно-розовым в сгущающихся сумерках. В кабинете Бизонда они обнаружили, что старший секретарь ушел домой до утра, а его место занял ночной клерк.

— Так, значит, я здесь из-за тебя, — вздохнул мужчина, явно недовольный тем, что пропускает канун праздника, хотя и смирившийся с этим. — Но сообщений пока не было. — Было слишком рано бормотать разочарованные проклятия на вилдийском, хотя Пен и испытывал искушение. Чио воспользовалась случаем и оставила свой мешок этому надежному стражу.

Они вернулись на храмовую площадь, сделав небольшой крюк, чтобы святая осмотрела скульптуры, украшавшие главный вход, и немалую часть военных трофеев. Пен удивлялся миру, в котором за воровство вешают бедняков, но прославляют великих завоевателей.

— И что теперь? — спросила Чио, оглядываясь на сгущающиеся тени, приглушенные все еще светлым небом.

Пен потер лицо, размышляя. — Я думаю, нужно вернуться к началу и начать по новой. К "Дару моря". Это, по крайней мере, дало бы мне хоть какую-то зацепку. И мастер Линатас, возможно, услышал бы что-то еще. Мог ли демон вообще вернуться туда, где его носителя кормили и о нем заботились, после того, как миновала угроза со стороны Пенрика и Дез? Это казалось маловероятным — хвататься за соломинку.

Пен выбрал другой путь обратно к дальнему берегу города, который включал в себя семь мостов, а не пять, и повел их по нескольким темным переулкам, которые были бы более пугающими, если бы Дез не была в них самой опасной. Дорожки вдоль каналов были лучше освещены, отчасти благодаря фонарям, покачивающимся на кормах весельных лодок, занятых перевозкой отдыхающих в маскарадных костюмах. Смех и отблески света отражались от воды, покрытой ночным шелком.