Абордажная команда Белвела

Вскоре все трое остановились у добротного двухэтажного дома на самой окраине. Прошли сад, полный цветущих кустов, скрипнула несмазанными петлями кривая дверь, и Оливье пригласил их внутрь.

Из дома донесся грубый мужской голос:

— Эй, дед! Где ты ходишь, старый черт!?

— Морской волк не станет отчитываться перед сухопутной крысой! — сердито крикнул Оливье.

Раздались шаги, и перед путниками появился толстый парень с очками на носу.

— Что за разбойники!? — поразился он.

— Это кто? — мрачно спросил Фрэнсис.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Оливье, — прошу на второй этаж.

— Ты спятил, дед?! Какого черта ты привел бандитов в дом!?

Оливье молча зашагал по ступенькам вверх, следом за ним поднялись Фрэнсис и Роберта.

— Внук, — пояснил Оливье, пожав плечами, — сухопутная крыса!

Старик распахнул дверь в просторную комнату, и с первого взгляда стало понятно, что здесь уже много лет никто не жил.

— Располагайтесь, друзья! — радушно воскликнул старик. — Выбирайте любую комнату на этаже. Мне нужно отлучиться по делам, а вечером я объявляю военный совет!

— Какой ещё совет? — недоверчиво поинтересовалась Роберта.

Оливье понизил голос:

— Насчет штурма форта, — сказал он, и вышел из комнаты.

Фрэнсис сел на кровать.

— Непременно сдаст! — сказала Роберта, — пошел в жандармерию!

Фрэнсис отмахнулся от неё.

— Да он ненормальный! — не успокаивалась Роберта. — Уйдем, пока не поздно!

— Брось, все сложится, как надо, — заверил её Фрэнсис. — Располагайся тут, я займу соседнюю комнату. А вечером — военный совет.

— И ты туда же!?

Но военного совета не состоялось. Оливье под вечер явился пьяный в доску, ввалился без приглашения в комнату Роберты, за что получил пару пинков, успев, между тем, заявить, что совет переносится на неопределенный срок.

— Лево руля! — крикнул он уже внизу, когда Роберта, ругаясь, выкинула его за дверь, — сухопутные крысы!

Утро выдалось пасмурным. Тучи бежали по небу, скрывая солнце. Дул холодный ветер. Роберта проснулась первой, нарушая гробовую тишину дома, спустилась вниз. Спустя полчаса к ней присоединился Фрэнсис. На кухне они нашли валяющего на полу Оливье Шарма, грозу морей. Фрэнсис растолкал его:

— Камбуз подозрительно пуст! Эй, Оливье, очнись! Где провиант?

Старик с трудом разлепил веки, посмотрел на Фрэнсиса, на Роберту, не соображая, где находится.

— У внука спросите, — дрожащими губами сказал он, снова погружаясь в сон.

Искать парня долго не пришлось: он сам прошел мимо, пухлыми пальцами застегивая потертый мундир. Бросив на них презрительный взгляд, он поправил очки и вышел на улицу.

Перевернув маленькую кухню вверх дном, они отыскали странную крупу синеватого оттенка.

— Ну, это точно несъедобно, — разочарованно сказал Фрэнсис.

— Много ты понимаешь! — Роберта закатала рукава.

— Ты умеешь готовить? — удивился Фрэнсис.

Спустя полчаса Роберта поставила на стол котелок со странной жижей, которую она назвала настоящей пиратской похлебкой. Оливье моментально протрезвел, шумно принюхиваясь к разлившемуся по кухне аппетитному запаху.

— Итак, какие планы? — спросила Роберта, косясь на старика, который уже уминал варево за обе щеки.

— В моей команде будешь коком, — решил Фрэнсис.

— Да ни за что!

— А меня возьмешь? — спросил Оливье.

— А что умеешь?

— Старый морской волк умеет всё!

— Тогда беру.

— Приказывай, капитан! — громыхнул Оливье. Непонятно, откуда в старике взялось столько живости.

— Пришло время навестить Бланкальер.

— Фрэнсис, ещё рано! — воскликнула Роберта.

— Не перечить капитану! — Оливье крикнул во весь голос, так, что у Роберты заложило уши.

— Спасибо, Оливье.

— Фрэнсис, рано ещё, тебя же убьют! — снова заговорила встревоженная Роберта, — это же настоящий военный форт!

— Пока иду на разведку, — пояснил Фрэнсис.

— Слава богу, — успокоилась пиратка. — На острове можно найти одежду? — спросила она спустя минуту , смущенно разглядывая изодранную куртку и потрепанные сапоги.

— Тут не столица, — покачал головой Оливье, доедая остатки похлебки, — такого добра нету. Но если капитан прикажет, можем награбить с проходящих судов.

— Позже, — пообещал Фрэнсис.

Роберта одернула куртку:

— А постирать-то можно?

— Это пожалуйста, — сказал Оливье.

Фрэнсис встал:

— Слушай капитанский приказ! — торжественно сказал он, — Оливье!

— Здесь!

— Сегодня ты оказываешь помощь Роберте, коей необходимо привести в порядок себя.

— Ничего мне не надо помогать! — возмутилась она.

— Есть, капитан! — громко произнес Оливье.

— Я отправляюсь на разведку, — закончил Фрэнсис.

Когда он, насвистывая веселую мелодию, ушел, Роберта сказала Оливье, что ей нужно помыться, и если он станет подсматривать, живым не уйдет.

Фрэнсис шагал к мрачной крепости, возвышающейся над островом на фоне темного неба. Дорожная пыль садилась на башмаки, над головой кричали чайки. С каждым шагом форт можно было разглядеть все лучше.

Фрэнсис встал как вкопанный — ничего подобного он никогда не видел. Из стен тюрьмы торчали иглы. Длинные, черные и очень острые. Сотни тысяч игл, каждая с метр длиной, усеивали стены и крышу. Укрепление напоминало ощетинившегося дикобраза. Фрэнсис подошел вплотную, рассматривая удивительное сооружение. Он аккуратно коснулся одной из игл пальцем. Только каменная кожа не позволила острию раскроить плоть до кости. Фрэнсис огляделся — куда ни глянь: шипастые стены и ничего больше. Входа нет.

"Что за чертовщина? — подумал он, смотря по сторонам, — как же войти?"

Позади осталась пыльная дорога, кругом лежали серые камни, а спереди торчали иголки. В воздухе пахло грозой, первый раскат грома донесся издалека. Хотя было утро, стало темно, как после заката. Черные грозовые тучи заволокли небосвод. На западе полыхнула зарница.

"Но вход-то должен быть!" — Фрэнсис пошел вдоль стены, а черные иглы замелькали сбоку.

Через полчаса, когда Фрэнсис уже подумал, что сделал оборот и пошел по второму кругу, он заметил плешь в бесконечных рядах игл. Удивительные кованые ворота. Ни ручки, ни замка — закрыто наглухо. Тщательно осмотрев створки, Фрэнсис убедился, что снаружи их не открыть, и забарабанил кулаком. Гулкие звуки ударов разнеслись по коридорам темницы.

— Ну, чего стучишь!? — из распахнувшегося окошка донесся сварливый старушечий голос.

— Бабуля, — позвал Фрэнсис, — отпирай замок.

— Сдаешься с поличным? — старушка с любопытством разглядывала лохмотья Фрэнсиса, морщинистое лицо почти выползло из окошка. Сильно уж привратница хотела разглядеть, во что обут бродяга.

— Пока нет.

— Кто такой?

— Пират на службе Его Величества, — соврал Фрэнсис.

— Чего надобно? — по тону старушки было слышно, что она не поверила ни единому слову.

— Решил проверить, в каком состоянии находится форт Бланкальер.

— Ну и как, проверил?

— Снаружи проверил, как там внутри?

— Слава Короне, все как должно.

— Не хворай, — попрощался Фрэнсис, понимая, что ловить ему тут нечего.

Скоро он вышел обратно на пыльную дорогу, на которую уже упали первые капельки дождя. Он засвистел мелодию печальной пиратской песни о нелегкой судьбе моряка, как вдруг хлынул дождь. Спустя минуту-другую Фрэнсис промок насквозь и пошел не торопясь, шлепая по лужам. Напоследок он обернулся, посмотрев на форт сквозь пелену ливня.

Сопя и хлюпая носом, Фрэнсис вошел в дом Оливье. Вода потоками стекала с одежды, на башмаках комьями налипла грязь. Фрэнсис остановился, не решаясь пройти дальше.

Навстречу вышли Роберта и Оливье. Удивительно, но они уже успели сдружиться. Старик в пиратке души не чаял и называл не иначе как внучкой. Роберта была с расчесанными волосами, мутного цвета рубашка стала белой, а куртка и штаны оказались аккуратно заштопаны. Но самое интересное состояло в том, что и Оливье, ещё вчера выглядевший как последний бродяга, теперь красовался в чистом, хотя и потертом камзоле и красных шароварах. Борода морского волка была тщательно вычесана, а волосы зализаны набок.

— Выведал что-нибудь? — спросила Роберта.

— Вас не узнать, — Фрэнсис растерянно улыбнулся, — Роберта, что ты сделала с Оливье!?

Старый морской волк важно потер жидкую бороденку:

— Только капитан в лохмотьях, — сказал он, покачав головой.

Фрэнсис оглядел на себя: одежда порвана, вся в грязи и промокла насквозь.

Распахнулась дверь: с дождя пришел внук. Закрываясь, скрипнул зонтик, чавкнули грязные сапоги. Парень презрительно посмотрел на Фрэнсиса, потом на Роберту, и, наконец, его взгляд упал на Оливье.

— Дед? — выдавил он из себя.

Оливье вальяжно кивнул.

— Ты чего это!? — удивился парень, рассматривая его с ног до головы. Потом глянул снова на Фрэнсиса и Роберту, и побрел вглубь дома, на ходу снимая куртку.

— Мыть надо, — убежденно сказал Оливье, указывая на Фрэнсиса.

Роберта кивнула:

— В такую рвань даже воришки не одеваются. Найдется ему одежда?

Глава 7. Тщательная подготовка к штурму.

Дождь за окном лил как сумасшедший. К ужину Фрэнсис вышел в синих шароварах, изъеденных молью, и красной куртке с заплатками. Но и это было лучше одежды, снятой с убитых пиратов.

Оливье вдруг ударил по столу:

— Объявляю военный совет!

— Надо придумать детальный план, — живо заговорила Роберта, — прежде всего, собрать большую команду. Как минимум сто пятьдесят головорезов.

— Я пойду один, — возразил Фрэнсис.

— Капитан! — воскликнул Оливье, — лабиринты Бланкальера колоссальны! Ты заблудишься, и никогда не выйдешь на свет. И это не главная сложность! Пусть у форта маленький гарнизон, но как только появится опасность, из Принстона на подмогу выдвинется целый флот! Неизвестно как, но они тут же получают сигнал тревоги.

— Вы забыли о главном, — сказала Роберта, — как мы будем выбираться с острова?

— Есть вариант, — сказал Оливье, — в бухте стоит моя лодка. Она небольшая, но есть весла и парус.

— Лодка, — рассмеялась Роберта, — нас тут же потопят! Один залп и мы пойдем ко дну! Нужен большой корабль, сильная команда и четкий план действий.

— Я же сказал, что пойду один, — проворчал Фрэнсис.

— Капитан, это самоубийство! Без схемы форта ты будешь блуждать бесконечно, не имея списка заключенных — проверять камеры до конца жизни.

Фрэнсис задумался:

— Тогда мне нужен план тюрьмы. Где его достать?

— Оливье... — замялась Роберта.

— Да, внучка?

— У служащих есть схема форта?

— Никогда там не работал, но думаю, должны быть: нет ничего проще, чем заблудиться в лабиринтах Бланкальера.

— Твой внук... он ведь там служит? — намекнула Роберта.

Оливье вздохнул.

— Внук! — рявкнул он на весь дом.

— Чего тебе, старый черт?! — донесся крик со второго этажа.

— Иди сюда, разговор есть!

— Отстань, дед, я занят!

Оливье набрал полную грудь воздуха и выкрикнул:

— Я тебе говорю: иди сюда, сухопутная крыса!

Спустя минуту послышалось ворчание, негромкие шаги, и на кухню вошел внук Оливье.

— Чего тебе, дед? — проворчал он, — когда эти разбойники уберутся отсюда?

— Уже скоро, но сперва к тебе есть разговор, — сказал Фрэнсис.

Парень несколько секунд сумрачно разглядывал гостей и вдруг понял, что пора бежать.

— Вас всех повесят! — завизжал он, пускаясь наутек, — всех!

Фрэнсис рванул следом и влепил ему зуботычину. Парень мешком свалился на пол.

— Оливье, покажи, где у него документы.

Старик пошел вперед, Фрэнсис взял парня под мышку, а Роберта двинулась следом. Комната внука оказалась удивительно тесной. Фрэнсис свалил его на пол, а Роберта сорвала с постели покрывало и связала ему руки за спиной. Паренек начал приходить в себя.

— Разбойники, — слабо возмутился он, — дед, ты чего творишь!

— Молчи, сухопутная крыса! — прикрикнул Оливье, разыскивая среди вещей рабочую сумку.

— Дед! Ты пожалеешь! — пригрозил внук.

Роберта пнула его в бок:

— Молчать!

— Ага, вот она! — обрадовался Оливье.

Старик вытряхнул содержимое сумки на стол. Все трое склонились над бумагами.

— Смотрите, пропуск, — Фрэнсис указал потрепанный листик, — меня с ним пустят?

— Нет, — покачал головой Оливье, — там все друг друга знают в лицо.

— Дед, тебя повесят! Это государственная измена! — подал голос связанный парень.

— Молчи уже, — раздраженно сказала Роберта.

— Это что?

— Дай посмотрю, — сказал Оливье, рассматривая стопку листов.

— Так, а это? — из кучи бумаг Фрэнсис достал около десятка писем, — почитай, Роберта.

— Не смейте! — завопил внук.

Не слушая его, Роберта открыла первый конверт. Парень негромко, но жалобно заскулил, когда Роберта присела ближе к окну, разворачивая письмо.

— Фрэнсис, это, наверное, лучше не читать... — покраснев, сказала она.

— Почему?

— Любовные письма...

— Все равно, читай, — сказал Фрэнсис, — там может быть что-то полезное.

— Не смейте!

Роберта продолжила чтение и окончательно залилась румянцем.

— Тут ни слова о службе, — произнесла она спустя десяток строк, — зато... ого!

— Может, дальше будет что-то, — рассеяно предположил Фрэнсис, изучая пустые бланки. — Не отвлекайся. Оливье, тут ничего. А у тебя?

— Капитан, это рабочие документы. Они вечно ерундой занимаются. Что-то выписывают, бумажки перекладывают из стопки и в стопку, и называют это делом!

— Значит, ничего? Тогда посмотрим тут. О, гляди, карта!

Оливье прищурился.

— Остров Бланк, — определил он, — как я вижу, на точность не претендует.

У них за спиной всхлипнула Роберта. Они удивленно посмотрели на неё. Девушка смахнула слезы:

— Это так мило, — проговорила она, приступая к четвертому письму.

Связанный на полу парень густо покраснел и больше не издал ни звука.

— Не будем отвлекаться, — сказал Фрэнсис, — меня вдруг посетила потрясающая мысль! Оливье, ты умеешь писать?

— Конечно, капитан.

— Тогда я придумал для тебя должность в команде! Оливье, я назначаю тебя судовым писарем!

— Да, капитан! — гаркнул Оливье.

— Собери в эту сумку чистые листы и письменные принадлежности!

— Есть, капитан! — Оливье принялся набивать сумку бумагой, перьями, не забыл ножик для очинки и стопку мятой кальки, бросил на дно две чернильницы.

— Готово, капитан! — доложил он.

— Хорошо, — Фрэнсис повертел в руках маленький листик, исписанный корявыми буквами. — Посмотри, Оливье, это нам не поможет?

— "Памятка: как пройти в кабинет коменданта", — прочел судовой писарь на клочке бумаги, — то, что нужно!

— Разве?

— Конечно! — возмутился Оливье, — подумай сам, у коменданта хранятся списки всех заключенных!

Фрэнсис причмокнул.

— Варианта лучше все равно нет, так что... Послушай, Роберта... Роберта!?

Пиратка рыдала, не сдерживая слезы.

— Ты чего!? — поразился Фрэнсис.

— Последнее, — сквозь слезы промолвила девушка, бережно сворачивая письмо, — это так романтично!