Ага, кивнула Ринко. Они там всё трогают. В прошлом году делали кораблики из фольги, чтобы они не тонули. И смотрели, как тень двигается, если лампу двигать.
Юто посмотрел на наклейки, потом на расписание, где чёрным по белому было написано: Один кружок на выбор. И у него внутри что-то сжалось.
Я хочу туда, почти шёпотом сказал он. Но и туда тоже. В каллиграфию. Там тоже всё по правилам.
Ринко вдруг перестала тянуть его за рукав. Она просто встала рядом и тоже посмотрела на расписание.
Один кружок, повторила она, будто пробовала слово на вкус. А ты хочешь оба.
Юто кивнул, не поднимая глаз. Ему было стыдно, что он не может выбрать, будто он опять всё усложняет.
Там в физике, наверное, тоже есть порядок, пробормотал он. Сначала делаем, потом смотрим, что вышло. Потом записываем. Как схема.
В этот момент из кабинета каллиграфии выглянул учитель тот самый, который спокойно сказал: Сначала правильно, потом красиво. Он посмотрел на их лица, на это тихое замешательство, будто читал не слова, а линии между ними.
Что-то случилось? мягко спросил он.
Ринко открыла рот, закрыла, потом всё-таки выпалила:
Юто хочет и к вам, и к физикам. А можно только в один.
Учитель не стал сразу качать головой. Он чуть наклонил голову, будто взвешивал не слова, а чувства за ними.
Знаешь, сказал он Юто, в каллиграфии мы учимся держать руку так, чтобы она делала ровно то, что ты задумал. Это про контроль. А в физике учатся замечать, как мир сам делает ровно то, что задумано природой. Это про наблюдение. Тебе важны оба эти умения.
Юто слушал, будто каждое слово ложилось на отдельную клеточку в голове.
Но кружок начал он.
Давай так, перебил учитель, не строго, а как будто предлагал сделку, в которой все выигрывают. В клубе Физики ты научишься видеть, как всё устроено. А сюда приходи просто на пять минут после уроков. Посидишь, проведёшь одну линию. Чтобы рука не забывала порядок. Это не будет кружком. Это будет твоей маленькой привычкой.
Ринко выдохнула, будто только сейчас поняла, что задерживала дыхание.
Правда? спросила она. Так можно?
Можно, спокойно кивнул учитель. Главное, чтобы ему было спокойно. И чтобы он не терял то, что ему важно.
Юто снова посмотрел на наклейки на двери Физики: ракета, магнит, лупа. Потом на листок с расписанием. И впервые за долгое время ему не захотелось спрятаться за тетрадью. Ему захотелось шагнуть туда, где можно будет потрогать, как работает мир.
Тогда я пойду туда, тихо сказал он, будто сам себе давал разрешение. В клуб Физики. Но если можно, я буду заходить сюда. На одну линию. И возможно я что-то сложное нарисую? Потом
Конечно, улыбнулся учитель. Одна линия это не много. Но она может быть очень важной. А потом и до сложного дойдем.
Когда они отошли от двери, Ринко тихонько хихикнула:
Представляешь, ты будешь делать кораблики и магниты, а потом приходить и рисовать одну ровную линию. Как будто это твой секретный ритуал.
Юто чуть улыбнулся почти незаметно, но Ринко увидела.
Да, сказал он. Как будто я проверяю, что порядок всё ещё на месте.
И они пошли дальше по коридору, мимо шкафчиков, мимо объявлений, мимо ребят, которые кричали и бежали, и Юто вдруг понял: он не обязан выбирать между правильными линиями и настоящими опытами. Он может брать от мира то, что помогает ему держать равновесие. Шаг за шагом. Линия за линией. Опыт за опытом.
Глава 4. Размышления о насущном.
5.
Месяц. Я создал этот мир или попал? Или, если чуть более развёрнуто: создан ли этот мир людской фантазией, или мангака, гм, предвосхитил его? Да, я понял, где я. Экспертов по созданию миров в прямой видимости нет, и спросить не у кого. Или стоит придерживаться теории бесконечной множественности миров... или расписаться в верности религии имени Макса Фрая, и Джуффин Халли пророк его.
Впрочем, с точки зрения физического наблюдателя это всё фигня. Наблюдателю дико не нравится, что он "избранный", сиречь попал по полной программе. Духи какие-то... Простите, аякаси. А мадзоку и кишины не затесались? Ещё и манга мне попалась из разряда "этти" то бишь "извращения". Ну, с японской точки зрения извращения: я в разглядывании красивых неодетых девушек для молодого парня ничего извращённого не вижу. Вот если бы меня парни интересовали... Брр, не надо о плохом! Почему я верю, что попал в мангу? А почему нет? Сам факт попадания куда как более невероятен.
Но вернёмся к манге. "Моя (тело)хранительница Химари". Запомнил я её среди всех сюжетов наличием ГГ с саппорт-специализацией. Некая клановая особенность, "Паром Света". Название странное, при чём здесь паром? Причём это моя единственная "сверхспособность", в отличии от представителей других кланов, которые колдовать и так, и эдак могли вроде. Давно читал мангу, помню не всё. Если адаптировать историю, то предки (мои) не дураки: единственная доступная магия является расширенным аналогом фуиндзюцу клана Удзумаки из Наруто. Да, "Наруто" я тоже смотрел. Мой, теперь уже личный клан а я в нём один, последний наследник, и, значит, глава. Девятилетний глава, просто супер. Но я отвлёкся.
Так вот, предки, теперь уже мои, Наруто не смотрели, но сражались примерно так же: кастовали на себя спеллы (типа "духовное зрение", "ускорение", "усиление мышц" и ещё хрен-знает-какие) и рубили аякаси. Ах да, мой клан занимался охотой на демонов. Мило. Этакие тайные магические шиноби, привет Наруто ещё раз. Обычные люди об аякаси прочно забыли, спасибо правительству, которое нас бережёт. На полном серьёзе говорю охотники-бессребреники остались далеко в прошлом, японцы, конечно, народ консервативный, но тлетворное влияние Запада внезапно раскрыло магам глаза: какого хрена?! Теперь наши (из кланов экзорцистов, а их аж двенадцать на маленькую Японию) обсидели правительство, пролезли наверх. Не все. По манге получается, что мы, Амакава, оказались за бортом. Интересно, с хрена ли. И интересно, почему нас осталось так мало, что хоть в красную книгу заноси. Ага, ногами вперёд. Опять отвлёкся.
Амакава. Способности. Духов это если по-русски выносить проблемно в связи с их ипиче... эпической силой. Не всех некоторых. И вот один мой умный предок лет двести или триста назад (плохо забыть историю собственного клана, плохо!) решил вопрос кардинально. Поймал кошку. Эй-эй, демона-кошку! Как там бака-нэко? Нет, бакэнеко.
То есть духа-кошку, но по силе весьма продвинутый юнит, чуть предок там не кончился. Но фигня кошку привели к вассальной клятве. Как?! Меня больше всего интересует этот вопрос. Ибо в 16 лет мой амулет закончится, и я буду вкусно пахнуть на всю округу халявной магической энергией.
Для духов халявной, потому что последнего наследника никто и не думал обучать. Зато выдали авансом потомка той самой кошки, которая явится меня "защищать и наставлять" после окончания действия амулета. И, как я помню, духов вокруг соберётся как мух на... мёд. А я ни мечом и ни магией! Даже приказывать не смогу своему единственному боевому юниту. А всё почему? По манге родители забрали и жёстко огородили от всего сверхъестественного. Вроде поссорились со старшими родственниками. А почему дед тогда амулет выдал? Сплошные вопросы...
Pov Ринко.
Юто сегодня с утра очень задумчивый, сказал что должен побыть один и подумать. По-вспоминать старое. Я приготовила ему завтрак и пошла домой читать мангу Молния в узкой улице, а потом можно взять почитать клинок говорит.
А Юто читает свои звездные войны и говорит что тащится от Люка Скайуокера.
* * *
Наш город стоял на берегу большого тихого озера, и казалось, что вся вода в нём знает, куда ей течь. От озера по городу разбегались тонкие жилки речушек, будто линии на чертеже. Одна такая речка, не шире школьной парты, текла прямо через их район. Над ней стоял железный мостик ровно такой, чтобы на нём могли разойтись двое, если один идёт в школу, а другой из магазина с пакетом булочек.
Ринко любила этот мостик. Она всегда останавливалась посередине, смотрела вниз, где вода обтекала пару гладких камней, и говорила:
Видишь, как ровно она огибает? Как будто знает маршрут.
Юто кивал, потому что ему это нравилось: вода не спорит, она просто следует рельефу. Для него это было как ещё одна понятная система.
Тут даже считать не надо, как-то сказал он. Если бросить палочку, она сама покажет путь.
Ринко хихикнула и бросила в воду сухую веточку. Та закружилась на маленькой воронке, потом выправилась и поплыла дальше, вдоль берега, мимо старых домов, к озеру.
Вот, сказала она. Она не теряется.
Потому что ей некуда деваться, спокойно ответил Юто. Русло не даёт.
Президент клуба Физики как-то привёл их сюда на миниэкскурсию. Он принёс прозрачную линейку и показал, как мерить скорость течения по тому, сколько секунд палочка плывёт от одного камня до другого. Юто записал всё в тетрадку: Шаг 1: бросить. Шаг 2: засечь. Шаг 3: посчитать. Для него это был не прогулка у воды, а настоящий опыт.
* * *
А после кружка каллиграфии они шли домой той же дорогой. Ринко болтала без умолку, а Юто смотрел, как на мостике тени от перил ложатся ровными полосками, и ему казалось, что город наконец-то перестал быть слишком большим. В нём были свои ориентиры: табличка 2A, клуб физики, запах тайяки у лотка и вот эта маленькая речка, которая просто текла себе и никому не мешала.
Они устроились на плоском камне в Уголке у двух ив так теперь все называли это место. Ринко достала из рюкзака самодельную башню: бруски были чуть неровные, но гладкие, отшлифованные до тёплого бежевого цвета.
Учитель труда дал заготовки, гордо сказала она, выкладывая их на камень. Сказал, что главное чтобы все были примерно одинаковые.
Тайзо, новенький, наклонился поближе, щурясь, будто пытался разгадать секрет:
А если упадёт?
Ринко хихикнула:
Тогда соберём заново. В этом и смысл.
Юто молча придвинулся и начал укладывать первые ряды. Он делал это не быстро, а очень точно: каждый брусок ставил так, чтобы стыки не совпадали, как в настоящей кладке.
Так крепче, буркнул он, не поднимая глаз. Если швы идут в одну линию, стена падает. Тут то же самое.
Тайзо хмыкнул, будто оценил подход:
Ты как инженер.
Я как тот, кто не хочет собирать всё заново, спокойно ответил Юто, и впервые за вечер чуть улыбнулся.
Когда башня доросла до восьми рядов, Ринко вытянула боковой брусок. Башня дрогнула, замерла и устояла. Ринко взвизгнула негромко, прикрыв рот ладонью, чтобы не спугнуть удачу:
Получилось!
Настал ход Тайзо. Он потянул брусок снизу, чуть резковато, и башня качнулась. Юто инстинктивно подался вперёд, будто хотел её удержать, но не коснулся.
Не двумя руками! тут же шепнула Ринко. Только одной. И можно чуть подвигать, чтобы понять, какой сидит свободно.
Тайзо замер, потом медленно, уже осторожнее, подтолкнул другой брусок. Тот вышел легко.
Ага! выдохнул Тайзо, и в его голосе было столько восторга, будто он только что запустил ракету. Он сам выскользнул!
Он положил брусок сверху, кривовато. Юто чуть нахмурился, но ничего не сказал. Просто взял и чуть подвинул брусок, выравнивая край.
Прости, тихо сказал Тайзо. Я не очень аккуратный.
Ничего, вдруг спокойно ответил Юто. Тут важна геометрия. Если край ровно ложится, башня стоит. Если нет она сама себя предаёт.
Ринко села поудобнее, обхватив колени:
Знаешь, мне нравится, когда она чуть дрожит. Как будто живая. Будто чувствует, что сейчас решающий ход.
Она не чувствует, тут же возразил Юто. Это физика. Центр тяжести смещается, и если мы правильно кладём верхний ряд, он его возвращает.
Тайзо посмотрел на него, потом на башню, потом снова на Юто и вдруг рассмеялся, легко, без насмешки:
Ты даже в игре всё считаешь.
Да, просто сказал Юто, не стыдясь. Мне так спокойнее. Когда понятно, почему чтото стоит или падает.
И настал его ход. Юто долго водил пальцем по нижним рядам, проверяя, какой брусок сидит свободнее. Он не торопился. Наконец выбрал один, потянул медленно, ровно, без рывка. Брусок вышел, будто сам хотел быть вытащенным. Юто уложил его сверху, аккуратно, точно по линии.
Башня стояла.
Ринко тихонько хлопнула в ладоши:
Идеально. Прямо как по учебнику.
Как по чертежу, поправил Юто, но в голосе у него не было строгости.
Вечер уже опускался на город, и над речкой потянуло прохладой. Гдето далеко крикнула птица, а здесь, у двух ив, было тихо, только слышалось, как Ринко шепчет: Твой ход, как Тайзо тихо считает ряды, и как Юто объясняет, почему именно этот брусок можно трогать, а тот лучше не трогать.
После Дженги Ринко плюхнулась на асфальт, вытащила из кармана три мелка жёлтый, синий и красный и радостно потрясла ими в воздухе:
Сейчас нарисуем карту! Настоящую, с дорогами и тайными тропами!
Тайзо присел рядом, уже тянулся к жёлтому:
Давай сразу солнце! И домик. И ну, чтобы красиво.
Юто не шевельнулся. Он смотрел на мелки, будто это были не кусочки известняка, а детали незнакомой схемы. Цвета казались ему слишком свободными как линии, у которых нет чертежа.
Но вместо того чтобы отмолчаться или уйти, он вдруг наклонился, взял все три мелка, разложил их в ряд строго по оттенкам, от тёмного к светлому и тихо, но твёрдо сказал:
Сначала правила. Если будем рисовать как попало, потом сами не разберём, где что.
Ринко замерла с мелком на полпути к асфальту, потом медленно опустила руку и хитро прищурилась:
Ты хочешь быть главным по карте?
Я хочу, чтобы было понятно, спокойно ответил Юто. Вот смотри: жёлтый это вода. Только речка и озеро. Ни солнца, ни цветов. Только вода.
Он провёл чёткую жёлтую линию ровную, без завитков.
Синий, продолжил он, беря следующий мелок, это дороги и тропинки. Всё, по чему можно идти. От школы до нашего уголка, от магазина до дома Хару.
Тайзо хмыкнул, но уже не тянулся рисовать наугад, а слушал, будто запоминал инструкцию.
А красный, Юто чуть помедлил, будто взвешивал слово, это границы. Где нельзя. Где опасно. Где вода может разлиться. Или где забор. Или просто: сюда не ходи, тут чужой двор.
Ринко тихонько хихикнула, но не насмешливо, а так, будто ей вдруг стало спокойнее:
То есть ты делаешь карту, как в том учебнике по безопасности, что нам показывали на уроке?
Почти, кивнул Юто. Только тут мы сами её строим. И если все будут помнить цвета, никто не запутается. Даже если кто-то новенький придёт и спросит: Где вы?, мы скажем: У жёлтой речки, рядом с синим путём, но не заходи за красную линию.
Тайзо вдруг улыбнулся широко, искренне, без подвоха:
Знаешь, это круто. Как будто у нас своя инструкция.
И он не стал спорить, не стал тянуть жёлтый мелок, чтобы нарисовать солнце. Вместо этого он аккуратно взял синий и провёл тонкую линию от края жёлтой полосы:
Вот тут тропинка. Она петляет, но если идти по ней, точно придёшь к мостику.
Юто посмотрел на эту линию, чуть подправил её угол совсем на миллиметр, чтобы стык лёг ровно, и впервые не нахмурился от творчества. Потому что теперь это было не просто рисование. Это была разметка.
