Нецромахно об истории религий

Дхарма не говорит: Бог повелел, и ты обязан. Дхарма говорит: Так устроен мир. Если ты идёшь против, ты ломаешь себя. Не потому что Бог накажет, а потому что ты идёшь против собственной природы, против того, что ты есть. Как если бы рыба пыталась дышать воздухом: её не Бог накажет, она просто сдохнет.

В ведическом мире дхарма это ритам. Космический ритм, порядок жертвоприношения, правильность. То, что держит мир. Не Бог держит, не Творец, а сам порядок, сам ритм, само течение. И ты вписан в этот ритм. Твоя дхарма это твоё место в ритме. Кшатрий дхарма воина. Брахман дхарма жреца. Вайшья дхарма торговца. Шудра дхарма слуги. Это не Бог распределил. Это космос так устроен. Как в теле: сердце качает кровь, лёгкие дышат, желудок переваривает. Никто не назначал. Так есть, так работает.

И это роднит дхарму с Маат из второй главы и с дао, которое мы разберём позже. Это не божественный закон, а космический закон. Не воля, а структура. Не приказ, а ритм. Не ты должен, потому что Бог сказал, а ты должен, потому что иначе мир развалится. И это этика без онтологии, этика без Бога, этика без Творца. Этика как свойство самого космоса.

Карма: безличный механизм, которому не нужен судья

И вот из дхармы вырастает карма. Действие. Но не просто действие, а действие с последствиями. Каждое действие порождает следствие, каждое следствие становится причиной нового действия. Цепь, поток, бесконечный поток причин и следствий. И в этом потоке нет судьи, нет того, кто взвешивает, нет того, кто решает. Нет Осириса с весами, нет Христа на троне, нет Аллаха, который записывает в книгу.

Карма работает сама. Как гравитация. Ты бросил камень вверх он упал вниз. Не потому что Земля решила и не потому что кто-то наказал камень, а потому что так устроено, так работает. Карма это гравитация этики. Ты сделал зло зло вернётся. Не потому что Бог накажет, а потому что так устроен поток. Действие порождает следствие. Злое действие порождает злое следствие. Не сразу, не в этой жизни, может, через три жизни, может, через десять, но вернётся. Неизбежно, неотвратимо. Как камень, брошенный вверх.

И это делает ненужным Бога-судью. Не нужен тот, кто взвешивает, не нужен тот, кто записывает. Не нужен рай и не нужен ад. Есть только поток. Сансара. Колесо. Бесконечное вращение. И ты в нём не потому что тебя кто-то туда посадил, а потому что ты действуешь. И действие порождает следствие, и следствие порождает действие. И так далее, бесконечно, пока ты не увидишь, что ты не действующий, что ты Атман, Брахман, и что действия нет, что деятеля нет, что есть только одно. И тогда колесо останавливается. Мокша. Освобождение. Не спасение, а освобождение.

Глава 8. Буддизм: как вынуть стрелу и перестать спрашивать, кто её пустил

Будда как анти-метафизик

VI век до нашей эры. Северная Индия. Сиддхартха Гаутама, сын мелкого князя. Уходит из дома в двадцать девять лет, шесть лет аскезы, просветление под деревом бодхи в тридцать пять. И дальше сорок лет ходит и говорит. Говорит то, чего до него не говорил никто. Не в Индии, нигде.

Он говорит: я не буду отвечать на метафизические вопросы. Мир вечен или не вечен? Не скажу. Конечен или бесконечен? Не скажу. Душа тождественна телу или нет? Не скажу. Есть ли Татхагата после смерти? Не скажу. Нет ли Татхагаты после смерти? Не скажу. И то, и другое? Не скажу. Ни то, ни другое? Не скажу. Четырнадцать вопросов, четырнадцать отказов. Авьяката. Невыразимое. Не то, что нельзя выразить, а то, что незачем выражать. Потому что вопрос поставлен неправильно, потому что тот, кто спрашивает, стоит не там, потому что он спрашивает не о том.

Притча об отравленной стреле. Мадджхима-никая. Человек ранен отравленной стрелой. К нему зовут врача. А он говорит: нет, подождите. Сначала скажите мне, кто пустил стрелу, из какой он касты, как его зовут, из какого он города, из какого дерева сделан лук, из какого дерева сделано древко, какие перья на оперении, какой яд использован. А пока вы мне не ответите на все эти вопросы, я не дам вынуть стрелу.

Будда говорит: этот человек умрёт, не получив ответов. Потому что стрела уже в нём, яд уже в крови. И пока ты спрашиваешь кто?, откуда?, какова природа?, какова сущность? ты умираешь. И единственное, что имеет значение, это вынуть стрелу. Не понять её онтологию, не классифицировать яд, не построить теорию метательных снарядов. Вынуть здесь и сейчас, пока не поздно.

Это не антиинтеллектуализм. Будда не говорит не думай. Будда говорит: думай о том, что нужно. А нужно одно: прекращение страдания. Дуккха. Не что есть мир?, не кто создал мир?, не какова природа души?, а почему мне плохо и как это прекратить? Вот единственный вопрос. И всё, что не ведёт к его решению, это стрела, которую ты не вынимаешь. Это метафизика. И Будда её отбрасывает. Не потому что она ложна, а потому что она не нужна.

Анатта: нет никакой души

И вот тут Будда делает то, чего не делала веданта, чего не делал ни один западный мыслитель, чего не делал вообще никто до него в такой радикальной форме. Он говорит: нет души. Нет Атмана. Нет субстанции. Нет того, что переселяется из тела в тело. Нет того, что можно спасти. Нет того, что можно проклясть. Нет того, что есть.

Анатта. Не-я. Безличность. Нет постоянного, неизменного, самостоятельного я. То, что ты называешь я, это поток. Пять скандх: форма, ощущение, восприятие, формации, сознание. Пять процессов, пять потоков, которые складываются в иллюзию я. Как река не вещь, а процесс, поток воды. Если ты спросишь где река?, тебе не покажут объект, тебе покажут движение.

И это радикальный разрыв с ведантой. Веданта говорит: ты Атман, Брахман, вечное, неизменное, безличное сознание. Будда говорит: нет. Ничего вечного нет, ничего неизменного нет, ничего нет. Есть только процесс, поток, изменение. Аничча. Непостоянство. Всё течёт, всё меняется, каждое мгновение. И то, что ты называешь я, это не сущность, это привычка, паттерн, повторение, иллюзия непрерывности там, где есть только дискретные вспышки.

Это не нигилизм. Будда не говорит тебя нет, и всё бессмысленно. Будда говорит: тебя нет в том смысле, в котором ты думаешь, что ты есть. Ты не субстанция, не атом, не душа. Ты процесс. И страдание возникает из-за того, что ты цепляешься за иллюзию субстанции, за идею, что ты это что-то, что ты это кто-то, что у тебя есть я, которое можно сохранить, защитить, спасти. А его нет. И когда ты это увидишь не интеллектуально, а в медитации, в переживании, в каждой клетке тела, тогда страдание прекратится.

Взаимозависимое возникновение: мир без создателя и без основания

Пратитья-самутпада. Взаимозависимое возникновение. Двенадцать звеньев. Неведение порождает формации, формации порождают сознание, сознание порождает имя и форму, и так далее, по кругу, до рождения, старости, смерти, горя, стенания, боли, печали, отчаяния. И в обратную сторону: прекращение неведения прекращение формаций прекращение сознания и так до прекращения страдания.

Это не космогония, не теогония, не миф о сотворении. Это описание процесса без агента, без субъекта, без того, кто делает. Никто не создаёт, никто не управляет, никто не судит. Есть только условие и обусловленное. Это возникает потому, что возникло то. Это прекращается потому, что прекратилось то. И всё. Нет Творца, нет Брахмана, нет основы, нет субстанции. Есть только поток условий бесконечный, безначальный, без центра, без периферии, без верха, без низа.

Это не онтология. Онтология спрашивает: Что есть сущее? А здесь ответ: нет сущего. Есть становление. Нет бытия, есть процесс. Нет субстанции, есть отношение. Нет вещи, есть событие. И вопрос что есть? теряет смысл, потому что нет того, что есть. Есть то, что происходит. И происходит без субъекта, без того, кому оно происходит, без того, кто его делает. Просто происходит.

Карма в буддизме: ещё более безличная

Карма в буддизме это не то же самое, что карма в индуизме. В индуизме карма привязана к Атману, к тому, что переселяется, к тому, кто несёт последствия из жизни в жизнь. В буддизме нет того, кто несёт. Нет Атмана, нет души, нет субстанции, которая переходит.

Тогда как работает перерождение без того, кто перерождается? Будда отвечает: как огонь передаётся от свечи к свече. Не та же самая свеча, не тот же самый огонь, но и не другой. Процесс, поток, передача импульса. Не субстанция переходит, а паттерн, информация, импульс. Как волна в воде: вода не движется из одного конца бассейна в другой, движется форма, паттерн, структура. И так же карма: не душа переходит, а паттерн, привычка, склонность, импульс. Без носителя, без субстанции, без я.

И в этом карма становится абсолютно безличной. Не моя карма, не его карма, а просто карма. Просто действие и следствие. Без того, кому они принадлежат, без того, кто их совершает, без того, кто их переживает. Есть только процесс. И в этом процессе нет судьи, нет того, кто записывает, нет того, кто взвешивает. Нет книги деяний, нет рая, нет ада. Есть только поток. И ты в нём, пока не выйдешь. Или пока не увидишь, что тебя в нём не было.

Нирвана: не рай, а прекращение

Нирвана. Слово, которое на Западе переводят как рай, блаженство, вечное счастье. И это полная ошибка. Нирвана это не место, не состояние, не переживание, не там, не после смерти. Нирвана это прекращение. Ниродха. Угасание. Как огонь, которому нечего жечь. Не огонь попал в рай, а огонь погас. Не потому что его наказали или наградили, а потому что кончилось топливо, кончились условия, кончилось неведение, которое питало огонь.

Нирвана это не объединение с Брахманом, как в веданте. Не растворение я в Абсолюте, не возвращение к истоку. Нирвана это прекращение самого вопроса. Прекращение того, кто спрашивает, того, кто ищет, того, кто хочет спастись. Потому что некого спасать, не от чего спасать, некуда спасаться. Есть только прекращение иллюзии, что есть кто-то, кого надо спасти.

Угасло пламя, и некуда ему было уйти. Не на север, не на юг, не на восток, не на запад. Просто угасло. Так Будда описывает нирвану. Не ушло в рай, не вернулось к Богу, не растворилось в Брахмане. Угасло, прекратилось, не стало. И это не нигилизм. Не всё кончено и ничего нет. Это прекращение страдания, прекращение дуккхи, прекращение того, что болело. И то, что остаётся, это не что-то и не ничто. Это за пределами что-то и ничто, за пределами бытия и небытия, за пределами онтологии. И Будда отказывается говорить об этом, потому что слова не работают, концепции не работают, онтология здесь бессильна.

Глава 9. Западная и восточная траектории: два дома на одном фундаменте

Анатомия западной конструкции

Западная религиозная конструкция это машина. Механизм, в котором каждая шестерёнка цепляется за другую. Личный Бог онтология индивидуальная душа суд спасение. Вертикаль, линейность, персонализм. Три оси, три принципа, три несущие стены.

Если Бог субъект, отделённый от мира, то возникает вопрос: какова его природа? Это порождает онтологию. Если Бог личность, обращающаяся к тебе, то ты становишься личностью, субъектом, душой. Если душа бессмертна и индивидуальна, то её будут судить. Если суд вечен и окончателен, то вопрос спасения становится центральным. И убери одно звено рухнет всё. Убери личного Бога и некому судить, не нужна онтология, не нужна душа. Убери онтологию и не знаешь, какова природа Христа, не знаешь, работает ли таинство. Убери душу и некого судить и спасать. Убери суд и не нужен вопрос спасения. Цепь неразрывна. Поэтому Запад держит её целиком. Поэтому ересь это не другое мнение, а угроза конструкции. Поэтому за неё жгут. Не потому что злы, а потому что цепь, и если одно звено выпадет, выпадет всё.

Анатомия восточной конструкции

На Востоке цепи нет. Нет вертикали, нет того, что держит. Это не отсутствие, не недоразвитость, а другая архитектура. Нет Творца мир не создан, мир есть. Нет онтологии некому спрашивать что есть сущее?. Нет индивидуальной души нет того, кого спасать. Нет суда некого судить. Нет спасения есть освобождение, или прекращение, или просто жизнь.

В буддизме анатта, не-я, пять скандх, поток. В веданте Атман, но Атман не индивидуальная душа, а Брахман, одно, безличное. В даосизме дао, которое не создаёт, а течёт. В синто ками, которые не управляют, а присутствуют. И всё это не отсутствие, а другое присутствие. Другой способ быть. Другой способ не сойти с ума от осознания собственной смертности.

Сравнение: вертикаль против горизонтали

Запад строит вертикаль. Восток строит горизонталь, круг, поток. Запад строит линию. Восток строит круг, сансару, цикл. Запад строит персонализм. Восток строит имперсонализм или доперсонализм. Запад строит онтологию и формулу. Восток строит практику и путь. Запад строит спасение то, что кто-то делает для тебя. Восток строит освобождение то, что ты делаешь сам.

И ни одна конструкция не правильнее другой. Ни одна не выше, не глубже, не ближе к истине. Потому что истины, в смысле единственного правильного ответа на вопрос как жить перед лицом смерти?, не существует. Есть конструкции, модели, способы. И каждый способ работает для тех, кто в нём живёт и дышит.

Западная конструкция работает. Она держала миллиард людей полторы тысячи лет. Она дала соборы, иконы, Баха, Данте, Фому, Августина, страх и трепет, надежду и смысл. Восточная конструкция работает. Она держит миллиард людей три тысячи лет. Она дала Упанишады, Дхаммападу, Дао дэ цзин, дзэн, чайную церемонию, хайку, тишину, пустоту, покой.

Но при всём различии есть одно общее. Один фундамент, одна точка, из которой всё растёт. И на Западе, и на Востоке. Обе конструкции это ответ на один и тот же вопрос. Один и тот же первый экзистенциальный вызов. Мы знаем, что умрём. Мы знаем, что нас не будет. Мы знаем, что всё, что мы любим, исчезнет. Мы знаем, что космос огромен и ему на нас всё равно. И нам нужно с этим жить. Нужно встать утром, есть, работать, любить, рожать детей, смотреть в глаза другому. И всё это на фоне того, что тебя не будет. Что всё кончится. Или не кончится. Или кончится только для тебя, а для остального нет. И ты не знаешь. И не узнаешь. И это невыносимо.

Запад отвечает: есть Тот, кто выше смерти. Есть Тот, кто победил смерть. Есть Тот, кто вытащит тебя из смерти. И ты не умрёшь, ты будешь вечно в раю с Ним. Смерть побеждена. Не отменена, но побеждена, преодолена, преображена. Это даёт смысл, надежду, силы встать утром.

Восток отвечает: нет того, кто умирает. Нет того, кто рождается. Нет того, кто страдает. Есть только процесс, поток, изменение. И я, которое боится смерти, это иллюзия, привычка, паттерн. Если ты увидишь, что я нет, то и умирать некому. И страх исчезает. Не потому что смерть отменена, а потому что некому умирать. Это даёт покой, тишину, силы встать утром.

Два ответа. Один вопрос. Одна бездна. И человек стоит на краю. И либо смотрит вверх и видит Того, кто протягивает руку. Либо смотрит вниз и видит, что края нет, что бездны нет, что стоять не на чем, и не надо бояться, и не надо падать, потому что нет того, кто падает.

Глава 10. Наука как религия

Можно ли молиться на Большой адронный коллайдер