Prezident L

— Все так плохо? — спросила она.

— И будет только хуже, — уверенно сказал полковник. — Мы же всех слышим, всё читаем, и всё знаем. Кроме того сюда из Гродно направляется старый президент. Похоже, с Гошей он поругался окончательно. И теперь возлагает и на Ромку, и на нашего деда большие надежды.

Анна прекрасно понимала всю сложность ситуации. И понимала, что для нее это большой шанс.

— А что насчет Никиты? — словно невзначай бросила она.

— Все сделано как вы просили, — он передал ей папку, попрощался и вышел.

Анна бегло просмотрела отчет, все было сделано правильно.

Преданные сотрудники уже провели на квартире Никиты обыск, и конечно нашли там литературу антигосударственного содержания, иностранную валюту и переписку с лидерами подпольных политических партий. Некоторые лидеры этих партий как раз находились в СИЗО и уже давали нужные показания против Никиты. Дело было практически сделано.

Анна понимала, что Никиту надо было убрать до того, когда начнется реальный раздел ведомства.

Она вошла в свой кабинет и заперла за собой дверь. Никита ее ждал в комнате отдыха за кабинетом, где и жил все последние дни. Он уже знал, что его квартиру обыскали и опечатали. Что его телефон и кредитки — заблокировали. Что старый генерал подписал приказ о его аресте — Анна показала его Никите первым делом. Об этом ему изо дня в день докладывала Анна, показывая все новые улики, которые стряпали против него "враги". Никита ей верил. Верил, что она всеми силами пытается найти злоумышленников и выяснить, кто стоит за всей интригой с его отстранением. Да и как было не верить, если она с ним спала?

— Всё плохо, — сказала она без обиняков. — Тебя могут арестовать с минуту на минуту. Они ждут высоких гостей и будут проверять все кабинеты без исключения. Если тебя схватят, то надолго бросят в СИЗО. Думаю, год будут решать только под чьей юрисдикцией расследовать: Восточной или Западной. Скорее всего, и этот год ты не протянешь, судя по озлобленности и силе твоих врагов.

Она обняла его и по-женски прижалась.

— Ты мне очень дорог, — сказала она пронзительно. — Господи, ты всего этого не заслужил.

Она поцеловала его так страстно, как только женщина может целовать мужчину.

— Что делать? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Уходи. Беги. Прямо сейчас. Иначе сядем оба. Я дам тебе три минуты и включу тревогу.

— Скажи, ты хоть немного любила меня? — спросил Никита, словно какое-то глубокое сомнение кольнула его.

— Три минуты. Это всё, что я могу тебе дать, — прошептала она, и слеза покатилась по ее щеке.

Никита стремительно вышел из кабинета Анны. Камеры видеонаблюдения снимали сверху, поэтому он натянул фуражку на лоб.

Анна осталась в кабинете и смотрела на часы. Когда секундная стрелка отсчитала ровно три минуты, она подняла трубку.

— Тревога. В здании подозреваемый. Блокировать выходы. Объявить уровень опасности четыре, — сказала она.

Положив трубку, Анна подошла к зеркалу. Она посмотрела на себя: помада на губах была размазана поцелуями, а из-за слез по лицу потекла тушь. Она сняла тугую заколку, которая стягивала волосы на затылке. Пряди рассыпались. Анна схватила воротник блузки и жестким движением порвала его. Затем подняла юбку и ногтем полоснула по колготам. Этого ей показалось мало. И то ли, чтобы придать своему виду законченный вид, то ли, чтобы остановить искреннюю слезу, она прикусила себе губу и пустила из уголка рта сукровицу.

В кабинет ворвались несколько вооруженных чекистов. Анна сделала вид, что ноги подломились, и упала на пол. Её подняли и отнесли на диван. Она открыла глаза только, когда в кабинет вошел сам председатель Комитета государственной безопасности.

— Он хотел меня изнасиловать, — прошептала она.

— Подонок. Мразь. Неужели в моей семье мог родиться такой урод. Позор всего чекистского сословья, — генерал готов был взорваться. — Где он?

— Не знаю. Ищите, — сказала она. — Когда меня душил на этом диване, он мне во всем сознался. И что хотел избавиться от вас. Ну а меня в наложницах оставить. Он влюблен в меня, как безумец. А вас он также сильно ненавидит...

— Поймать! Срочно, поднять на уши всех на Востоке и на Западе! Передать ориентировку милиции и погранцам, на вокзалы, в рестораны и гостиницы, — скомандовал старый чекист. — У него земля должна гореть под ногами! От нас еще никто не уходил...

— Будет исполнено, товарищ генерал, все силы на это бросим, — отрапортовал офицер и с коллегой поспешно вышел.

— Ты не ранена?

— Нет.

— Он...

— Он не успел, — предвосхитила его вопрос Анна. — Я не далась.

— Ты мне как дочка будешь, — с отцовской нежностью сказал генерал, проведя жилистой рукой по ее волосам. — А ту любовь, которую я к нему питал я умножу и тебе верну. Ты молодец. Ты, Аня, настоящая чекистка.

— Постараюсь оправдать, товарищ генерал, — ответила она, впервые улыбнувшись.

В это время Никита еще находился в огромном здании Комитета. Естественно, все уже знали о его проблемах, но не все верили, что он предатель. Ходили даже слухи, что дело против него фабриковалось внутри самого Комитета. Выходы были перекрыты. Ориентировки разосланы. Так что для побега нужен был план...

7.

Роман, в отличие от старшего брата, любил "мажорные" машины. В его кортеже было несколько "Порше", "Бентли", "Мазератти" и "Астон Мартинов". Кроме того зачем-то за легковыми машинами всегда тащилась какая-то железная самоходная установка, на которой красовались две выкрашенные в желтый цвет ракеты. Трудно сказать, боялся ли Роман воздушного налета, но эти ракеты нравились его внукам. Говорят, ему презентовали их китайцы, чтобы он не сворачивал строительства технопарка под Смолевичами размером с Шанхай.

Кортеж остановился у парадного входа в Комитет. На статус визита указывало то, что на три квартала вокруг: от Купаловской до Независимости, и от стадиона Динамо до торгового дома на Немиге район был вычищен от людей и машин. От крыльца до проспекта расстелили желтую дорожку (это был любимый цвет Романа). Выстроили почетный караул, оркестр КГБ, девочек-пионерок с цветами...

Но особенно торжественной встречи не получилось — пошел сильный дождь. Роман выскочил из тюнингованного "Порше" и быстро, почти бегом побежал к колоннам. За ним с зонтом бежал коренастый Министр внутренних дел и несколько охранников.

Их ждал сам председатель КГБ в парадном мундире. Это был настоящий герой Беларуси, старый и гордый орел. На его груди сияло больше орденов, чем было заключенных в переполненном изоляторе КГБ. Он смотрел на нового правителя спокойно и без страха.

Кроме него на ступенях стояли генералы, начальники управлений и в центре — Анна, которая привела себя в порядок. Ничто в ее виде не выдавало произошедшего ранее. Наоборот, строгие черные чулки она сменила на кремовые и как будто с еле заметной лайкрой. Это сработало: Роман сначала посмотрел на её ноги, затем на неё и лишь в третью очередь на генерала.

Все выслушали куплет национального гимна. Играли старый, потому что новые гимны стран, уже заказанные известным композиторам Сергею Ждановичу и Игорю Корнелюку, еще не были окончательно готовы. Роман слушал эту музыку, явно тяготясь.

— Здравствуйте товарищи, — бодро сказал он, когда оркестр умолк.

— Товарищ президент Восточной Беларуси, — начал генерал.

— Белоруссии, — перебил его Роман.

— Что?

— Белоруссии. Мы тут посовещались, и решили вернуть историческое название. Вы должны его еще помнить и любить, генерал. Как в старые добрые советские времена... А "западэнцы" пусть как хотят.

— Восточной Белоруссии, — повторил глава КГБ. — Как прикажете. Мы очень рады приветствовать вас в стенах Комитета государственной безопасности — оплота силы и единства нашей державы.

— Ну про единство уже не так актуально, а вот сила... Сила — это актуально всегда. Рад вас видеть, генерал, — улыбнулся Роман. Он крепко пожал генеральскую руку и панибратски похлопал по плечу.

— Вы не проводите меня внутрь, Анна Николаевна? — сказал он Анне. — Дурацкая погода...

— Прошу за мной, господин президент, — сказала она, пропуская его вперед. — "Белоруссия" действительно звучит гораздо аристократичнее... Как "Мазератти"...

Роман засмеялся её шутке. Министр МВД и старый генерал пошли вслед на ними.

— Я слышал, что у вас не всё тут ладно, — негромко сказал министр. — Сочувствую.

— Мы разберемся. Паршивая овца есть в любом стаде, — ответил глава госбезопасности. — Другим бы тоже почистить так ряды, как чистим мы.

— Роман Александрович поручил нам оказывать всяческое содействие в этом деле, — сказал министр. — Я лично поставил дело на контроль. Скажите, этот ваш Никита с оппозицией делишек не водил?

— Идет расследование, — ушел от ответа генерал. — О результатах сообщим. А сегодня, я так понимаю, нам предстоит обсудить дела гораздо более серьезные, чем предательство одного дурака.

— Чего скрывать, он с оппозицией был связан, — сказала Анна Роману.

— Да, видно, этот сброд и подстрекал его, — ответил Роман. — Насильники, убийцы и подонки — вот и весь их контингент. Только и ждут, чтоб растащить народные богатство, которые наша семья сохраняла на протяжении полвека.

— Я слышал, именно вы, Анна Николаевна, вскрыли заговор, — сказал министр МВД. — И проявили себя как высочайший профессионал своего дела.

— Стоять на страже интересов руководства и государства — моей единственный долг, — ответила она.

— Это правда. Анна Николаевна — наша гордость, — сказал старый генерал КГБ.

Они вошли в помпезный зал, центром которого был дубовый стол для переговоров. Кгбэшники сели с одной стороны, Роман и его люди — с другой. Роман кисло посмотрел на минералку на столе, затем натужно улыбнулся Анне и генералу.

— Ну хорошо, приступим, — сказал он. — Не секрет, что нас с братом Георгием связывают жизненные интересы и тесные родственные узы. Все-таки мы близкие люди. Да еще воспитанные таким отцом.

— Да, ваш отец — это глыба, — поддержал глава КГБ.

— Глыба, глыба, — кивнул Роман. — Но сейчас он на покое. А нам все разгребать... И так случилось, что не по всем вопросам у нас с братом консенсус. Есть много точек напряжения.

— Например? — поинтересовался старик.

— Например... Например по атомной станции в Островце, — сказал Роман. — Вы знаете, она сейчас снабжает электричеством всю страну. Всю бывшую страну. Она у брата. И время от времени, он нас от нее отрубает, чтобы помучить. А госдолги за ее строительство вроде как поделены поровну в числе прочих государственных долгов. Два десятка миллиардов долларов. Вот и получается... Мы и электричество покупай по рыночным ценам, мы и долги плати...

— Зато у вас нефтепереработка, Нафтан и Мозырь, — сказал старик.

— Это правда, козыри есть и у нас. Хотят грабить нас на электричестве, пусть вдвойне платят за бензин, — поддакнул министр МВД.

— Мы разберемся, — остановил его Роман. — Всё же братья... Но мне нужны надежные тылы и ваш профессионализм. Я не просто так, я с предложением. Я бы хотел попросить Анну Николаевну возглавить систему государственной безопасности Восточной Белоруссии. У нас тоже полно заговорщиков, которых надо вскрывать и карать. Работы много, работа интересная. С нас... Что с нас, министр?

Министр внутренних дел открыл папку и зачитал.

— Генеральское звание. Президентский указ уже готов...

— Зарплату повысим. Премируем щедро, — с улыбкой глядя на Анну подхватил Роман. — Естественно и ваша команда не останется в накладе. Возьмем всех достойных. А для вас, товарищ генерал, у нас тоже есть предложение, — сказал он председателю КГБ. — Мы ваши заслуги перед страной ценим. Опыт ваш — незаменим. Поэтому мы просим возглавить наш совет по обороне и безопасности. Должность почетная, заслуженная, на которой вы бы могли своим авторитетом и богатым опытом направлять молодых...

Он замолчал и выжидающе посмотрел на комитетчиков.

— Зачем вам нужен старый хрыч из тех времен, когда еще тут стояли красные знамена? А на месте той скульптуры, — он кивнул на бюст старого президента, установленный, как и положено, на самом почетном месте, — был бюст Ленина. Хотя они чем-то похожи, вы не находите?

Роман пожал плечами. Министр МВД не удержался и усмехнулся.

— Вы зрите в корень, как всегда. Причина действительно есть. И она в том, что вы старый друг отца... Вы знаете, что произошло вчера в Гродно? Конечно, знаете... Это серьезный конфликт в условиях сложной политической обстановки. Мой отец, несомненно, все еще самый популярный политик в наших странах. Для большинства населения он ассоциируется с "Золотым веком" бывшей Беларуси. Со временами, когда благосостояние простых людей росло, когда комбайнерам и механизаторам раздавали машины и телевизоры, а каждый месяц открывали новый свинокомплекс... Правда, потом не знали, куда эту свинину деть и выбрасывали на могильники... Но при всем его величии тогда, сегодня он отрекся от власти. Никто его не свергал, не заставлял, сам, добровольно... Он должен был уйти на покой. Но его "покой" уж больно беспокоен оказался. Брат написал мне письмо, где рассказал, как все произошло. Написал мне и отец. Его бывший глава администрации снова на службе и привез его послание... Сидит ждет на Карла Маркса. Но чтобы разобраться объективно, я хотел просить ваше ведомство подготовить аналитическую записку, где все бы объяснялось.

— Мы это сделаем, — сказала за молчащего генерала Анна. — Немедленно займемся...

— И если у отца — проблемы... Недопонимание своего статуса, — Роман искал правильные слова. — Вы, его старый друг, могли бы разъяснить, но очень деликатно, что, может быть, не стоит обострять...

Роман многозначительно посмотрел на генерала. Он ждал его ответа, никто не смел прервать эту пауза. Старый кгбэшник вздохнул.

— Хорошо. Давайте думать, — наконец, сказал он.

8.

В здании бывшей президентской Администрации по адресу Карла Маркса 38 было немноголюдно. Аппарат старого президента уехал с ним, еще часть сотрудников, которые остались на службе у нового президента, отправили в Могилев. Многих уволили. Роман Александрович активно обновлял свою команду.

Единственным людным местом всем здании была президентская столовая. Еще с 90х годов прошлого столетия она славилась как лучшая точка общественного питания в Минске. В последние годы тут работала команда французских поваров во главе с шефом Пьером — обладателем двух "мишленовских" звезд. При этом цены оставались одними из самых низких в городе. Пожилые сотрудники предпочитали тут крольчатину или осетрину, молодежь наседала на модные стейки и канапе с фуа-гра. При старом президенте в столовой спиртное не наливали, но Роман этот запрет отменил. Можно было взять чешского или немецкого пива, коньяку или виски.

Разговоры за столами были тревожные. Обсуждали новости оппозиционных сайтов о скандале в Гродно. Впрочем, государственные СМИ новость проигнорировали, наоборот отрапортовав о том, что визит бывшего президента на Западную Беларусь прошел очень успешно и по плану.