Куча моих знакомых еще добавили бы: "За такой красоткой — хоть на край света!" Но я, пожалуй, промолчу. Во-первых, потому что блондинка комплимента не поймет, а во-вторых...

Она слишком нереальная, особенно сейчас. Да и потом останется непонятно-недоступной. Для меня уж точно. И скорее всего, не она одна. А что, если здесь все девицы — такие? Вот вообще, все? Я еще немногих видел, но у каждой были свои тузы в рукавах. Причем, естественные, полученные от природы, и значит...

— Сэр?

— Иду-иду!

* * *

Шагает адъютант не так широко, как обычно: подстраивается под мои постепенно теряющие чувствительность ступни, и поэтому сияющий ореол плывет по коридору плавно и величаво. По-королевски, что называется.

Надо бы ее поблагодарить, наверное. Вряд ли подобные нудистские штучки здесь в ходу, к тому же...

— Вам не холодно?

— Сэр?

— Ну, вы же совсем без...

— Все в норме, сэр.

Даже если и врет, мне это не проверить. Хотя она как раз может думать совсем иначе. Потому что комендант должен знать, ага.

Неправильная система. Нелепая. У нас дома как? Начальником может быть почти кто угодно, да еще меняться по пять раз на дню. Главное — команда. Заместители, топ-менеджеры, начальники отделов, старшие специалисты, младшие... Тот, кто сидит в самом верхнем кабинете, лишь принимает решения или делает вид, что принимает, а исполняют все остальные. А что тут? Вроде бы и есть схожесть с родными реалиями, но чисто внешняя, а стоит копнуть, натыкаешься на камни.

По логике вещей надо было раздать поручения, а не топать самому к черту на кулички. По человеческой логике. Чем руководствовались те, кто придумал местную систему, даже предположить страшно.

А с другой стороны, не на меня же рассчитано, верно? Нормальный комендант сидел бы себе тихо и спокойно, ждал приказа. И конечно, знал бы на самом деле, как и что нужно включать и выключать. С самого начала.

— Позволите вопрос, сэр?

Я все делаю не так. И пусть это совершенно неудивительно, но всякий раз неудобно становится. Даже стыдно. Особенно потому, что моя странная команда с какого-то бодуна и впрямь вообразила меня командиром. Что-то тут не вяжется со словами блондина. Он говорил о решении подчиненных. О том, что выбирают — они. Но тогда получается, либо перевод не задался, либо...

Они и впрямь выбрали?

Бред-бред-бред. Это сосуды мозга от холода сжимаются, потому в голову глупости разные и лезут.

— Сэр?

— Что? А. Вопрос. Конечно.

Черт, и рот-то становится открывать больно. Заиндевел, похоже.

— Что вы собираетесь делать?

— Включать. Найду рубильник и...

— Прямо сейчас?

— Ну да.

— Без приказа?

Наверное, она все же потихоньку тоже застывает: уж слишком безжизненно голос стал звучать.

— Я до него просто не доживу.

Остановилась, мигнув ореолом, и повернулась ко мне лицом.

— Несанкционированный пуск генератора будет иметь последствия.

— Охотно верю.

— Очень... тяжелые последствия. Для многих.

Конечно, как и любое действие, совершенное без разрешения. Но видимо, дело серьезнее, чем мне представляется.

— Я слушаю.

— Порт приписки должен дать подтверждение. Иначе база, перешедшая в строевой режим, объявляется вне закона.

— И?

— Неисправность подлежит устранению.

Ага, а в моем случае, по всей видимости — физическому. То есть, в любом случае финал будет одинаковым: либо сейчас замерзну, либо потом поджарят. Говорят, правда, смерть от холода предпочтительнее, потому что приходит почти незаметно, но...

Что я тогда теряю? Ничегошеньки, ровным счетом. Ну, хоть разберусь напоследок во вверенном мне имуществе. До конца. Но только в недвижимом.

— В моем мире солдаты не отвечают за то, что совершают по приказу своего командира. А в вашем?

— Возможны варианты, сэр.

Да, они же делегируют полномочия и все такое... Нехорошо. Не хотелось бы никого подставлять. Ладно, нарисуем над "и" последнюю точку.

— Вы можете меня остановить?

— Никак нет, сэр.

Ясно. Должностные обязанности не позволяют. Но мы тоже не лыком шиты.

— Вы можете уйти. Просто уйти.

— Сэр?

— Я не приказывал вам светиться. Не приказывал куда-то вести. Если вы сейчас уйдете, вокруг снова станет темно, и я наверняка заблужусь. А потом тихо засну в каком-нибудь углу, и никаких проблем не возникнет. Особенно тех, которые подлежат устранению.

Пожалуй, в форме "светлячка" о ее эмоциях можно получить куда больше представления, чем обычно: по миганию. Вот сейчас, похоже, думает о чем-то, и довольно напряженно.

— Вряд ли я почувствую, когда... Ну, в общем, самый финал. Больно не будет, так что не стоит беспокоиться.

— Сэр.

— Согласны?

— Отдайте приказ, сэр.

— Какой еще приказ?

— Сопровождать вас на мостик, сэр.

Она с ума сошла? Мама дорогая, ну за что мне все это? Только-только нашел решение, которое всех более чем устроит, и на тебе...

— Ни за что. Но если настаиваете... Шагом марш отсюда.

— В каком направлении, сэр?

— Да куда хотите!

— Вас поняла.

Мне показалось, или она улыбнулась? Вернее, хищно оскалилась?

— Я иду к мостику, сэр.

* * *

У меня был шанс отстать и потеряться. Наверное. По крайней мере, можно было попробовать, но совесть сказала: хватит дурить. Тебе такая женщина карт-бланш дает, а ты — пятками назад? Козленочком будешь, натуральным.

Но я постараюсь, обязательно. Если дадут сказать хоть слово, заявлю сразу, что виноват во всем. Думаю, поверят. Конечно, блондину по шапке настучат за мое "назначение", но персонал базы трогать не будут. Надеюсь.

— Мы на месте, сэр.

Да, похоже на то. Знакомая арка дверного проема. Но за ней все та же кромешная тьма. И что дальше?

— Система ведь выключена?

— Сэр?

— Компьютер местный. Пульт, на котором можно набрать команду. Как можно что-то запустить, если ничего не работает?

— Не могу знать, сэр.

И это ведь не тупость, нет. Адъютант говорит мне прямым текстом... Но вот только — что?

— Почему вы остановились здесь?

— Там мне нечего делать. Сэр.

И снова это дурацкое ощущение! Слова, слова... Символы, не более того. За ними всегда кроется больше смысла, чем видно снаружи. Думай, Стасик, думай!

Ей нечего там делать. Притом, что она многое может. Не хочет входить? Явно. Но почему? Боится? Ни капли. После того как, фактически, приняла сторону нарушителя законов, не решается переступить еще один порог? Странно. Но как-то очень-очень знакомо. Примерно те же интонации прозвучали в бабушкином голосе, когда на вопрос, почему она перестала заходить ко мне в комнату без предупреждения, я услышал: "Ты уже взрослый". Правда, тогда речь шла скорее о вещах интимного свойства, а сейчас...

Точно. Оно не предназначено ни для чужих глаз, ни для чужих ушей. То, что я должен сделать. Уж не знаю, почему, но чувствую: именно так.

— Если вас не затруднит, адъютант... Оставайтесь у входа.

— Как прикажете, сэр.

А здесь совсем холодно. Кажется, что все пространство наполнено кристалликами льда, которые тают даже не в носу, а уже где-то в горле.

С путеводным маяком ориентироваться в темноте куда легче, чем без него: удается добраться до главного дисплея лишь немногим медленнее, чем получалось в обычное время. Только смысла во всем этом... Он же мертвый. И густой, как застывший холодец. По крайней мере, когда дотрагиваюсь, ощущение возникает именно такое, несмотря на то, что кончики пальцев уже практически ничего не...

Это похоже на круги, которые разбегаются по воде, только состоящие из крошечных искорок. В местах касания. Слабенькие вспышки, но не беспорядочно мечущиеся, а цепляющиеся друг за друга явно по каким-то определенным правилам.

Узор. Знаки. Буквы?!

"В начале было Слово..."

Это я знаю. И даже продолжение помню. То, которое земное. А что мне хотят поведать здесь?

"В начале было Слово..."

Пароль? Подсказка для входа в систему? Не слишком ли короткая? Можно ведь совершенно превратно понимать одни и те же...

Хотя, тут разночтений быть не может.

"В начале было Слово..."

И Слово было — у Бога, да.

Фраза могла использоваться какая угодно, но если медузки упорно крутят у меня перед глазами именно эту, другого варианта нет.

Пафоса, правда, как-то многовато. Но какие ко мне вопросы? Прошлого коменданта спрашивать надо или вообще того, кто все программировал еще на стапелях. А мое дело маленькое — следовать инструкциям. Тем более, они до жути просты.

И сказал Он...

— Да будет свет.

И стал свет. В смысле, светло стало. Очень-очень.

Белизна, яркая настолько, что даже под закрытыми веками не хотело появляться ни намека на темноту. Все долгие три секунды. Потом сверхновая слегка притухла, но мостик все равно остался похожим на больничную операционную, где свет сочится буквально из всех щелей.

— А отрегулировать это безобразие можно? Или хотя бы темные очки дос...

Я обернулся в сторону входа раньше, чем сообразил, что именно могу там увидеть. И хотя в каком-то смысле стесняться уже нечего, одно дело — призрачная феечка, и совсем другое...

Вот когда она успела одеться? И ведь не несла же ничего с собой, я сам видел.

— Как прикажете, сэр.

Свет потускнел еще на два-три тона.

— Достаточно?

— Да, благодарю вас.

Вслед за восстановившимся освещением возобновилось и все остальное: уханье, звяканье, гудение и прочие звуки, почти напугавшие меня в ангаре.

— Так и должно быть?

— Сэр?

— Шум. Слышите?

— Стартовые процедуры. Прокачка всех систем.

— И что получится в итоге?

— ГТО.

— Что?!

— Строевой статус. Готов к труду и обороне.

Мама, роди меня обратно...

— А значок дадут?

— Сэр?

* * *

Всегда любил смотреть на то, как работают профессионалы. Рядом с ними чувствуешь себя спокойно, почти безмятежно, потому что все — под контролем. Единственное, с чем возникают проблемы, так это с уверенностью. Порученная и оплаченная работа будет выполнена отлично, сомневаться не приходится, но в голову нет-нет, да закрадывается сомнение: а вдруг нанятый специалист передумает и разорвет контракт? Они ведь могут себе такое позволить. Материал не того качества, сроки поставки сдвинулись, нормы выработки не выдерживаются. Да мало ли бывает причин? Это простым смертным субподрядчикам все равно, из какого дерьма лепить конфетки, а мастер сразу и точно знает: шедевр не получится. Можно, конечно, скрипнуть зубами, выматерить окружающую действительность на сотни километров вокруг, взять себя в руки и сделать. Что-то. И мы, скорее всего, не заметим ни малейшего изъяна в заказанном шедевре, будем благодарить, рассыпаться в похвалах, хвастаться перед приятелями...

Одно только "но": конкретно этот специалист к нам больше на пушечный выстрел не подойдет. Потому что профессиональная гордость и все такое. Зови, уговаривай, умоляй, обижайся — толку не будет. Тут есть всего один действенный, хотя и в корне нечестный метод. Ага, он самый. Изначально городить огород быстрее, чем мастер будет успевать приводить все в порядок.

С адъютантом это тоже случится. Однажды. И скорее, чем можно надеяться. Я, конечно, знатный умелец по части попадания в дурацкие ситуации, но вечно надо мной посторонние люди трястись не будут. Даже если они совсем не люди.

— Осмотреться в отсеках!

Сама она глаз не открывает. Стоит, чуть ли не зажмурившись, но наверняка видит все, что нужно. И слышит, разумеется. А вот я, пока не нацеплю свою гарнитуру обратно, буду глух, как пробка. Где она, кстати? Болталась ведь на ухе, когда отпускал модуль в свободное плавание. Интересно, упала где-нибудь в коридоре, пока друиды волокли меня на свой корабль, или канула в нети уже там? Хотя, какая разница? Все равно придется вымогать у Жорика новую.

— Начать процедуру мобилизации!

Дисплеи мостика вспыхивают самостоятельно, без просьб и приказов. И я даже смогу разобраться, что мне показывают. Года эдак через полтора, потому что строчки символов бегут по студню экранов слева направо и сверху вниз с такой скоростью, что медузки не справляются. Вернее, они-то явно понимают, что к чему, но в мой мозг стучаться с этими сведениями даже не пытаются. Чтобы не замкнуло, наверное.

— Доложить о готовности!

Что я тут вообще до сих пор делаю? Уж точно не руковожу. Да и не собираюсь: подчиненные знают свои обязанности намного лучше, чем их непосредственный начальник. Нет, в таких случаях самым разумным будет просто не вмешиваться. Не отсвечивать, как говорил Михалыч из эксплуатационной службы. Вернее, выражался он куда как многообразнее и шире, но эти слова, пожалуй, были единственными, подходящими к употреблению в обществе женщин и детей.

Так что, короткими перебежками, по стеночке, бочком-бочком — и к двери, пока не застукали и не приставили к делу, суть которого мне не постичь никогда и никакими...

— Желаете провести инспекцию, сэр?

Почему не оставить Стасика в покое, а? Хотя бы на минуточку?

— Это необходимо?

— Не могу знать.

Ну да, конечно. Я-то, наивный, думал: не дергают меня с утра до вечера лишь потому, что понимают полную бессмысленность такого поведения. А все с самого начала было совсем наоборот. Но незнание законов, как говорится, не освобождает.

Хорошо хоть, потеплело. Правда, пока еще не настолько, чтобы голова согласилась работать.

— Адъютант...

— Сэр?

В дебри местной внутренней политики не полезу. Я и дома, что называется, с младых ногтей наблюдая жизнь вокруг, не особо разбирался в происходящем, а тут и пытаться не стану. Все эти правила, политесы, этикеты... Мне бы чего попроще.

Зато главное понятно без перевода: после фиксации факта самоуправства нужно ждать на свою задницу уже не приключений, а хворостины. Весь вопрос, как скоро.

— Сколько времени у нас в запасе?

— До прибытия кавалерии? Не менее суток.

Не многовато ли? Хотя, сначала ведь главному начальству нужно собраться и решиться, а потом пока еще приказы дойдут по цепочке до непосредственных исполнителей...

— Что мы можем сделать за это время?

— Все, что пожелаете, сэр.

Видимо, другого ответа на подобный вопрос я не получу уже никогда.

Ладно, конкретизируем:

— Насколько база уязвима перед... эээ, вторжением?

— При полной блокировке шанс осуществления несанкционированного доступа составляет не более двух пика-процентов.

Это сколько же будет? Если очень-очень мало, то к чему тогда такая точность?

— А по-человечески?

Думаете, основная линия партии дрогнула хоть на мгновение? Ха, как же! Блондинка взяла лишь коротенькую паузу, а потом отчеканила в прежней тональности:

— Но пасаран.

Чудная новость. Должна, наверное, успокаивать намертво.

— Уверены?

— Для нейтрализации действия силового контура необходимо использовать зеркальную схему с источником энергии сравнимого либо...

— Адъютант!