>Кстати, распространяемые некоторыми изданиями слухи о том, что "Общество летающих гор" каким-либо образом связано с Бутстрэп Инк. или с любой из ее дочерних или аффилированных компаний и финансируется ими, а также о том, что это "пропагандистский ход", не соответствуют действительности. На самом деле это клевета, распространяемая врагами полковника Мейленфанта, которые не могут поделить сферы влияния.
>Если хотите принять участие, ответьте на это письмо. А еще лучше просто приступайте к работе.
Маура Делла:
Открытый журнал. 3 сентября 2010 года.
Вскоре после моего визита на экспериментальную площадку Мейленфанта в Мохаве стало известно об истинной цели проекта Бутстрэпа — собрать частный космический корабль большой грузоподъемности на основе технологии шаттлов, чтобы отправить на астероид что-то вроде горнодобывающей миссии.
Не знаю, причастен ли к этому Корнелиус Тейн. Вероятно, да, если это отвечало целям его теневой организации. Но не исключено, что утечка произошла из другого источника: Бутстрэп, несомненно, так же уязвима, как и любая другая крупная организация.
Так или иначе, я оказалась втянутой в этот проект. Каким-то образом из-за утечки и моего тайного участия — того факта, что я не подняла шум сразу же после возвращения из Мохаве, — я начала задумываться не только о запусках ракетных двигателей, не только о частной системе запуска, но и о самой миссии по исследованию околоземных объектов.
Похоже, это излюбленный метод Мейленфанта: набрать обороты, чтобы потом уже не остановиться, запустить проект и разбираться с последствиями.
В Конгрессе уже собираются обычные силы тьмы, чтобы выступить против. Борьба предстоит нешуточная.
Но я уже знаю, что не отступлюсь от Мейленфанта, несмотря на его нелепые тайные махинации.
Видите ли, я считаю, что Рейд Мейленфант прав. За счет еще одного запуска космического корабля — а это беспроигрышный вариант как с финансовой, так и с экологической точки зрения — можно добраться до околоземного объекта, начать разработку одной из этих золотых жил на орбите Солнца и, как следует из названия компании Мейленфанта, запустить новую волну экспансии человечества в космос.
Мне кажется, мы все стали слишком безразличны к тому, в каком состоянии находится наш мир.
Мы живем в условиях закрытой экономики, экономики ограничений. С 1984 года замедлился темп роста урожайности зерновых во всем мире, с 1990 года стабилизировались уловы рыбы. И тем не менее население Земли продолжает расти. Такова суровая реальность грядущих лет.
Мне кажется, что наша главная надежда на то, что мы сможем продержаться еще столетие или около того, — это достижение некоего стабильного состояния: максимально возможная переработка отходов, минимизация воздействия промышленности на планету, стабилизация численности населения. Последние пять-десять лет я в меру своих скромных возможностей работаю именно над достижением этой цели, над созданием нового порядка. Я не думаю, что у какого-либо ответственного политика есть выбор.
Должна сказать, что я пришла в политику с гораздо более радужными надеждами на будущее, чем те, что у меня есть сейчас.
Но даже стабильное состояние, которое мы считаем наиболее вероятным сценарием развития, может оказаться недостижимым без освоения космоса.
Без энергии и материалов из космоса мы обречены на то, чтобы перераспределять известные — и на самом деле сокращающиеся — запасы ресурсов по всей планете. Кто-то богатеет, кто-то беднеет. Но это даже не игра с нулевой суммой: в долгосрочной перспективе мы все проигрываем.
Дело не только в экономике. Дело в том, как это влияет на наш дух.
Мы боимся будущего. Мы отталкиваем чужаков, пытаемся удержать то, что у нас есть, вместо того чтобы рискнуть и поискать что-то лучшее. Мы тратим больше сил на поиск виноватых в наших нынешних бедах, чем на построение лучшего будущего. Мы превратились в планету, населенную стариками — по крайней мере, стариками по духу. Как человек, разменявший седьмой десяток, я знаю, о чем говорю.
Суть в том, что если мы сможем преодолеть ограничения роста, то все сможем стать победителями. Вот и весь секрет.
Вот почему я готова поддержать Мейленфанта. Заметьте, не потому, что мне нравятся его методы. Но, как я подозреваю, в данном случае цель оправдывает средства.
Однако все это потребует чрезвычайно деликатного управления общественным мнением. Особенно из-за того, что Мейленфант делает в Ки-Ларго...
Шиина-5:
В теплых мелководных водах континентального шельфа у берегов Ки-Ларго:
Ночь закончилась. Солнце, огромный шар света, уже мерцало над поверхностью воды, по которой пробегала ровная рябь. Шиина-5 провела ночь в одиночестве, разыскивая пищу среди донных трав. Она хорошо поела мелкой рыбы, креветок, личинок; особенно успешно ей удавалось руками выуживать из песка прячущихся креветок.
Но теперь, при ярком свете дня, кальмары вынырнули из травы и кораллов и поднялись к поверхности. Они собирались в небольшие группы и скопления, в конце концов объединяясь в косяк, сообщество численностью в сотню особей, которые плавали дугами и рядами по воде. Их реактивные двигатели заставляли богатую минералами воду петь, пока они переговаривались друг с другом. Простые предложения передавались с помощью сложных узоров на коже, положения тела и текстуры:
Ухаживай за мной. Ухаживай за мной.
Смотри на мое оружие!
Я сильный и свирепый.
Держись подальше! Держись подальше! Она моя!
Это был древний язык головоногих, язык света, тени и поз, на котором "слова" перетекали одно в другое, язык секса, опасности и еды. Этот язык был таким же древним, как и сами кальмары, — ему миллионы лет, он намного старше человеческого, — и он был богатым и прекрасным. Шиина завибрировала от радости, находясь на мелководье.
Но на воде появилась тень. И глубинное чувство гравитации подсказало Шиине, что приближается весьма характерный инфразвуковой гул: это была барракуда, свирепый хищник, охотящийся на кальмаров. Эта была молодая и маленькая, но от этого не менее опасная.
Стражи, рассредоточенные по краям косяка, тут же приняли маскировочные или обманные позы. Их простые слова несли ложь приближающемуся хищнику и предупреждали остальных членов косяка.
Черные полосы на мантии, вялые щупальца, быстрое движение назад: — Посмотри на меня. Я — рыба-попугай. Я не кальмар.
Прозрачное тело, темные щупальца, образующие букву V, направленную вниз: — Посмотри на нас. Мы — морская трава, саргассовые водоросли, плывущие по течению. Мы не кальмары.
Псевдоморф, чернильный сгусток в форме кальмара, наспех выпущенный и скрепленный слизью: — Посмотри на нас. Мы — кальмары. Мы все — кальмары.
Повернись к хищнику, расправь щупальца, покажи белые пятна и ложные глаза, чтобы казаться больше: — Посмотри на меня. Я сильный и свирепый. Беги!
Темная фигура держалась поблизости, как настоящая барракуда, прежде чем нырнуть в косяк, чтобы разогнать его.
Шиина знала, что здесь, в этом заповеднике, похожем на сад, не будет настоящих хищников. Шиина заметила блеск стали, объективы камер, испещрившие слишком гладкую шкуру барракуды, и мерное вращение винтов позади. Она поняла, что эта тень может быть только наблюдающей за ними машиной Бутстрэпа.
Но она чувствовала смутное осознание этого факта в блестящих звериных мозгах ее сородичей, окружавших ее со всех сторон. Они тоже были умны — достаточно умны, чтобы понимать, что здесь они в безопасности. Кроме того, их защита была настолько совершенной, что хищники редко беспокоили кальмаров. Так что в том, как стая пряталась и наблюдала за происходящим, было что-то от игры.
А потом началась охота.
Тонкий цилиндр проплыл мимо позирующих, наполовину скрытых кальмаров. По стае прокатилась волна узнавания. Некоторые из них расправили щупальца и покрыли свои мантии узорами из полос и пятен. — Посмотри на меня. Я тебя вижу. Я убегу. Бесполезно меня преследовать.
И вот один из кальмаров, сильный самец, вырвался из стаи и помчался прямо на барракуду. По его коже волнами заструился узор — чередование светлых и темно-коричневых пятен, расходящихся от обтекаемого тела до кончиков щупалец. Этот узор Дэн называл "плывущим облаком". — Остановись и смотри на меня.
Барракуда замерла на месте.
Самец расправил восемь своих щупалец, поднял два длинных и уставился на барракуду своими зелеными глазами-биноклями. По его шкуре пульсировали причудливые узоры из света и тени. — Посмотри на меня. Я большой и свирепый, я убью тебя.
Металлическая барракуда зависла в воде, явно загипнотизированная узором, как и положено хищнику, будь он настоящим.
Самец медленно и осторожно подплыл к барракуде на расстояние вытянутой мантии, не сводя с нее глаз.
В последний момент барракуда вяло развернулась и собралась уплыть.
Но было уже поздно.
Самец сделал выпад. Два его длинных щупальца метнулись вперед — так быстро, что даже Шиина не успела заметить, — и их похожие на дубинки подушечки с присосками ударили по шкуре барракуды и прилипли к ней.
Барракуда рванулась вперед. Она не могла вырваться. Самец подплыл к барракуде и обхватил ее своими восемью сильными щупальцами. Узор на его теле сменился на ликующее равномерное потемнение, и теперь он уже не боялся, что его обнаружат.
Но когда самец попытался отплыть назад, таща за собой добычу, барракуда оказалась слишком массивной и сильной.
Самец вышел из оцепенения и ринулся вперед, врезавшись всем телом в металлическую шкуру барракуды. Казалось, он был поражен твердостью этой "плоти". Он обхватил двумя длинными мощными щупальцами тонкое серое тело.
Затем он открыл рот и вонзил клюв в корпус. Корпус легко поддался, заметила Шиина. Очевидно, он был сконструирован именно для этого. Самец впрыснул яд, чтобы оглушить свою жертву, а затем погрузил щупальца глубже в шкуру, чтобы добраться до теплого мяса. И там действительно было мясо, которое показалось Шиине похожим на рыбьи останки, подброшенные Дэном.
Кальмары опустились на дно, стрекоча своими древними песнями, ныряя в облако сочного холодного мяса и обвивая щупальцами поверженную добычу. Шиина присоединилась к ним. Ее шкура победно сверкала, прохладная вода струилась по мантии, и она наслаждалась первобытной мощью этого убийства, несмотря на его искусственность.
И тут это случилось.
Маура Делла:
— Мисс Делла, добро пожаловать в Океанскую лабораторию, — сказал Дэн Истебо.
Когда она с трудом пролезла через шлюз в жилой модуль, ее окутал запах освежителя воздуха. Двое мужчин, биолог Дэн Истебо и профессиональный дайвер, смущенно наблюдали за ней.
Она принюхалась. — Лесной аромат. Верно?
Дайвер рассмеялся. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, но из-за гелиевой воздушной смеси, гидрелиокса, его голос звучал пискляво, как у Дональда Дака. — Лучше, чем альтернатива, мисс Делла.
Маура устроилась между двумя мужчинами перед панелью управления. Сиденье представляло собой брезентовую раму, многократно залатанную изолентой. Рабочая зона этого обитаемого аппарата представляла собой небольшую тесную сферу, стены которой были увешаны оборудованием. В ней было два маленьких, на вид прочных иллюминатора, а переключатели и циферблаты были блестящими и потертыми от частого использования. Свет был приглушенным, приборы и экраны светились. Тихо пищал гидролокатор, словно отбивая пульс.
Ощущение замкнутого пространства и тяжести воды над головой было невыносимым.
Дэн Истебо был толстым, пыхтящим, энергичным мужчиной лет тридцати с небольшим, в очках с толстыми линзами и копной непослушных рыжих волос. "Доктор Франкенштейн в сравнении с Мейленфантом", — подумала она. Его лицо было освещено оранжевым светом приборной панели. — Ну что ж, — неловко начал он. — Что скажете?
— По ощущениям похоже на одну из тех старых советских космических станций. Может быть, на "Мир".
— Не так уж и далеко от истины, — сказал Дэн, явно нервничая и тараторя. — Это старая военно-морская база. Построена в 1960-х, почти пятьдесят лет назад. Раньше она стояла на большой глубине у берегов Пуэрто-Рико, но после того, как погиб водолаз, военные бросили ее и отбуксировали сюда, в Ки-Ларго.
— Еще одна реликвия времен холодной войны, — сказала она. — Прямо как НАСА.
Дэн улыбнулся. — Мечи на орала, мэм.
Она наклонилась вперед, вглядываясь в иллюминаторы. Сквозь мутную серую воду пробивались солнечные лучи, но она не увидела никаких признаков жизни — ни рыб, ни водорослей. — Так где же она?
Дэн указал на монитор — современный умный экран, наклеенный на поцарапанную часть корпуса. На нем была видна стая кальмаров, выписывающих в воде замысловатые зигзаги. Изображение явно было обработано: вода казалась небесно-голубой. — Мы не так сильно полагаемся на зрение, — сказал Дэн.
— Какая из них Шиина Пятая?
Дэн коснулся изображения на экране, выделив одного из кальмаров, и виртуальная камера приблизила его.
Обтекаемое тело торпедообразной формы было насыщенного оранжево-красного цвета с черными вкраплениями. Рядом с телом изящно изгибались похожие на крылья плавники.
— Sepioteuthis sepioidea, — сказал Дэн. — Карибский рифовый кальмар. Размером примерно с вашу руку. Видите, как он маскируется? Свет падает сверху, и кальмар затемняет свою мантию — оставляя нижнюю часть светлее, — чтобы избавиться от эффекта тени и стать невидимым. Кальмары, как и все головоногие, относятся к типу моллюсков.
— Моллюски? Я думала, у моллюсков есть ноги.
— Есть. — Дэн указал на изображение. — Но у кальмаров нога эволюционировала в воронку, которая ведет к мантии, а щупальца и руки вот здесь. В мантийной полости находятся внутренние органы — кровеносная, выделительная, пищеварительная и репродуктивная системы. Но там же находятся и жабры; кальмар "дышит", извлекая кислород из воды, которая проходит через жабры. А Шиина может использовать воду, проходящую через мантийную полость, для реактивного движения; у нее есть большие кольцевые мышцы, которые...
— Откуда вы знаете, что это она?
Дэн снова указал на кальмара. — Видите выпуклость между глазами, вокруг пищевода?
— Это ее усовершенствованный мозг?
— Нервная система кальмара устроена не так, как у нас. У Шиины есть два нервных ствола, которые проходят по всему ее телу, как рельсы, и усеяны парами ганглиев. Передняя пара ганглиев расширена и образует скопление долей. Мы генетически модифицировали Шиину и ее прабабушек, чтобы...
— Чтобы сделать умного кальмара.
— Мисс Делла, кальмары и так умные. Они моллюски, беспозвоночные, но по своим функциям не уступают рыбам. На самом деле они, похоже, эволюционировали — давным-давно, в юрский период, — в условиях конкуренции с рыбами. У них есть органы чувств, реагирующие на свет, запах, вкус, прикосновение, звук — в том числе инфразвук, — гравитацию, ускорение и, возможно, даже на электрические поля. Видите узоры на шкуре Шиины?
— Да.
— Они образуются благодаря хроматофорам — мешочкам с пигментными гранулами, окруженными мышцами. Хроматофоры управляются сознательно: Шиина может открывать и закрывать их по своему усмотрению. Пигменты бывают черными, оранжевыми и желтыми. Основные цвета — синий и фиолетовый — создаются пассивными клетками, которые мы называем отражающими... Мисс Делла, Шиина может сознательно управлять рисунком на своей коже. Она может создавать полосы, штрихи, круги, кольца, точки. Она даже может анимировать этот рисунок. Кожа мантии — это своего рода обращенная сетчатка, где нервные сигналы преобразуются в световые пятна, а не наоборот.
