Деньги не пахнут

Щёлк-щёлк-щёлк! Щёлк-щёлк-щёлк!

Единственный звук в аудитории — дробный перестук клавиш, словно где-то в темноте стучат крошечные кузнечики. Ни слова, ни шёпота. Каждый здесь занят только одним — доказать, что он самый прилежный раб великого и ужасного Excel.

Но мне сейчас не до этого....

Внутри меня тикает бомба замедленного действия. Чтобы её обезвредить, нужны деньги. Колоссальные деньги — пятьдесят миллиардов долларов. Собрать их — уже подвиг. Но есть и другая проблема — время. Десять лет. Всего десять лет.

Смогу ли найти лекарство до того, как часы пробьют полночь?

Это не невозможно.

Сейчас эпоха, когда FDA ввела систему "ускоренного одобрения". Иногда всё заканчивалось за три года: испытания проведены, разрешение получено. Но с задержками, которые принёс COVID... К 2019-му должен выйти на третью фазу.... Значит, вторую нужно завершить к 2017-му, а первую — к 2015-му?!

Мой внутренний калькулятор бешено крутит шестерёнки. Десять миллиардов долларов за два года. В пересчёте рубли — лучше просто не считать.

— Уф..., — срывается с губ.

Даже зная будущее, от этого не становится легче. Почему не могу просто поставить всё на крипту и разбогатеть одним махом? Ну, ведь правда.... Увы, не выйдет. Криптовалюта меня не спасёт.

Эти деньги нельзя заморозить и смотреть, как они пухнут на холодном счету. Их придётся выдёргивать кусками — миллиард за миллиардом — и вливать в биотехнологические компании. А это совсем другая игра.

Помню: в 2015-м вся капитализация Биткоина была около восьми миллиардов долларов. А нужно пятьдесят в итоге. Или десять для начала в 2015-м. Что будет, если я сниму треть суммы капитализации разом? Цена рухнет ещё до того, как успею допить утренний чай.

— Кхм!

Резкий звук заставляет меня вздрогнуть. Инструктор стоит прямо передо мной — худощавый, с острым взглядом, будто надсмотрщик, готовый хлестнуть ленивого раба и вернуть его в строй.

— Закончили?

Нет смысла нарываться. Делаю самое виноватое лицо, какое только могу.

— Простите.... Плохо себя чувствую.

— Тогда будет лучше, если побыстрее закончите и пойдёте отдыхать.

— Могу... отдохнуть?

— Как только сдадите тест — остальное время ваше.

Свобода. Это слово звучит, как гимн. Наконец меня захлёстывает волна мотивации. Да, хватит думать о чужом. Нужно добить это и освободиться. Чай.... Я хочу холодный фруктовый чай.

От одной мысли о вкусно напитке в запотевшей от холода чашке у меня текут слюнки. Когда вообще пил его в последний раз? Вот-вот. Разминаю пальцы. Кладу руки на клавиатуру.

Стук! Стук!

Помнят ли мои пальцы старые навыки? Помнят ли, как это — летать по горячим клавишам? Когда доберусь до вершины, мне больше никогда не придётся возиться с этой чёрной работой. Но пока...

Тук-тук-тук!

Комбинации сыплются, как горох: Ctrl, Alt, E — раскраска. Проверка жёстких ячеек. Формулы. Ссылки.

Тук-тук-тук-тук!

Alt, W, V, G — включить сетку.

И понеслась череда ударов:

Shift, пробел, Ctrl+1, Ctrl+C, Alt, H, V, S...

Мои пальцы пляшут по клавиатуре, как отлаженный механизм. А сам думаю лишь об одном: чай и свобода.

Тук-тук-тук-тук

Пальцы плясали по клавиатуре, будто играли на старом рояле забытый, но до боли знакомый этюд. Чем дольше работал, тем больше движения становились плавными, отточенными, почти элегантными. Словно вернулся на сцену спустя десять лет и снова ощутил под руками холод слоновой кости клавиш.

— Ух ты, что с этим парнем?

— Сумасшествие.... Видели, как он шпарит?

Шёпот за спиной был похож на лёгкий шелест бумаги, но удовольствия он мне не приносил. Не чувствовал от этого ни восторга, ни гордости. Это был чистой воды ручной труд. Просто бездушная механика. И даже если виртуоз в этом ремесле — оно не сделает меня капитаном. На галере греби хоть до дыр в ладонях — всё равно останешься рабом. Чтобы командовать на палубе, нужен меч, а не весло. И всё же... этот навык даст мне хотя бы одно — чай.

— Задолбался, — буркнул рассерженно, поднимая руку.

Инструктор приближался неторопливо, но с таким вниманием, будто шёл инспектировать преступление века. Он уставился на экран, где один за другим выстраивались зелёные квадраты:

[ОК][ОК][ОК][ОК][ОК]

Шаблон сам проверял правильность формул, но мужчина всё равно не спешил.

— Нажмите F2 в ячейке B239, пожалуйста.

Естественно подчинился. На экране послушно вспыхнула формула:

=ЕСЛИ(логическая_проверка;[значение_если_истина];[значение_если_ложь])

Всё чисто. Нарушений нет. Уже собирал сумку, предвкушая свободу, когда услышал:

— У вас исключительный талант.

Фраза прозвучала как похвала, но в её тени прятался хищный оскал. Поднял глаза. Инструктор улыбался — широко, тепло... и ужасно жадно. В его взгляде было не восхищение. Жадность. Та самая, какой смотрят работорговцы на крепкого раба.

— Да ну, не может быть..., — пронеслось в голове.

Этот центр всего лишь подрядчик. Он никак не связан с Голдманом. С сегодняшнего дня мы с этим типом больше не встретимся. Так почему же у него такой вид, будто он нашёл клад? По спине пробежал холодок, но....

— Можете идти.

— Спасибо.

Тут же поспешил, будто убегал. Чай. Чай. Чай.

Через несколько минут уже стоял у стойки кафе.

— Один Императорский Пуэр, один Японский Матча Премиум, один Цейлонский Дарджилинг ФОФТИН, кусочек чизкейка и торт Red Velvet, пожалуйста.

Решил пока обойтись без массмаркета.

— Сколько вилок?

— Одну.

Не собирался ни с кем делиться. Если баловать, то только себя любимого. Если бы люди понимали, какое счастье просто пить вкусный чай с тортиком.... Забрав заказ, направился в туалет. Хоть краем глаза наконец взглянуть на того, кто я теперь. В зеркале на меня смотрел молодой мужчина с довольно симпатичным лицом. Ну, себе всегда нравился, а мнение других... да пусть они засунут его себе в задницу.

То же самое лицо, что и тогда. Доминантные гены моей матери, которая слыла редкой красавицей, вкупе с мощной фигурой отца сделали своё дело — на свет появился я. Хрен теперь сотрёшь. И теперь, в двадцать восемь лет, ощущаю весь сок своей молодости.

"Выгляжу вполне недурно".

На Уолл-стрит внешность и стать — это оружие не хуже самого хлёсткого аргумента. Когда какой-нибудь заморенный тип нервно потирает руки — выглядит жалко. Но если то же движение делает высокий, подтянутый мужчина с уверенной осанкой — это уже целая лекция по переговорам.

"Внимание! Ваш Императорский Пуэр, Японский Матча Премиум, Цейлонский Дарджилинг ФОФТИН, Чизкейк и Красный бархат готовы!"

Увернно взял поднос, выбрал просторный угол у окна и опустился в мягкое кресло.

"Интересно, вкус вернулся?"

Сделал глоток паура, и тут же вкус ударил прямо в память — насыщенный, богатый и слегка терпкий, постепенно раскрываясь медовыми и карамельными нотами, с оттенком специй и пряностей, с тонам дуба, земли и тёмного шоколада. Слёзы умиления почти навернулись.

Откусил кусочек чизкейка. Сливочная нежность растаяла на языке, и мне захотелось закрыть глаза от удовольствия.

Хлюп, хлюп... ещё глоток. Да, вот это то, чего ждал! Теин разогнал кровь по сосудам, мозг щёлкнул тумблером и снова заработал на максимуме.

"Должно быть, тогда был не в себе".

Разве мог всерьёз думать, что сам заработаю пятьдесят миллиардов долларов и разработаю лекарство? Это всё равно что заявить: "Куплю небоскрёб за наличку".

Ответ ведь прост, как формула. Хедж-фонды.

Необязательно, чтобы пятьдесят миллиардов были моими. Эти деньги уже есть в мире. Главное — сделать так, чтобы их владельцы сказали: "Вот, держи, парень".

У меня нет времени. Открыл приложение для заметок и начал накидывать план:

* * *

[План выживания]

1. Создать хедж-фонд с активами не менее 10 миллиардов долларов за два года.

Чтобы запустить фонд, нужны инвесторы. А здесь я в идеальной позиции.

Почему Goldman считается вершиной среди инвестбанков? Размер? Производительность? Нет.

Они мастера в искусстве связей. От советников президента до саудовских шейхов — их контакты прочнее алмаза.

Мне нужно использовать сеть Goldman по максимуму.

* * *

[Цели: коллеги, боссы, клиенты]

1. Подружиться с богатыми коллегами.

2. Произвести впечатление на толкового руководителя, чтобы он свёл меня с ключевыми клиентами.

3. Сделать так, чтобы эти клиенты меня запомнили....

* * *

В этот момент телефон завибрировал.

Бззз.

Номер знакомый. Лилиана.

— Господин Платонов? Вы ведь ещё не ушли? Я сейчас подойду....

Значит, экзамен окончен. Теперь — приветственная вечеринка для новеньких. Самое время отфильтровать несколько полезных связей.

Начали с ужина. Ресторан — приличный, с мягким светом, белыми скатертями, винными бокалами, которые тонко звенели при каждом движении.

"Ну и толку?"

Поскольку мог говорить лишь с теми, кто сидел рядом. А рядом — ни одного нужного человека. Ладно, хоть еда хороша. На тарелке лежал сочный стейк из баранины. Отрезал кусок, прожевал — и едва не застонал от удовольствия. Как же скучал по плотной текстуре, по этому ощущению силы в каждом волокне мяса. Пережёвывать еду — привилегия, которую ценишь, лишь потеряв её.

Когда все наелись, старший улыбнулся:

— Ну что, господа, двигаем дальше?

Следующей остановкой стал лаунж-бар. Там было уютнее, чем в клубе: мягкие диваны, полумрак, глухие басы фоном. И всё же мои уши, как всегда, улавливали каждый шорох, каждый разговор.

Бум-бум-бум!

Бас грохотал так, будто кто-то долбил кулаками прямо в барабанные перепонки. Казалось, пол вибрировал от низких частот, а гулкий ритм отдавался в груди, словно предвещал битву.

Мимоходом взглянул на часы. Девять вечера. До прихода старших — ещё целый час. Они появятся только к десяти, а пока... нужно просканировать зал и выцепить хоть какие-то стоящие связи среди ровесников.

"Хм... никто не бросается в глаза".

В прошлой жизни не слишком заморачивался на дружбе с коллегами. Все силы уходили на то, чтобы впечатлить начальство. А потом — резкий переход в хедж-фонд, и связи внутри Голдмана растворились, как дым. В этот раз не собираюсь повторять ту ошибку.

— Одно нефильтрованное пиво, — сказал бармену.

Глоток. Освежающая горечь пронзила горло, газировка слегка защекотала нос. Я прижал смартфон к уху и, делая вид, что говорю по важному делу, двинулся по залу. Даже лицо сделал соответствующее: сосредоточенное, чуть напряжённое, будто вот-вот решу судьбу миллиардов.

"Сначала разведка. Потом атака".

Уолл-стрит — это джунгли. Здесь свои хищники и падальщики, травоядные и паразиты. Без информации ходить по этой саванне — чистое самоубийство. Нужно вычислить самых перспективных игроков и зайти к ним с правильной стороны.

— Чувак, этот экзамен был убийственным! — доносится откуда-то слева.

— Я три часа как приклеенный сидел!

— И зачем нам всё это вообще знать?..

В углу на мягких диванах сидит группа ребят, оживлённо переговариваются. Торговцы, ясно сразу. Они не стремятся знакомиться, просто переваривают стресс.

"Окей, к ним пока не лезу. Симпатичные ребята, но, если начну слишком напирать — будут косо смотреть".

Плавно ухожу дальше, скользя между людей, как по волнам.

— Вы из штаба, да? Я Джефферсон.

— Харви, приятно познакомиться.

Рукопожатия, улыбки, чоканье бокалами. Никто не тушуется: здесь важно не терять времени даром. Сеть контактов на Уолл-стрит — как система кровеносных сосудов. Остановился — и бизнес умирает.

— Откуда ты?

— Кембридж.

— Гарвард?

— Ага, а ты?

— Пенсильвания.

И так по кругу: имена, фамилии, университеты. Всё чинно, без лишней драмы. Никого не удивляют громкие названия — Лига плюща здесь почти норма. Более восьмидесяти процентов новобранцев "Голдмана" вышли оттуда.

"Так, этого парня вычёркиваем".

Иногда встречаются типы, которые сияют от гордости, стоит им произнести: "Гарвард". Для них диплом — вершина карьеры. А значит, в остальном у них вряд ли есть что-то выдающееся.

— Мой брат тоже из Гарварда. Ты его знаешь? Брэд, специализация — прикладная экономика.

— Ха-ха, в Гарварде Брэдов больше, чем Starbucks на Манхэттене! В каком братстве он был?

Вот это уже другой уровень. Они не хвастаются дипломами — они проверяют пересечение связей. Настоящая игра: не просто знакомство, а укрепление цепочек влияния.

Круг сделан, первичный отбор проведён. Следующий шаг....

"Теперь — аристократы".

На Уолл-стрит своя феодальная система. Те же три сословия, что в Средневековье: дворяне, духовенство и простой люд. Только названия слегка обновились. Здесь это:

Фронт-офис, мидл-офис и бэк-офис.

Что самое важное на Уолл-стрит?

Деньги.

Все крутится вокруг них. И именно они определяют местную иерархию. Чем больше ты умеешь зарабатывать, тем выше твоё место на этой лестнице.

Наверху — фронт-офис.

Это элита, настоящие аристократы финансового мира. Они не прячутся в тени, они на виду. Это люди, которые общаются с клиентами лицом к лицу, ведут переговоры, заключают сделки и снимают с этого свой процент. Клиенты инвестиционных банков — корпорации. А это значит, что источник денег почти бесконечен. Когда дела идут хорошо, они шепчут компаниям о слияниях и поглощениях, обещая рост и расширение. Когда времена тяжёлые — советуют выпуск акций, чтобы подлатать капитал.

Чуть ниже в этой кастовой системе — мидл-офис.

Эти ребята — словно опора для знати, пока те раздают приказы направо и налево. В их ряды входят целые подразделения: управление рисками, отдел этики, клиентский сервис, юридический департамент.

Стоп, юристы? В среднем звене? Звучит странно, правда? Да, снаружи к ним относятся с почтением. Но на Уолл-стрит даже юристы — всего лишь часть огромного механизма. У них есть честь, статус, но оружия в руках нет. Они похожи на священнослужителей: почитаемы, но далеки от полей сражений.

А на самом дне пирамиды — бэк-офис.

Эти люди — просто люди, без титулов и блеска. IT-шники, администраторы, HR — труженики, благодаря которым всё вертится. Их участь предрешена при входе: подняться вверх почти невозможно. Барон может жениться на герцогине — редчайшее исключение. А вот дочь пекаря выйти за барона? Да никогда.

"Хм... стоит ли мне уже прекратить сбор информации?"

Картина иерархии прояснилась. Но теперь настало время действовать.

Так что пока завершил фальшивый звонок, вздохнул и направился к стойке:

— Один скотч. Безо льда.

Взял бокал — ничем не примечательный реквизит, но идеально подходящий для маскировки, — и вернулся обратно в джунгли. Первую цель я вычислил быстро. Встретились взглядами, обменялись именами, и вот он — ожидаемый вопрос:

— Откуда ты?

— Балтимор.

— Что, правда? Хопкинс? Неожиданно....

— Выпускник медфака.

Парень дёрнулся, услышав это. Джон Хопкинс — не "целевая школа" для Уолл-стрит, но достаточно престижная, чтобы он уважительно кивнул. Хотя на деле это мало что значит. Здесь диплом — как удостоверение личности: необходимый минимум, но не пропуск к богатству. Теперь самый важный момент — проверка звания.