Остальные были чиновниками и видными политическими деятелями, как бы сказал один человек из моего времени. Короче пустобрехи на высоких должностях. Кроме Микояна и еще одного мужика представившимся Щербаковым — он был первым секретарем по Москве — остальные мне не понравились. Большинство просили, чтобы я выступил на всяких партийных и комсомольских собраниях. Мне оно надо? Всем я ссылался на плохое здоровье, и невозможность по причине нехватки времени. Скоро в бой до победного.

Кстати это Щербаков отвечал за оформление моей квартиры. При разговоре с ним я выяснил, что она без мебели, так как прошлые жильцы съехали со всем имуществом. Согласившись с предложением Щербакова воспользоваться служебной мебелью, я попросил его присмотреть за моей квартирой. Просьба смелая, но обратиться мне было не кому. Однако этого не требовалось, домоправитель, уже смотрела за квартирой, у нее был дубликат ключей.

Утро следующего дня было пасмурным. За окном накапывал дождь позже перешедший в ливень. Но настроение как это ни странно было наилучшим. Машенька принесла мою форму и повесила ее на дверцу шкафа, так чтобы я видел все награды.

'Капитан. Ладно, хоть майора не дали. Не хотелось бы быть одним из тех кто из капитана превращался в генерала. Моих знаний хватало максимум на полковника — комкора!'

Честно, я изучал тактику использования крупных авиачастей, и нисколько не преувеличивал свой потенциал. Но не это главное. Общую формулу я выложил в своих мыслях в дневнике, и если Сталин не дурак, а это точно не так, он поймет, что я из себя представляю. А уж если он проконсультируется с опытными командирами ВВС, то... Поговорить лично, со мной, я думаю ему будет ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО. Да и то, что я 'эмигрант', уверен на все сто процентов, Сталин знает отлично.

Форма капитана ВВС привлекала к себе взгляд блеском наград. Девушки отлично знали, где каждая должна находиться, так что все ордена и медали были закреплены на новенькой командирской гимнастерке строго по уставу. Даже Путилин на пару минут заскочивший ко мне перед завтраком и то одобрительно хмыкнул, разглядывая иконостас.

'Орден Боевого Красного Знамени... Странно, что эта награда нашла меня. Очень странно'

Это действительно было удивительно. Я прекрасно знал, что твориться в штабах при отступлении. Слышал даже, как один писарь использовал наградной лист как подтирочную бумагу. Приперло его тогда, другого ничего не было. Ладно, хоть этого умника разъяренный комдив отправили в линейные части, он сейчас пытается сам добыть такой же лист прямо в окопах. Заслужил.

А вот то, что МЕНЯ эта награда нашла, изрядно удивился, когда слушал, как Сталин зачитывал за что мне их вручают. Боевик я получил за те два сбитых лаптежника, что штурмовали пехотные колонны стрелкового корпуса. Тогда еще в мотор попали, и я садился на вынужденную прямо на дорогу. Меня еще тогда комкор генерал Ермаков благодарил и пообещал наградить за сбитые и за сорванную штурмовку его войск. Я тогда не особо обратил на это внимание, знал как наша бюрократия работает, больше волновался о справке за сбитые, а тут, поди ж ты, дошла награда то. Нашла.

Еще раз с удовольствием пробежав взглядом по наградам, что уж говорить, ну нравиться мне смотреть на свои заслуги, и открыв обложку нового дневника на миг задумавшись начал писать о действиях дальних бомбардировщиков. Честно говоря, приходилось изрядно покопаться в голове, пока я что-то вспомнил, так как мало интересовался этой темой, больше истребителями. Пару раз прочитал, только для того чтобы прикинуть как их сбивать. Говорю же не моя тема, теперь из-за этого мучаюсь вспоминая.

'Ну все, все что помнил, написал'— подумал я убирая тетрадь в сторону, положив ее на стоявший рядом табурет.

В это время дверь отворилась и палату проскользнула фигура Маши, вслед за ней вошла санитарка, неся тазик с мыльной водой.

— Что, уже обед? Так я столько не съем,— со смешком спросил я, глядя на тазик. И тут же мысленно поморщился от боли, смех вызвал боли в груди и в ноге.

— Обед через час, а сейчас водные процедуры,— ответила Маша.

Я постоянно шутил, отвлекаясь. Мне не хотелось показывать, что мне больно.

Быстро и качественно помыв меня, женщины удалились. Прежде чем закрыть дверь, Маша сказала:

— Вечером будем менять повязки на руке и боку.

— А гипс?

— Нет, ногу мы еще долго трогать не будем. Отдыхайте,— мило улыбнувшись, добавила она.

Хотелось по-гусарски провести рукой по усам, мол вон я какой мужчина, но передумал из-за отсутствия оных.

'Умею я девушкам нравиться'— подумал я, после чего поморщился. Теперь можно, уже никто не видит.

После плотного обеда, в мою палату вошел особист, сопровождая очередного посетителя.

'Не посетитель!'— понял я, только взглянув на него. Это был майор ВВС, с кобурой Маузера на боку.

Я с интересом рассматривал его, пока не обнаружил, что являюсь объектом точно такого же пристального внимания.

— Вячеслав, познакомься. Это майор Архипов Павел Петрович. Он и будет теперь твоим куратором,— взял слово Путилин.

— Куратор? Но я думал, со мной будет работать человек товарища Сталина.

— А я и есть тот, кто вам нужен,— произнес гость.

— Наверное и бумаги у вас в порядке?— насмешливо спросил я.

— Конечно,— ответил он проходя ко мне.

Подхватив дневник с табурета, он убрал его на тумбочку, и присев, на освободившуюся мебель закинул ногу на ногу и достал из планшета пару листов.

'М-да. Бумаги в порядке. Даже очень в порядке!'— ошарашено подумал я. Теперь было понятно, почему Путилин выражал майору такое почтение.

Бумаги были очень серьезными. Теперь я знал, как выглядели личные порученцы товарища Сталина.

— Хм, все в порядке,— возвращая бумаги, кивнул я.

Путилин, как будто получил незаметный сигнал, распрощался и вышел из палаты, оставив нас одних.

— Вячеслав,— протянул я руку майору.

— Павел... Петрович.

Хотя майор был старше меня всего лет на десять, я говорил с ним только по имени отчеству.

Рукопожатие было крепким, но не сильным, майор прекрасно знал в каком я состоянии, несколько секунд мы изучали друг друга. При рукопожатии я обнаружил у майора отсутствие двух пальцев. Теперь было понятно, что он делает в тылу.

— Мне бы сперва хотелось узнать, что вы обо мне знаете,— осторожно спросил я, легонько массируя раненную руку.

— Не так много как хотелось бы. Я знаю, что ты эмигрант из Франции, сирота и прекрасный летчик, о чем свидетельствует этот мундир.

— Ага. Спортсмен, комсомолец и вообще красавиц... или красавчик,— тихо пробормотал я, слушая Архипова.

— Так же знаю, что ты владеешь не только французским, но и английским языком,— продолжил он не обратив внимание на мои слова.

— Испанский еще знаю. Но так, плохонько. Все понимаю, но сказать ничего не могу, слов не хватает,— похвастался я.

— Этого не было отраженно в рапорте,— насторожился Архипов.

— Меня не спрашивали, я не сказал. Вернее спросили: владею ли я еще иностранными языками? Я честно ответил, что нет. Я же на испанском не говорю, понимаю только.

— Хм, ясно.

— Так, ну что? Начнем?— спросил я.

— Давай. С чего начнем?

— С уровня квалификации. Я хочу знать, ваш уровень знаний. Приступим?

— Приступим,— кивнул он.

Через час я слегка откинулся на подушку и с невольным уважением посмотрел на куратора. Его знания были обширны. Архипов знал все рода войск — ну да ему по должности положено — где-то хорошо, где-то отделался общими фразами, но главное он был в курсе всего. Заодно выяснил, на чем майор летал. Судя по мимике и легким движениям рук при рассказе, он был истребителем, как и я. На 'ишачках' летал.

— Водички можно? Ага, спасибо.

Вернув пустой стакан, я вытер рукой губы, подбородок, и сказал, кивнул на новый дневник:

— Я тут накидал кое-что. Если это все проанализировать, то немецким тылам придет швах.

— Дальняя бомбардировочная авиации,— кивнул он, прочитав заголовок.

— Она самая. Только у нас, в СССР, ее нет!

— Почему это?— приподнял брови Архипов невольно отрываясь от увлекшего его чтения.

— А потому что, то, что есть, это показуха не более. Для галочки. Есть дальняя авиация и хорошо, а то что она не летает, так это уже другое дело. Я вроде в конце июля общался с одним кадром, он как раз был из дивизии Водопьянова, так он такого понарассказывал...

— Старший сержант Лукьянов, я в курсе. И было это не в конце июля, а в начале августа.

'Фига се. Ой, что-то мне плохо стало'— подумал я ошарашено.

Нет, я знал что за мной наблюдают, но чтобы так?! Это теперь что же, ни на кого невозможно будет сослаться? Ладно, с этим сержантом я действительно говорил про дальнюю авиацию, а если бы приврал? Мне же надо куда-то списывать свое всезнайство?!

'Блин! Во попал! Так, успокоится. Дыши глубже. Думай. Думай. На чем тебя могут взять? На ком ты можешь спалится? На кого ты уже ссылался?'

Быстро пробежавшись по своим воспоминаниям, я не нашел особых проблемных участков. С Лукьяновым говорил? Говорил. С испытателями, которые перегнали к нам МиГи и ТА-3 болтал о новинках? Было дело. Что еще? Про моторы со старшим инженером у Таирова разговаривал? Тоже было. Про 'ишачки' с механиками говорил. 'Чайки'? Тоже было. Вроде про всю авиацию СССР расспрашивал, узнавал. Фу, вроде все нормально.

'А что это майор так пристально меня рассматривает? А, реакцию отслеживает. Ну получай!'

— Что-то меня в бок кольнуло Павел Петрович,— меня действительно бросило в пот, а болезненная гримаса и осторожное массирование болевшего места, дополнили картину.

— Что-то серьезное?

— Не знаю, просто больно. Не нужно было шевелиться, и вот результат.

— Может врача?

— Само пройдет. Было уже такое. Вы пока читайте, я немного отлежусь, как закончите, скажите, продолжим. Хорошо?

— Да конечно.

Я откинулся на подушку, и едва касаясь бока стал поглаживать его, прикрыв глаза.

На изучение моих записей, у Архипова ушло почти полчаса. Более чем уверен он прочитал их дважды, если не трижды.

— Кхм, Вячеслав?— вырвал меня из полудремы голос майора.

— Да?

— Откуда у тебя эти данные?

— Я хороший аналитик. А выцепить нужное зерно из рассказа не трудно. Дальше просто, составил схему, и провел всесторонний анализ. Результат у вас в руках.

— М-да, честно говоря, удивил. Знаешь Вячеслав. Я думал встречу тут простого парня... или очень везучего парня, а тут вон оно как. М-да. Удивил. Еще есть идеи в этом направлении?

— Пока нет, если что еще будет, я допишу. Вы ведь вернете мне дневник? Ну тогда новый заведу. Третий будет.

— Ладно, с дальней авиации закончили. Давай о штурмовиках. Что ты знаешь об 'Илах'?

— Только слухи.

— Говори,— велел Архипов, перекидывая ногу на ногу.

— Ну что я могу сказать. Пилоты 'Илов' называют их 'летающими танками'. Существуют одноместные варианты, по своей сути не совсем удачные. Из-за того что на них нет борт-стрелков для задней полусферы 'Илы' несут большие боевые потери... Я кстати, того, кто отдал приказ на одноместный вариант, к стенке бы поставил. Ведь изначально Ил проектировался как двухместный. Вредительский приказ. Все что знал, сказал.

— Угу. Теперь о 'Яках'.

— О 'Яках'? Так я на них не летал. Видел один раз тройку машин когда возвращался сопровождая Тарасова, на аэродроме узнал что это и были 'Яки'. Они все около нас крутились потом к себе ушли.

— Это было звено старшего лейтенанта Мальцева. Вы повстречались с ними двадцать третьего июля,— подтвердил Архипов.

Я ожидал этих слов, более того я подводил разговор к этому. Теперь сомнений не было, меня 'вели' самого начала. Ну Никифоров, ну особист.

— Что ты скажешь по визуальному осмотру? Ты же видел, как они пилотировали?

— Видел...

Я быстро накидал легкий набросок 'Яка'. Еще бы я его не знал. Все-таки больше семидесяти часов налета.

Судя по виду Архипова экзамен на авиаспеца я сдал, даже с перевыполнением.

Через пару минут, мы вовсю окунулись тактику охотничьих групп и мер взаимодействия перехватчиков с наземными войсками. То, что ко мне приходил Лавочкин, Архипов был в курсе. После обмусоливания тактики охотников и перехватчиков мы перешли к разработкам Ла-5.

Еще через час, Архипов удалился оставив меня выжатого как лимон.

'А говорили лечиться дадут. Главное выжить до конца лечения!'— подумал я устраиваясь по удобнее на подушке. Через десять минут принесли ужин, а еще через час провалился в сон без сновидений, перед тем как свалиться в странное полузабытье, я пожаловался Елене Степановне на вечернем обходе на усиливающиеся боли в ноге.

Майор Архипов стоял навытяжку в кабинете Сталина. Два часа назад он покинул палату дважды Героя Советского Союза старшего лейтенанта Суворова. Получасовая встреча, на которую рассчитывал майор, внезапно вылилась в четырехчасовой затяжной разговор. Вячеслав, оказавшейся удивительно молодым парнем, имел обширные знания в авиации СССР. Что ни говори, а эти часы Архипов провел с пользой, ему ни разу не встречались такие всесторонне развитые собеседники.

— Я изучил ваш рапорт товарищ Архипов. Что ВЫ, лично можете сказать о товарище Суворове?

— Товарищ Сталин, знание Суворовым по тактике и стратегии использования крупных авиачастей... удивительно. Они до изумления хорошо подходят нам. Честно говоря, это прорыв в использовании боевой авиации. Суворов сразу признался мне, что это не его разработки. Насколько я знаю, во Франции была сильна теория, но...

— Он вам солгал?

— М-м-м, скорее не договаривал.

— Продолжайте.

Слушая Архипова, Сталин с интересом изучал записи Суворова по дальней авиации. Иногда делая пометки на полях дневника.

— ... похоже он пытался так убедить меня в этом. То есть, Суворов трижды сказал: Лучше иметь десять самолетов с радиостанциями, чем двадцать без. В начале разговора, в середине и для закрепления в конце.

— Генерал Жигарев недавно на встрече авиаконструкторов и представителей ВВС выразился также,— припомнил Сталин, отрываясь от дневника.

— Он озвучил Суворова, я уверен в этом. Тем более они общались в штабе дивизии Миронова.

— Что вы можете сказать о знаниях товарища Суворова в целом?

— Нужно отнестись к его идеям очень серьезно, тем более большинство наработок по сопровождению бомбардировщиков и охоте на самолеты противника, прошли испытания в полках, где служил Суворов. Оба командира полка, и комдив в восторге. Это все отраженно в рапортах отправленных генералу Жигареву. Некоторые идеи Суворова уже используются в истребительной бомбардировочной и штурмовой авиации. Написаны методички по тактике применения истребителей для авиационных училищ. Переписываются уставы...

— Я знаю. Читал рапорт товарища Жигарева и полностью с ним согласен. Реорганизация ВВС нужна нам. Первые дни войны показали большие бреши в умении использовать авиацию. Что вы думаете о выводах товарища Суворова, что авиация должна быть отдельным родом войск?

— Правильное решение, товарищ Сталин. Многие общевойсковые командиры просто не знают и не умеют использовать авиацию. Именно из-за этого мы несем большие потери. Я говорил с Суворовым на эту тему — вернее это он начал — и согласен с ним. Что стрелковые, танковые и авиационные части должны быть отдельными родами войск, которыми командует комфронта. У них свои штабы, разведка, тылы и линейные части которые они используют. Важно конечно взаимодействие, но за три месяца войны, никаких успехов на этом попроще мы так и не достигли.