Скиталец снова достал свою подзорную трубу — шедевр ювелира из Лу-элреста, изготовленный по заказу капитана королевского корвета, но так и не выкупленный по причине неожиданного пропития всего только что вы-плаченного жалования — и стал в нее рассматривать ставку хана Клык Вепря.

В долине, как грибы на поляне, белели купола шатров. Два самых боль-ших купола располагались в центре, остальные, поменьше, — вокруг на неко-тором расстоянии. Между шатрами сновали люди — пешие и на конях, горели костры, прохаживалась домашняя живность, птица. Типичный стан кочевого народа. Видеть подобное Скитальцу приходилось не раз.

— Который шатер Пророка?

Волчонок приложил к глазу странную штуковину, изрядно удивившись открывшемуся зрелищу, но вида постарался не подать, и как можно спокой-нее ответил:

— Тот, что левее. С синим флажком на крыше.

Не успели они подъехать к самым крайним шатрам, как навстречу выехал караул из трех всадников. Малыш снова испугался, но на этот раз не плакал, а просто вцепился в куртку Скитальца. С охраной снова пришлось объяс-няться Волчонку.

— Они говорят, что не одни мы такие. Желающих попасть к Пророку — хоть отбавляй. Сегодня он никого видеть не желает. А завтра с самого утра нужно ждать у его шатра. Пророк сам решит, кого принять, кого прогнать. Ну, это я и без них знал. Я угощу их вином? Они за это нам предоставят шатер на ночь. И коней постерегут. Здесь народ такой: отвернешься — обязательно что-то сопрут.

Шатер, который предоставил начальник караула за пиалу вина, был до-вольно просторным. И это было неплохо — оставлять поклажу снаружи было как-то боязно. А если раскладывать свою палатку — в нее и половины груза не влезет. За коней можно не волноваться — Серый никакого конокрада на милю не подпустит. А вот груз — попробуй, уследи!

Но даже и в шатре нужно было держать ухо востро.

Волчонок с Малышом сразу же после ужина попадали на кошму как уби-тые. Скиталец тоже заснул, но вскоре проснулся. Толи Серый фыркнул, по-чуяв чужого, толи его собственное природное чутье сработало, но сон вдруг улетучился, как туман на ветру. Он некоторое время лежал на спине, пытаясь прочувствовать реальность опасности. Наконец, слух уловил еле слышный шорох за пологом шатра. Потом явственно послышалось какое-то шаруде-ние совсем рядом, буквально на расстоянии двух шагов. Скиталец осторожно поднялся и переместился туда, откуда доносился слабый, но тревожный звук. Ага! Вот оно что! Только благодаря своей способности неплохо видеть в темноте он разглядел нож, который вспарывал полог шатра. Через минуту в разрез просунулась голова с заплетенными в косички усами. Ба! Знакомые все лица! Интересно, что тебя сюда привело, атаман? Желание поживиться или жажда мести за недавний подрыв авторитета? Ну, как бы то ни было, по-лучите, распишитесь!

Кулак скитальца врезался в еле заметный нос. Послышался глухой хруст и сдавленные ругательства. Голова пропала из поля зрения. Теперь можно спать спокойно. Вряд ли визитеры вернутся.

Утром Скиталец ожидал аудиенции у шатра Пророка. Ждал уже довольно долго — успел, и поклониться самому хану Клык Вепря, и побеседовать с си-дящим рядом немолодым кочевником.

Хан произвел неприятное впечатление. С первого взгляда было понятно, что он страдает тяжелой формой психического заболевания. Глупое лицо с выпяченной нижней губой и глазами на выкате, зло поглядывающие на ок-ружающих. К тому же плетка в руке, которой он "потчевал" всех без разбора. Наверное, досталось бы и Скитальцу, не вмешайся в дело няньки — крепкие ребята, ухаживающие за ханом. Они бесцеремонно оттащили злого правите-ля от гостей Пророка, хотя и получили свою порцию плети. Скиталец же предпочел убраться от греха подальше. Не удивительно, что кланом факти-чески управляет Пророк.

Больше пользы принесло общение с таким же просителем, как и он сам. Удалось немного пополнить свой словарный запас и потренировать свои экстрасенсорные навыки. Скиталец никогда не обладал особыми способно-стями к телепатии, и только серьезная учеба и тренинг помогли хоть как-то развить эти полезные для разведчика качества. Теперь он пытался за ней-тральной беседой понять истинную причину визита этого человека к Проро-ку. Мужчина закурил длинную трубку, наполненную такой гадостью, что даже Скиталец чуть не задохнулся от вонючего дыма. Что они курят? Не та-бак, несомненно. Навоз, что ли?

— Дочку замуж выдаю, — сказал кочевник, протягивая трубку Скитальцу.

Отказ мог спровоцировать обиду. Пришлось втянуть в себя порцию этой "Черемухи" и не скривиться. Собеседнику же глоток из фляги пришелся очень по душе. Он улыбнулся и с довольным видом отрыгнулся, похлопав себя по животу:

— Хорошо! Она у меня красавица.

В дальнейшем удалось выяснить, что на девушку положили глаз два чело-века. Один — богатый сосед, глава большого клана. Второй — смелый воин. Кому отдать дочь?

Скиталец немного уяснил для себя картину, "порывшись" в мыслях ко-чевника. Все было совсем не "хорошо". "Смелый воин" был обычным раз-бойником и к тому же полным отморозком. Такому отказать — нажить смер-тельного врага. Ему ничего не стоит весь род вырезать, чтобы своей цели до-биться. С другой стороны "богатый сосед" совсем не готов брать на себя обязательства по защите будущих родственников, и ссориться с бандитом тоже не хочет. А отказ не простит и он — потребует вернуть долги.

Что же, вроде бы навыков не растратил. Вопрос только, хватит ли их при единоборстве с Пророком. Он, скорее всего, экстрасенс не из слабых.

Невысокий воин в кожаных доспехах с нашитыми на них костяными пла-стинами и в таком же шлеме — очевидно, телохранитель Пророка — вышел из шатра и направился прямо к ним. Не говоря ни слова, он только махнул ру-кой старику— следуй, мол, за мной.

Отец невесты взвалил на загривок барана — гонорар за совет Пророку — и скрылся в шатре. Он там не долго задержался — минут через пять вышел с широкой улыбкой на плоском лице. Проходя мимо Скитальца, он с радостно поклонился, произнес добрые пожелания, всем своим видом выражая полное удовлетворение исходом своего визита.

Интересно, что такого насоветовал ему Пророк, что старик так возрадо-вался? Скитальцу ничего положительного в этой ситуации не виделось. Ну, может Пророку виднее...

Наконец, настала очередь Скитальца идти на прием.

Он поднялся с земли, подхватил дары и двинулся вслед за охранником. Вдруг в штанину кто-то вцепился. Малыш буквально повис на ней.

— Волчонок! Это что такое? — закричал Скиталец, забыв об обещании на-зывать парня взрослым именем. Чего только злость не сделает! — Зачем ты его отпустил?

— Чертов малец! — чуть не плача выругался тот. — Укусил меня и дал деру. До крови хватил, паршивец. Зубы еще не вырастил, а злости — как у ... как у дикого зверя! Минуты без тебя посидеть не хочет.

— Кого надо было Волком назвать? — усмехнулся Скиталец. — Ладно, па-рень, возвращайся к палатке. Видишь того оборванца, что нам ножом гро-зит? Это твой знакомый. Просто сейчас у него морда перевязана — нос поба-ливает. С ним надо держать ухо востро — ворюга еще тот! Ночью к нам в па-латку лез, да об дверь ударился.

— Эй, мерзавец! — крикнул Скиталец атаману. — Еще раз попадешься у меня на пути... — и характерный жест ладонью по горлу.

В шатре Пророка было темно. Даже после серого утреннего полумрака снаружи, Скитальцу пришлось некоторое время привыкать к темноте, прежде чем удалось что-то разглядеть.

Пара коптилок по углам еле-еле освещали помост в центре шатра. На нем в кресле восседала темная фигура. Когда глаза немного привыкли, проясни-лись детали. Человек в кресле был закутан в одеяло с характерными ромбами и кругами клана Клык Вепря. Лица было не разглядеть — оно было накрыто чем-то вроде накидки или вуали. Вот он, таинственный Пророк.

Скиталец положил у ног Пророка свои дары — Мешок с мукой, бурдюк с вином, сверху на мешок выложил три большие серебряные монеты и одну золотую поменьше.

— Ты такой богатый, неведомый гость? — голос у Пророка был тихий и хриплый, будто простуженный. Но в то же время, Скитальцу показалось, что фраза была сказана с иронией. Не пожадничал ли? Обида Пророка была бы совсем не кстати.

— Как твое имя? — снова прохрипел человек в кресле.

— Зови меня Скитальцем, о Великий.

— Ты хочешь, чтобы тебя называли так? — снова ирония в голосе. Что-то не так. Прощупать сознание Пророка не получается — будто в стену упираешься. Да и самому не мешало бы заблокироваться — похоже, и в твое сознание пы-таются пролезть.

— "Что в имени тебе моем?" — попытался пошутить Скиталец, и тут же прикусил язык. Даже такая фраза может демаскировать его. Безусловно, ве-роятность того, что Пророк знаком с творчеством поэта, жившего за сотни лет до" него и за тысячи парсек от" него, равна нулю. Но это непрофессио-нально. Такие ошибки делать нельзя. Стареешь, Акробат!

— Оно ничего не значит.

— Пусть так. Но имя сына скажешь? Как тебя зовут, кроха?

Малыш не ответил и только укрылся за ногой Скитальца, опасливо погля-дывая оттуда на темного человека в кресле.

— Я зову его Малышом. Это не мой сын — подкидыш. Нашел на дороге. Бросить не мог, все же дитя человеческое. Бросить — все равно, что убить.

— Ты такой добрый? — интересно, может Пророк над всеми так иронизиру-ет? Или что-то действительно знает о его — Скитальца — прошлом?

— Добрый — не добрый, а грех за смерть невинного младенца брать на свою душу не намерен. У меня их и без того немало.

— Хм... Наверное... Давно он у тебя?

— Пара недель.

— На нем накидка с узорами клана Длиннорога.

— Тебе виднее. Я в этом не очень разбираюсь.

— Всех Длиннорогов вырезал клан Чикама.

— Так он сирота? — спросил Скиталец, хотя и сам прекрасно знал ответ на этот совсем не обязательный вопрос.

— Трудно, наверное, путешествовать с таким маленьким ребенком за спи-ной — Пророк ушел в сторону от вопроса, который посчитал риторическим.

— Он парень неприхотливый. Лошадей не боится, даже наоборот. Только вот с питанием... Варю ему бульон из мяса, редкую кашу из крупы. Ему мо-локо нужно, а купить его трудно. Если и есть у кого — продают неохотно. Бо-ятся меня, что ли?

— Сочувствую, — сказал Пророк. — Но мы отвлеклись. Ты ведь хотел у меня что-то узнать? Не так ли?

— Да, конечно.

— Слушаю.

— Пророчество — насколько оно реально?

— Ты о чем?

— Я о пришествии хана Мати со Звездным Мечом в руке.

— А-а, — равнодушно протянул Пророк. — Я слышал о нем. Это не мое про-рочество — о нем известно уже много лет. Я считаю его вполне реальным. А по какому поводу интерес, можно узнать? Или?..

— Можно. Тебе — можно. Я представляю интересы одного влиятельного вельможи, который имеет династические претензии на трон в Стране Окру-женной Горами. Его претензии... Как бы так выразиться... Они достаточно весомы, да вот возможности их воплощения в жизнь оставляют желать луч-шего. Скажу откровенно — у него нет средств, чтобы нанять боеспособную армию. Поэтому он рассчитывает на союз с ханом Мати.

— Имя у твоего вельможи есть?

— Имя есть. Но, не проси, чтобы я его назвал. Сам понимаешь — если его услышат не те уши, то может быть предъявлено обвинение в государствен-ной измене. А это — эшафот.

— Понятно, — пробормотал Пророк. — Хочешь втянуть меня в политическую грызню?

— Помилуйте Боги, о Великий! Просто хочу кое-что разузнать, уяснить для себя. О нашем разговоре все равно никто не узнает, но в будущем и мой сю-зерен, и хан Мати, наверняка, будут тебе очень благодарны!

— Льстец и прохиндей, — беззлобно, как бы констатируя факт, сказал Про-рок. — Ну, и что же тебя все-таки интересует?

— Все. Вероятность того, что пророчество сбудется. Хан Мати — кто он и откуда, где его можно увидеть. Его меч, опять-таки... Почему он "Звезд-ный"? Сроки, когда пророчество может сбыться, насколько реально ожида-ние победы хана...Принцы Побережья тоже вояки не из последних! И так да-лее, и так далее, и так далее...

— Хм... Задал ты вопросы!.. Вероятность пророчества, думаю, очень высо-ка. Постоянная межклановая вражда уже нанесла этой стране такой урон, что ее продолжение приведет к угасанию всего народа. Кто-то должен это прекратить. Иначе... На счет сроков, ничего сказать не могу. Может, через год, может, через век. О хане Мати тоже ничего определенного не знаю. О реальном человека с таким именем я пока не слышал. Хотя, ты сам только что высказал неплохую мысль — имя не значит ничего. Мало ли кому придет в голову назваться этим именем... О мече... Было видение... У меня он ассо-циируется со льдом, холодным океаном, огнем... Наверное, ответ ты най-дешь в селениях охотников за морским зверем. Насчет итогов войны... Если объединятся все кланы — это тысячи мечей. Принцы Межгорья такой армии противопоставить ничего не смогут, кроме доблести своих воинов.

— Ну... Понятно. А имя Мати, что означает? Просто так имена ведь не присваиваются?

— По-моему, название какого-то растения. Не из наших мест, так что, не очень осведомлен. Это все, что я могу тебе сказать. И вообще, Скиталец, та-кие огромные проблемы не для меня. Спросил бы, кому муку продать или у кого купить железо, я бы растолковал. А это...

"Ну, нет, ясновидящий, — подумал Скиталец. — Ты знаешь значительно больше. Недаром так разболелась голова — два часа непрерывного экстрасен-сорного армрестлинга, попытки пролезть в чужие мысли и не пустить в свои".

— И на том — спасибо, о Великий! Да хранят тебя твои Боги! — Скиталец поднялся с кошмы, поклонился Пророку и подхватил под мышку Малыша. — Пошли, рыцарь, надеюсь, Волк тебе уже молока раздобыл.

— Скиталец, — раздалось за спиной. — Можно узнать о твоих планах?

— Зачем?

— Просто, если ты отправишься домой, то тебе мое благословение и поже-лание легкой дороги. Если же к охотникам за морским зверем, то хочу пре-дупредить — путь неблизкий и опасный. Мало того, что люди разные на пути могут встретиться, сама дорога очень и очень трудная — безжизненные хо-лодные пустыни, ледяные реки, огненные горы...

— Отговорить меня хочешь?

— Нет. Это не в моих силах. Ребенка жалко. Такого путешествия он не пе-ренесет. Чем ты его там кормить будешь? Там на многие дни пути живой души не встретишь — только дикие звери, и те нечасто. Оставь его здесь.

— В качестве раба?

— Смеешься? Какой из него раб! Он сам заботы требует немеряно, что тот господин. Это я по доброте душевной, и в благодарность за твои подарки хо-чу тебя освободить от обузы в пути.

— А что? Это неплохо. Только учти, я вернусь и проверю, не обижали здесь парня? И если что... Я его спас — я за него в ответе.

Пророк сделал едва заметный жест рукой, и возле Скитальца, как из-под земли, возник стражник. Он попытался взять Малыша за ручку, но не тут то было! Ребенок вцепился в полу куртки Скитальца и поднял невообразимый крик. Попытки оторвать его от одежды привели только к тому, что стражник с ругательствами затряс в воздухе укушенной рукой.

— Ладно, о Великий, — сказал Скиталец, беря Малыша на руки. — Он так орет, что грыжу себе наживет. Сделаем так: мы уедем рано утром, а его про-сто позабудем. Он спит долго и крепко.