На острие меча

Волкер достаточно долго молчал, сосредоточившись на миске, которая стояла перед ним. Какое определение у плохого сна? Какой-то кошмар, после которого долго не можешь отдышаться и найти в себе силы снова уснуть? Когда сниться что-то, что не можешь себе простить. Или что не суждено изменить...

— Вроде того, — снова отозвался Волкер, показывая, что не слишком хочет продолжать разговор. Он уже с намного меньшим энтузиазмом жевал то, что находилось в тарелке.

Можно ли отнести в ту же категорию "плохих снов" то, что снилось Аллену? К какой категории вообще относятся эротические сны? Подростковый всплеск гормонов, пожалуй. Но, даже понимание всех диагнозов ничуть не помогало справиться с симптомами. Аллен искренне надеялся, что хотя бы признание Канде даст достаточную эмоциональную встряску, чтобы привести его состояние хотя бы в какое-то подобие нормы. Но где там, все стало только хуже.

Так что, пожалуй, да. Его сны можно было классифицировать исключительно как "кошмары", учитывая то, кто был "в главной роли".

— Нужно с этим что-то делать. Как бы не стало еще хуже, — Ленали вздохнула. Она заметно переживала, и было совестно ее тревожить. Но пока что Волкер не мог сделать ничего. Аллен несколько виновато улыбнулся.

"Я влюблен в Канду. Куда уж хуже?" — мог бы ответить экзорцист. Но не был намерен обсуждать свое состояние даже с близким другом. Потому что внутри крепла уверенность, что от этого может стать только хуже. Сейчас он мог позволить себе сосредоточиться только на собственном состоянии, что позволяло хоть в какой-то мере держать все под контролем. По крайней мере, днем. Лишние "свидетели" заставят думать еще и о них. А его и так слишком настойчиво преследовало ощущение, что нервы вот-вот сдадут.

Больше всего раздражала собственная беспомощность, когда предает даже собственное тело.

— Я сегодня высплюсь, не переживай, — Аллен улыбнулся.

Это было уже слишком. Канда положил палочки на стол. По какой-то нелепой причине он чувствовал какую-то ответственность за это белобрысое недоразумение после той злосчастной миссии. Точнее сказать — после признания Волкера. В чем была причина, оставалось загадкой даже для самого мечника. Он машинально следил за тем, как ведет себя белобрысый, с самого возвращения. Может, все крылось в серьезном отношении к жизни и стремлении контролировать все и, как следствие, раздражение ко всему, что контролю не поддается. А может, просто в том, что Канда так ничего и не ответил на слова Волкера. Признания нельзя оставлять без ответа. Откуда взялся этот принцип Канда и сам не понимал, но он имел место быть и с ним приходилось считаться.

— Волкер, — Канда поднялся с места и, оправив униформу, повернул голову в сторону Волкера. Аллен медленно выдохнул. Раздражение внутри вскипело как-то разом, слишком хорошо он знал, что ничем хорошим обращение Канды к его скромной персоне не закончиться. — Пойдем, — мечник кивком головы указал на дверь. Вокруг быстро повисла тишина. Члены Черного Ордена оборвали свои разговоры и смотрели теперь только на Канду и Волкера.

— Куда? — предложение Канды застало седого врасплох, так что ничего лучше, чем просто спросить, Аллен придумать не смог. Мечник коснулся рукояти меча.

— В тренировочный. У меня сегодня настроение размазать тебя по стенке, Мояши, — проговорил Канда, обрывая разговор тем простым фактом, что мечник направился в сторону выхода, а говорить с удаляющейся спиной — сомнительное удовольствие.

— Меня зовут Аллен, — уже в тысячный, наверное, раз проговорил Волкер, не слишком заботясь о том, услышали его или нет. Все равно толку никакого. Но экзорцист поднялся и направился следом. И, как ни странно, оказался не одним таким. То, что все присутствующие в столовой направились следом стало понятно только непосредственно в тренировочном зале, в котором стало подозрительно тесно.

Впрочем, зрители продержались всего несколько часов, после чего стали расходиться. Тренировка, если можно было таковой назвать бессмысленную бесконечную драку, затянулась. Затянулась настолько, что солнце успело скрыться за горизонтом и уже по-зимнему обнаженные деревья порождали причудливые тени на стенах башни. Близилась зима, ее дыхание улавливалось в ледяном ветре, пусть до снега было еще очень далеко. Днем солнце все же грело достаточно, чтобы согреть покрытую инеем траву.

Но перемены в погоде меньше всего волновали Волкера, который под конец уже едва стоял на ногах. Взгляд замылился усталостью, но каким-то образом экзорцист все еще сдерживал нападения противника. Канда не давал даже вздохнуть лишний раз, не говоря уже о каких-то посторонних мыслях. Похоже, в этот раз мечник выкладывался если не на полную, то был близок к тому. И Аллен не без некоторого удовольствия отметил, что под конец движения Канды так же замедлились, что и позволяло уже уставшему Волкеру как-то отбивать его удары.

Когда все, наконец, закончилось Волкер мог адекватно думать только об одном — о том, чтобы добраться до своей комнаты и упасть в кровать. Как он преодолел расстояние от тренировочного зала до своей комнаты экзорцист не помнил. Однообразные коридоры напрочь стерлись с памяти, оставив только смутное воспоминание о том, как Аллен добрался до комнаты, кое-как стянул верхнюю одежду и упал на кровать, лицом в подушку, чтобы тут же уснуть. Кажется, еще даже до того, как голова коснулась подушки.

Проснулся Волкер только утром, когда над головой стал кружить Тимкампи. Знакомый потолок по какой-то загадочной причине натолкнул на мысль о том, что Аллен впервые за долгое время проспал всю ночь, не просыпаясь, и не видя никаких снов. Сон больше походил на бесконечное падение в темноту без каких-либо видений. И утром, не смотря на ноющую боль в перетруженных мышцах, Волкер чувствовал, что выспался.

Тренировки с Кандой стали постоянной практикой. Похоже, мечник вошел во вкус и не прочь был "размазывать по стенке" Волкера каждый день. После каждой тренировки у Аллена оставались силы только на то, чтобы добраться до своей комнаты и уснуть. Но постепенно вырабатывалась привычка. Да и Канда переставал быть настолько напористым. Постепенно с их тренировок пропали зрители, а меж тем бессмысленная драка становилась все больше похожей на настоящую тренировку. Канда делал замечания Волкеру, пусть и в резкой форме. Аллен огрызался, но мотал на ус и запоминал, переставая совершать те ошибки, которые имели место быть. Да и Канда, насколько Волкер мог судить, выносил какие-то уроки из происходящего. Удавшиеся однажды приемы Волкера на второй раз уже не имели успеха.

Постепенно Орден привык к такому положению вещей. Куда-то сами собой исчезли слухи, за ними стихли и разговоры. Тренировки Канды и Волкера вошли в обычный ритм жизни Черного Ордена.

* * *

По какой-то неведомой причине Акума испытывали какие-то нежные чувства к древним развалинам. Иначе какой резон постоянно объявляться в таких местах?

В этот раз это был огромный заброшенный город. Вряд ли в нем можно было бы найти хотя бы один полностью целый дом. Город был заброшен уже несколько веков, никто не мог точно сказать по какой причине и почему его не отстроили. Скорее всего, это просто не имело смысла. Намного проще поселиться в уже живом городе, чем пытаться вернуть к жизни старую развалину. Серые, обветренные и разрушенные водой и сейсмической активностью дома, давно исчезнувшие, прогнившие и истлевшие, деревянные перекрытия. От города остался только невнятный призрак. В который, словно в свой родной дом, невероятно вписывались мрачные тени Акум.

— Чистая Сила, активация! — то, что это ловушка, стало понятно сразу. Еще когда вместо обещанного в папке с информацией "одного Акумы" на руинах оказалось скопище из нескольких десятков, среди которых мелькали и твари более высоких уровней. Ни о какой Чистой Силе не могло быть и речи. Факты склоняли к тому, что несколько экзорцистов были заманены в заброшенный город с конкретной целью проредить количество членов Черного Ордена.

Возможно, этот расчет бы и сработал. Или экзорцисты, почуяв подвох, вызвали бы подмогу. Будь эта миссия поручена другим экзорцистам. Канда и Волкер сражались уже несколько часов. Они разделились, каждый последовал за "своим" Акумой второго уровня. Но были не настолько далеко, чтобы не слышать взрывы гибнувших Акум и выкрики, призывающие Силу, другого.

Вокруг была вода. Не то где-то глубоко внизу бил источник, не то просто место было самым низким в ближайшей округе и сюда стекалась вода. Но факт оставался фактом — пространство вокруг представляло собой ровную гладь воды, из которой торчали наружу ветхие постройки, несколько из которых рассыпалось, стоило Аллену от них оттолкнуться. Но более-менее крепкая опора все-таки была найдена. Волкер остановился, отбиваясь от длинных, похожих на черные цепи, тонких конечностей Акумы. Тварь пыталась схватить экзорциста, но пока что Аллену удавалось избежать ее цепких объятий. Но постоянная близость этих конечностей не давала возможности видоизменить руку и закончить все одним выстрелом в несоразмерно огромную голову Акума.

— Не для того я так долго добивалась второго уровня, чтобы какой-то жалкий экзорцист меня убил! — звонкий женский голос плохо вязался с уродливым лицом Акума. Если можно было бы назвать эту морду лицом. Она уже не впервые говорила о том, что никому не позволит себя убить. Она твердила это настолько часто, что Аллен успел привыкнуть к этим словам, как к белому шуму, и не обращать внимания.

Но все это стало уже порядком надоедать. Перед глазами стоял обезображенный призрак, прикованный к телу Акума цепью. Немое мучение, на мгновение отобразившееся на лице призрака, решило исход битвы. Аллен отвел руку в сторону, по руке от плеча до запястья волной пробежало изменение. Всего несколько мгновений, но их хватило, чтобы противник, оглушительно засмеявшись, протянул свои цепкие конечности. Одна из цепей оплела поперек тела, обжигая, оставляя на теле красные отметины, прожигая униформу. Аллен сжал зубы, пытаясь перебороть вспышку боли, от которой потемнело в глазах. Он поднял руку и прицелился. Еще одна тонкая конечность оплела ногу и потянула вниз. Аллен выстрелил уже в падении. Прогремел всего один выстрел, удар пришелся точно между глаз Акумы. А сам экзорцист скрылся под водой, не успев заметить того, как взорвался его противник, успев оставить на последок еще один подарок — мучительно сильной болью отозвались места прикосновения конечностей твари к телу. Волкер дернулся, пытаясь выплыть, но не успел. Ногу свело болью, а за ней и тело, по линии ожога, серпантином оплетающего тело, пробило ветвистой вспышкой, отдавшейся в мозгу болью, от которой потемнело в глаза. Аллен задохнулся от боли, выпустив весь воздух, который еще оставался в легких, и вдохнув вместо него холодную воду.

Сознание возвращалось неохотно, какими-то смытыми рывками. Но именно оно начало работать первым, когда все остальные системы организма все еще пребывали в задумчивости стоит ли им возвращаться к жизни или уже пора на покой. Сознание явно голосовало за возврат к этой бренной жизни, и, так как его голос был решающим, постепенно подтягивались и другие системы. В первую очередь очнулись тактильные ощущения. В спину упирались неровности обломка стены, но некоторый дискомфорт быстро исчез на фоне резкой боли, пронзившей ребра. Канда еще несколько раз нажал на ребра, чувствуя, что они едва ли не хрустят под его натиском. Но иначе добраться до легких было нельзя. Разве что предварительно вскрыв седого, но тогда ему точно не жить. Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия.

Мечник закрыл Волкеру нос и, наклонившись, резко выдохнул в приоткрытый рот.

Что-то чужеродное зашевелилось внутри, своей мучительностью заставляя возвращаться к функционированию все системы организма, что все еще сопротивлялись. Аллен судорожно вдохнул и резко сел, не сразу заметив, что отчасти мечник его рывком поднял. Экзорцист закашлялся, высвобождая из легких воду.

— Идти можешь? — Аллен, судорожно глотая воздух, несколько раз утвердительно кивнул на вопрос мечника. Канда забросил руку экзорциста себе на плечо и помог подняться. Уходить нужно было быстро. Мечник выдел еще десяток Акум, которые пока были в относительном отдалении, но могли нагрянуть в любую минуту. А сражаться седой пока не мог.

До укрытия они действительно добрались быстро. Аллен приходил в себя быстро, пусть дыхание все еще сбивалось и сердце бешено колотилось о ребра, явно до конца не веря, что его все-таки вернули к жизни. Канда отпустил Волкера. Белобрысый оперся о стену и, постояв мгновение, сел на пол. Слабость в теле пока уходить не спешила, хотя дыхание постепенно выравнивалось. Все-таки организму пришлось выдержать схватку с нелепой смертью и вернуться к жизни. Так что он имел полное право мстить экзорцисту слабостью за такое вопиюще легкомысленное отношение к своему организму.

Канда подошел к окну и выглянул, прикидывая, насколько далеко сейчас Акума и как быстро они найдут экзорцистов в одном из недоразрушенных домов.

— Ты... — дыхание сбилось и Волкер замолчал, сделав неуместную паузу в своих словах. Канда едва слышно цыкнул. И как-то слишком поспешно проговорил, заполняя образовавшуюся тишину.

— Я просто сделал искусственное дыхание, — мечник оперся о край окна, все так же глядя на руины.

— Я знаю, — так же несколько поспешно проговорил Волкер. И, еще раз вздохнув, чтобы восстановить дыхание, продолжил. — Ты спас мне жизнь. Спасибо, — на этот раз Аллен улыбнулся. Канда чуть повернул голову, поймав экзорциста в поле зрения краем глаза. И фыркнул, отходя от окна и так же, как и седой, садясь на пол у противоположной стенки.

— Додумался тоже, — мрачно проговорил экзорцист, поднимая тяжелый взгляд на Волкера, — Акум он всех порешил и после этого решил утонуть, — Аллен усмехнулся чуть шире.

— Ты прав, нелепо, — экзорцист пожал плечами. Канда криво усмехнулся и снова отвел взгляд, глядя куда-то в окно.

Это раздражало. Тот факт, что Волкер оставался абсолютно спокойным, в то время как Канда дергался едва ли не от каждой его фразы, пусть это и не было заметно. Казалось, что практически любые слова несут в себе какой-то неуместный двойной смысл, который может быть понят не правильно. Потому и свои слова мечник обдумывал порой слишком долго.

Это ведь Волкер признался. Он дал в руки другому информацию о себе, которая могла быть использована против него самого, пусть Канда и не опустился бы до третирования подобными фактами. Тогда почему проигравшим в этой ситуации себя чувствовал именно Канда?

— Ты спокоен, — несколько минут длилась полная тишина, прерываемая только свистом ветра где-то на улице. Аллен поднял голову на голос и какое-то время смотрел на мечника, не совсем понимая, что именно тот имеет в виду.

— А... так ты ведь уже все знаешь, — белобрысый пожал плечами, — чего дергаться?

Канда повернул голову и едва слышно раздраженно цыкнул. Открытый взгляд Волкера был последним, что мечник ожидал увидеть. Хоть бы тень какой-то неловкости или смущения. Но этого не было и в помине. Экзорцист смотрел открыто и прямо. И был совершенно спокоен.