Колодец лесной ведьмы

— Суженый мой, суженый, иголочкой пробуженный, мне в зерцале покажись, не таись, а появись!

В беседке стало тихо, слышался только треск разгоравшихся свечей. Девушки замолкли, любопытно заглядывая из-за плеча Айлины. Сама она напряжённо поедала глазами тени, скользящие в зеркале. Иголка принялась описывать круги, качаясь над отблесками свечей, сперва робкие, потом всё более широкие и уверенные, и Айлине показалось, что она видит чьё-то отражение. Нечеткое, размытое, колеблющееся, отражение не напомнило ей никого из знакомых парней. Светлые волосы и квадратное лицо, вот всё, что ей удалось разобрать. Айлина хотела было разочарованно опустить иголку, как вдруг мужское лицо сменилось ясным отражением чёрной усатой морды. Кот? Чёрный ведьмин кот! Вот ужас-то! Что это может значить?

Дарина нетерпеливо спросила, видно, заметив озадаченное выражение лица Айлины:

— Ну? Кого увидела?

— Не знаю, — пробормотала она, передавая нитку Варене. — Он не из деревни...

— Но ты его видела?! — возликовала Дарина. — Ах как это романтично: незнакомец приедет, влюбится в тебя и увезёт, может, даже и в город!

Айлина промолчала. Что тут романтичного? Неизвестно кто, неизвестно когда и неизвестно откуда... Ничего ей не дало это дурацкое гадание! Но Дара была настроена весьма решительно, поэтому подтащила Айлину к плошке с растопленным пчелиным воском:

— Давай, лей! Посмотрим, чем твой суженый занимается!

Дрожащей безвольной рукой Айлина плеснула тягучий жидкий воск в деревянную лоханку с водой. Скукожившись, тёмный жёлтый плевок затвердел почти мгновенно, и Дарина быстро выхватила кусочек из воды, завертела в пальцах:

— Странное что-то! Животное, это точно, а вот какое... Может, лошадь? Может, он посланец? Или армейский?

— Это овца! — подсказала бойкая черноглазая Наюшка.

— Сама ты, Найка, овца! — возмутилась Дарина. — Это или лошадь, или...

— Кот, — упавшим голосом продолжила Айлина. — Чёрный ведьмин кот.

Глава 6. Коты и иже с ними

Вечер в коммуналке начинался всегда одинаково. Хозяйка выползала из своей комнаты с шипением "Кис-кис-кис" и шла на кухню, чтобы наполнить кошачьи кормушки. В то же самое время очередная гастарбайтерша, обычно Таня или Оля, приходила сварить кофе в закопчённой турке. Литератор забегал вскипятить воду для лапши. Барсик и Мур-Мур, каждый в своём углу, поглощали сухой корм. Егор занимал стол у окна и работал, так как только в этом месте можно было поймать бесплатный вай-фай соседа сверху.

Но сегодня хозяйка задумала сварить украинский борщ. Похоже, у неё намечался праздник, потому что в обычный день жратвы было не допроситься. Сегодня на плите варился приличный кусок мяса, украинка принесла шмат сала, а сама старуха проворно кромсала истекающую соком свёклу на большой цинковой шинковке. Быстрая говорливая хохлушка вертелась тут же, в один момент чистя чеснок, в другой — потряхивая сковородку, где шипели в масле мелко нарезанный лук и натёртая морковка.

Егор страдал. Сосредоточиться было невозможно, мешала Таня (или Оля) со своим переливчато-звонким говорком, объяснявшая в деталях, почему цыбулю обязательно надо протомить, а свёклу ни в коем случае нельзя жарить на той же сковородке, что и лук. Мешал и восхитительный запах бульона и овощей со специями. Глотая слюну, Егор упрямо пытался работать, но добил его Барсик, вспрыгнув на колени и принявшись активно тереться мордой о руки.

— Ну и чего тебе надо, подлиза? — буркнул Егор для видимости, а пальцы сами собой погрузились в короткую, чуть жирноватую шерсть и принялись почёсывать загривок кота. Барсик замурчал, как маленький дизельный движок, и устроился на коленях Егора. Словно сами собой, его пальцы набрали в браузере фразу "Если увидел чёрного кота".

Варианты "Если приснился чёрный кот" он отмёл сразу. Не спал же он на улице рядом с Верой! А вот страничка с комами в ВК привлекла его своей непосредственностью. "Навещали бабушку (через год как она умерла) на кладбище и когда уходили вышла к нам черная кошка очень голодная и истощенная — я ее забрала к себе домой характер оказался как у бабушки (ершистая и гордая) ))))))) очень любим нашу Тамару" Блин, у него пока никто не умер, разве что только чувство к Насте. Или Настино к нему... "Чёрные и рыжие животные имеют свою наработку в древней магии. Энергетически сильные животные. Кстати рыжий это сломаный чёрный окрас. Присматриваю сейчас себе козу чёрную ведьму для порчиного молочка получения для. Однозначно сново ризеншнауцер для охраны и спорта появится. А вот над котом думаю... Кастрат разве что карты чистить сможет, как хранитель дома никакой. А не кастрат сплошной дурдом и вонь..." На этом комментарии Егор завис довольно долго, машинально почёсывая беспрерывно урчащего Барсика. Потом спросил громко:

— Бабушка, а Барсик кастрат?

— Чаво? — прикинулась глухой старуха, на миг прекратив елозить свёклиной по тёрке и глянув на Егора выцветшим голубым глазом поверх очков.

— Говорю, Барсика к ветеринару возили? Чтоб отчекрыжить хозяйство? — повысил голос, перекрикивая шкворчащую сковородку, Егор.

— Какое ще хозяйство, Горка? — бабка старательно прикидывалась дурой, но он точно знал, что она просчитывает варианты правильного ответа. Кто знает, может, Егор нашёл Барсику невесту, за которую полагается алиментный котёнок, которого можно выгодно продать... Или наоборот, хочет продать Барсика семье, где есть восемь кошачьих дам и кастрат будет в самый раз!

Хохлушка повернула красное лицо от жаркой плиты и посоветовала:

— Подывися пид хвостом, ти що, малэнький, чи що?

— Да неудобно как-то...

— Та що тоби кит зробыть? — удивилась она. — Чи боишся, що пошкрябае?

— Так если он мужик, то обидится. Засцыт всем обувь...

Появившийся в кухне литератор деликатно пробасил:

— Раз не сцыт, значит, кастрат. И добрый. А вот второй точно необрезанный.

— Обрезание и кастрация — две разные вещи, — ошалело заметил Егор.

— У кастратов тонкий звонкий голос. Ты его ущипни и послушай! — отстранённо посоветовал писатель.

— Нелюд! — возмутилась хохлушка. — Мучити тварину!

— Это зверь. Бездушное, бессловесное создание, — объяснил мужчина. — Хоть его убей, хоть целуй — толк один! Заботиться надо о людях. Вот я, например, гений, мастер слова, а живу в занюханной комнате с идиотами-соседями...

— Слышь ты, гений, а где твои гениальные книжки можно почитать? — с невинным выражением морды спросил Егор. Литератор высоко задрал подбородок и ответил:

— Я пишу по-настоящему гениальное произведение, философское размышление о нашей никчёмной жизни! И когда его издадут, я получу Пулицеровскую премию, как минимум! Если не Нобелевскую.

И, прихватив горячий чайник, он вышел с кухни. Хохлушка задорно рассмеялась ему вслед:

— Ага, а поки иж макарони з киоску ! Тьфу, козел!

Егор усмехнулся, всё ещё почёсывая кота по шее. Хозяйка внезапно выкрикнула:

— Нет уж! Не дам Барсика кастрировать! Котёнок от него дорого стоит! Этта ж настоящий русский голубой!

— Що? Педик що ли? — ужаснулась хохлушка.

— Русская голубая это порода кошек, — объяснил Егор, давясь со смеха. — У них серый окрас с голубым.

Хохлушка смерила его с ног до головы, явно не веря, но ничего не сказала. Хозяйка же пробурчала:

— Барсик педик... Никакого понятия у молодёжи нету...

— Ну, положим, с русской голубой вы тоже загнули, — вежливо ответил Егор. — Барсик красавец, но не породистый. Просто чёрный кот.

— Жив да був чорни кит за углом, — пропела хохлушка весело, явно довольная борщом и сексуальной ориентацией кота.

— Тьфу, дьявольское отродье! — с достоинством отреагировал вошедший в кухню писатель, выбросил в мусорку упаковку из-под лапши и уставился неприятным взглядом на Барсика. Тот чихнул, словно в ответ, грациозно спрыгнул на пол и удалился, прошествовав мимо литератора с видом сытой пантеры.

Егор хмыкнул, набирая в яндексе "Ведьма и черная кошка". Пролистав пару страничек с эзотерической чепухой, он наткнулся на любопытную фразу "Чёрный кот сам по себе не добрый и не злой. Он представляет собой связь с потусторонним миром и обычно является предвестником какого-то события, в котором его не стоит обвинять, как и благодарить"

Интересное кино получается. Значит, факт того, что он видел Барсика в городе, когда был с Верой, означает, что что-то случится... Вот только, что именно, кот почему-то не сказал! Решив, что в кухне оставаться больше нет никакой мочи, Егор покинул пропахшее насквозь ароматом лука, чеснока и варёного мяса помещение и углубился в тёмный, со скрипучим, некогда паркетным полом, длинный коридор. В туалете горел свет — видно было в широком окошке над дверью. Наверное, литератор не выключил. Егор усмехнулся и дёрнул ручку. Она поддалась, ага, значит, точно забыл!

Вспомнилось из детства, когда он жил с бабушкой и мамой в тесной, вонючей и полуразвалившейся коммуналке на Фонтанке... Все жильцы имели собственный выключатель в туалете, провод от которого тянулся прямо по стене в нужную комнату, собственный стульчак, висевший на гвоздике трёхметровой стены "кабинета", и собственный рулон бумаги, который всегда уносился с собой. И когда один из (взаимно ненавидящих друг друга) жильцов случайно забывал потушить лампочку после посещения туалета, соседка, из тех, что точно знают, сколько у вас пар трусов и куда девался ваш троюродный дедушка сразу после революции, обходила всех остальных обитателей коммуналки и шёпотом приглашала их воспользоваться оказией...

Пару секунд Егор боролся с желанием сделать точно так же, но всё-таки щёлкнул выключателем соседа и затворил дверь. Мужик не виноват в нелюбови к животным, это его родители так воспитали. К тому же, Барсик вполне взрослый кот и может сам за себя отомстить, благо пара ботинок литератора стоит на виду в коридоре.

Вечер прошёл между телефоном и кухней. Егор пытался дозвониться до Насти, чтобы хотя бы объясниться с ней, но она сбрасывала все его звонки — с мобильного, с домашнего, на мобильный, на домашний... На обиженных воду возят, легкомысленно решил Егор и вышел на зов старухи есть наваристый, пикантный и необыкновенно вкусный борщ. Оказалось, праздник и в самом деле имел место быть — день свадьбы хозяйки с единственным и теперь вот уже тридцать лет как почившим в бозе супругом.

После рюмочки-другой самодельной горилки, принесённой сентиментальной хохлушкой из нычки в комнате, старуха прошаркала в свою обитель и принесла портрет усатого и носатого еврея в старомодном костюме. Рассказала, как они познакомились на заводе (между прочим, оба ювелирных дел мастера!), как поженились и как въехали в эту коммуналку, которая была заселена вредными тётками за пятьдесят и совсем пожилым алкашом.

Егор подумал, что стоит предупредить хозяйку, чтобы не болтала о своей и мужниной профессии: ненароком подумают, что у неё запрятаны ювелирки под матрасом, и ограбят сдуру. Брать у бабки практически нечего, но ведь жалко её. Даже защититься не сможет, разве что кидать в грабителей своими боевыми котами...

В общем, вечер удался.

А в три ночи в мирно сопящей квартире раздался нервный звонок. Проснулся один лишь Егор. Старуха спала без задних ног, хоть из пушки над ухом стреляй. Хохлушка приняла на грудь слишком много градусов и отрубилась прямо за столом, пришлось Егору тащить дамочку в кровать. А литератор принципиально на звонки в дверь не отвечал.

Пришлось вставать и идти по коридору к старинным "воротам" — раритетным коммунально-квартирным двойным дверям с разным барахлом на полках сбоку во внутреннем загончике. Глазок уже давно замазали в пятый раз краской и никто так её и не смыл. Спрашивать "Кто там?" глупо — ответят "Я" или "Милиция", а как проверить? Так что Егор просто щёлкнул замком и открыл дверь.

На руки ему свалилась почти бездыханная и очень грязная Вера.

Глава 7. Верный способ

Когда Айлина проснулась, за оконцем было ещё темно, и она со вздохом закуталась поудобнее в тонкое одеяло. Петух не прокукарекал, можно полежать немножко, ожидая услышать, как он прочищает горло, поднявшись на самый верх настила. И заодно подумать над тем, что случилось два дня назад.

Гадание напугало Айлину. В зеркале мелькнуло лицо суженого, кстати, довольно симпатичное и доброе лицо, даже если она не разглядела деталей. А потом ей показался чёрный кот. В Триречье было много кошек, они стали единственной защитой перед крысами и мышами. Вальяжные коты днём лежали, развалившись, на пороге или на лавке, а в зимние морозы занимали почётное место на печи. Ночью все как один выходили на промысел. Считалось верхом неприличия кормить кота: животное должно охотиться! Хозяйки хвастались друг перед дружкой своими зверьками — у кого самый быстрый, а у кого самый ловкий.

Но чёрных котов в деревнях не было. Считалось, что они приспешники тёмных сил, противных Всемогущему, и живут в домах ведьм. Они имели силу вызывать дьявола и его служек. Все котята без единого белого волоска безжалостно уничтожались ещё до того, как открывали глаза. Наверное, поэтому уже давно чёрных котят в деревнях не рождалось.

Айлина повернулась на бок, слушая мерное сопение сестёр совсем рядом, и глаза её сами собой закрылись. И вдруг... Как гром с ясного неба, матушкин голос окликнул её:

— Айлюшка! Вставай, доча! Твой суженый приехал свататься и увезти тебя в далёкие края!

Она испуганно вскочила, принялась одеваться, путаясь в рукавах корсажа, спешно натягивая юбки и ошибаясь в их порядке. В голове птицами бились мысли: а что если суженый не дождётся и уедет без неё? Что если она ему не приглянется? Какой он из себя? Откуда он? Увезёт ли её на прекрасной повозке, украшенной ленточками и цветами, или прямо верхом на чудном горячем жеребце?

Наконец, бросив бороться с непослушными завязками и кое-как пригладив растрёпанные локоны, Айлина выбежала в светлицу. Суженый стоял спиной к ней, высокий, статный, одетый в странные узкие портки и рубаху без пояска, а на ногах у него были ботинки невероятного покроя из обернутой кожи. "Он богат, богат! — возликовала Айлина. — Только бы на лицо не был ужасен..."

Чёрный как смоль, без единого белого волоска, большой и упитанный кот показался на пороге, сел и принялся умываться, старательно вылизывая бархатную лапку и натирая ею мордочку. Зелёные искристые глаза смотрели с хитринкой, а может даже и насмешливо.

— Чур меня, чур! — осенила себя святым кругом Айлина, пятясь к выходу, и тут мужчина начал поворачиваться. Кот встал, выгнув спину, и глаза его блеснули нехорошим, злым светом. Но Айлина смотрела только на суженого — вот-вот она увидит его лицо!

Рыжий петух ворвался в горницу, горланя, как сумасшедший, хлопая крыльями. Айлина вздрогнула и села на лежанке. Свет заливал избу ласковым утренним сиянием. Хозяин птичника снова закукарекал, как ей показалось, над самым ухом, и Айлина потёрла ладонями глаза. Суженый, чёрный ведьмин кот — это было лишь сном. Ей всё же стало не по себе, и, поёжившись, Айлина принялась одеваться. На этот раз корсаж послушно сел на плечи, обнимая грудь, а юбки словно сами скользнули одна на другую, прикрывая грубые вязаные чулки. Волосы — длинные, кудрявые, цвета лисьей шубы в середине лета — безропотно подчинились деревянному гребню, сплелись, словно кружево, в тугую косу под ловкими быстрыми пальцами. Вытряхнув одеяло в оконце, взбив соломенный матрас и застелив всё аккуратно до ночи, Айлина вышла в светлицу.