Право на счастье (общий файл)

Сам виновник беспорядка беззастенчиво искал что-то в холодильнике, напевая под нос какую-то песенку.

— Потрудись все объяснить, — потребовала я у застывшего Дария. В одной руке он сжимал надкушенный батон, второй тянулся к холодильнику.

— Эм, да вот, — промямлил он, — Я тут позавтракать решил, — Дар вытянул с холодильника колбасу, вернее то, что от нее осталось. Целая палка за одну ночь превратилась в маленький огрызок.

— Не лопнешь? — спросила я, показывая на надкусанный батон.

Дарий оценивающе посмотрел на остатки колбасы, и даже не утрудивши себя ее чисткой, вгрызся в попку.

— Нам пофле шмены. Тьфу, — видимо надо было все-таки почистить, — Нам после смены ипостаси кушать хочется.

— Я заметила, — бедненький борщ, я ведь его даже не попробовала.

Дарий проследил за моим взглядом и улыбнулся, — Прости, но так вкусно было.

— Кошмар какой-то, — я села на табуретку. — Вообще-то я просила объяснить, почему ты так уверен, что с родителями все будет хорошо.

— Ваша дача находится на территории наших союзников, и это оказалось для нас приятным совпадением. Лишние жертвы нам ни к чему, поэтому пока гончие не разнюхали и не узнали, кто именно дал нам приют, мы внушили твоим родителям мысли об отдыхе и вуаля. Правда мама у тебя упрямая, потребовалось немало усилий, чтобы она приняла эту мысль.

Еще бы, мы сами, когда собираемся на дачу, дня три маму уговариваем.

— А как же я? Спасибо за родителей, но, знаешь ли, мне моя жизнь тоже как-то дорога. Может еще не поздно их догнать?

Дар перестал жевать и внимательно посмотрел на меня

— А с тобой все немного сложнее, — я думала Дар продолжит, но вместо этого он вгрызся в батон и, судя по всему, собирался посвятить этому занятию все оставшееся время.

— Что? Я не понимаю, зачем я вам? — мое терпение лопнуло, когда закончив с одним батоном, он потянулся за другим. Ну да, есть у нас привычка покупать по два, а то и три штуки этого весьма вкусного хлебобулочного изделия.

Мне удалось опередить Дара. Схватив батона, я прижала его к себе как ребенка.

— Хм, — Дар попытался сцапать батон, но я ловко треснула его по рукам. Не больно и не сильно. При желании он мог увернуться, но вместо этого Дар наиграно надул губки и обиженно посмотрел на меня исподлобья. Великовозрастный ребенок!

Поняв, что на жалость меня не пробить, Дар пожал плечами

— Зачем ты нам? Ну...— Дар не сводил взгляда с батона, как будто специально старался не смотреть на меня — Как ты успела заметить, покушать мы любим, а так как на улицу выходить нам нельзя, то пополнением запасов будешь заниматься именно ты.

— Что? — я опешила. Дар сделал выпад вперед, вырвав с моих цепких пальчиков батон. — Значит, собой вы дорожите, а меня не жалко? Променяете, на какие-то продукты.

— Не какие-то, а очень вкусные и полезные, — Дар не стал уплетать второй батон, сделав из него большой бутерброд, намазав его маслом и сыром, — Пойми, нас они знают в лицо. Они ведь все равно днем на обычных людей не нападают, но если заметят нас на улице, то проследят за нами и...— Дар хлопнул в ладоши, — и все. А тебя они не тронут.

— Ты хотел сказать "пока" не тронут. Они могут узнать, что вы у меня?

— Теоретически да, но это маловероятно. Если бы они могли, то проследили бы сразу, а так есть шанс, что не найдут. Ты главное не выходи на улицу после захода солнца, — в который раз напомнил Дар, как будто я могла забыть то от чего зависела моя жизнь.

— Помню я, помню. Что будет, когда они узнают, где вы?

— Убьют нас и всех кто окажется у них на пути, — на кухню вошел Дем, забрал у Дара надкушенный бутерброд и, не брезгуя, съел его сам с фантастической скоростью.

Мне даже не предложили, а я, между прочим, тоже кушать хочу. Мой растущий организм нуждается в пищи, ничуть не меньше чем эти двое.

— Намек понятен, — мрачно проговорила я, — Чем же вы так не угодили своим "друзьям"?

— У нас свои правила, о которых тебе знать не надо, — ответил Дем.

— На кону не только ваша жизнь, но и моя. Я не хочу умирать, даже не зная за что, и имею право знать, ради чего я так рискую.

— Ты не в том положении чтобы диктовать условия, — заметил Дем.

— Но и вы не в шоколаде, — я не собиралась отступать.

— Мы не уверены что наши враги окажутся такими же бессильными перед твоим блоком, поэтому, чем меньше ты знаешь, тем лучше, — попытался немного объяснить Дар

— Лучше для вас, верно? Меня же вы вообще не цените. Вторглись в мою жизнь и решили, что вправе распоряжаться ею. Нет уж, я так не играю.

— А что ты можешь? — насмешливо спросил Дем.

Дар неодобрительно покосился на Демида, — Василиса, я не это имел в виду, для тебя тоже будет лучше, если ты будешь меньше знать. Поверь мне, я ведь тебя не обманул и освободил родителей.

— Только еще не известно какой ценой и для чего, — пробубнила себе под нос.

Дем хмыкнул, пробормотав: "Умная девочка" и снова открыл холодильник.

— А вы еще долго будете столько жрать? — не выдержала я.

— Фу, какое некрасивое слово жрать, — Дар снова надул губки.

— Обычно люди кушают, а вы именно жрете, — уверено возразила я, — Кто убирать все будет: посуду мыть, подметать пол от крошек.

— Угадай, — хмыкнул Дем, после чего демонстративно не глядя на меня и на весь беспорядок, развернулся и ушел в комнату.

Ну уж нет, золушкой я вам не нанималась.

— Ну, если учесть наше нестойкое положение и то что мы постоянно должны быть на чеку, то да, долго, — Дар улыбнулся. Он покосился на стенку, понизив голос, на грани слуха, произнес: — Не обращай внимание на Демида. Он всегда такой вредный, а с девушками его вообще клинит — строит из себя...

— Заткнись!

Дар подскочил, я же радуясь своей выдержке, лишь немного дернулась, недоумевая как Дем расслышал хоть что-то на таком расстоянии, да еще и через стену. Даже я с, находясь всего в паре шагов от Дара, с трудом услышала что он говорил.

— А ты не подслушивай! — крикнул в ответ, отошедший от испуга Дар. — Хух, — выдохнул парень, проведя ладонью по лбу. — Вот видишь, даже мне с ним тяжело, — громко произнес он, уже не заботясь о конспирации, — К тому же он тебя немного боится.

— Не боюсь, а не доверяю, — снова через стенку прокричал Дем.

— Слушай, это уже бесит. Хочешь поговорить — иди сюда, а если нет — сиди молча, только не мешай! — не выдержал Дар, гневно сверля взглядом стену, как будто мог видеть сквозь нее. Я же молча, наблюдала за перебранкой братьев, не вмешиваясь в чужой спор. Оно мне надо.

— Боится, не доверяет, какая разница...— продолжил Дар, но его снова перебил Дем.

— Большая!

Дар зло сжал кулаки, несколько раз глубоко вздохнул и продолжил: — Василиса, ты мне очень симпатична как человек

Я удивленно подняла брови, даже не зная что ответить на такое признание.

— И мне будет очень плохо если с тобой что-то случится.

Не представляешь, но мне тоже будет плохо. Себя как-то жалко, — мрачно подумала я, подозрительно глядя на Дара, ожидая от него какого-то подвоха.

— Ответь на один вопрос: до вчерашнего дня ты хоть что-то знала про оборотней?

— Конечно, — Дар напрягся, за стенкой подозрительно притихли, — Про вас сейчас практически в каждой книжке пишут.

— И все, больше нигде? — переспросил Дар, — Ты в этом уверена? — его глаза цвета ртути, казалось видят меня насквозь.

-Да что ты ко мне прицепился?— выпалила я, не выдержав его взгляда, — Да не знала я вас и знать не хочу! Где вы взялись на мою голову. Не, вы не оборотни, вы какие-то кровопийцы, причем энергетические. Да я после ваших милых разговоров, валерьянку баночками пью.

Дар вздохнул и молча, не обращая внимания на мое злое, красное от гнева лицо, взял веник и принялся подметать.

— И посуду после себя помой! — нагло напомнила я.

Дар молча принялся выполнять и эту просьбу, время от времени исподлобья кидая на меня встревоженные взгляды.

Как же кушать хочется. Вот бы сейчас курочки с майонезом и жареной картошечки. Нда, мечтать не вредно. — заключила я, проведя небольшую ревизию и обнаружив что кроме картошки, круп и одинокого бублика больше ничего не осталось.

Домыв посуду, Дар повернулся ко мне, прислонившись к столешнице.

— Успокоилась? — заботливо, едва слышно, как будто боясь спугнуть, произнес Дар.

— Да, — буркнула в ответ, все еще стыдясь своей истерики.

— Я понимаю, что тебе страшно, но и мы немного нервничаем. — Дар устало потер переносицу. — Только оборотни и ведьмы могут противостоять нашему внушению. На одну из нас ты не похожа. Остается только одно, — Дар замолчал, продолжая буравить меня взглядом.

— Ну спасибо. Называли меня по-разному, но ведьмой — это впервые, — попыталась пошутить, но Дар даже не улыбнулся и не извинился. Я вздохнула, — Да какая из меня ведьма

-Вот и я говорю, что никакая. Да и уничтожили их давно, вырезав всех. Возможно кто-то и выжил, но не думаю что надолго, — Дар улыбнулся, но это была не обычная веселая, добрая улыбка не сходившая с лица парня в течении дня. Сейчас она больше напоминала злой оскал, предвкушающий скорую расправу.

— Не думала, что ты так недолюбливаешь женщин.

— Да не в поле разница. Ведьма, ведьмак — это зараза, болезнь нашего мира, которую мы вырвали с корнями и отправили туда, где им и место, — парень сжал кулаки, на шее пульсировала вена, отбивающая ритм возбужденного сердца. — Они вторглись в наш мир, желая власти, сея смерть и разрушения. Мы остановили эту чуму, заплатив немалую цену: многие из нас остались там, за Гранью, многих они забрали с собой.

Дар говорил все громче, в голосе появлялись рычащие нотки. Я в страхе отступила назад, испуганная резким преображением парня. Веселый, задорный, добрый взгляд, сейчас стал взгляд безумца, устремившийся вдаль, углубляясь в пучину времени. Казалось, он видит былые битвы, сражения, потери и ощущает пьянящий вкус победы над поверженными врагами. Вся гамма чувств гнев, презрение, страх и радость промелькнули на его лице в эти томительные несколько секунд, показавшихся вечностью.

Дар выдохнул, перевел на меня взгляд, и я заметила в них тоску, годами сдерживавшуюся в душе. Настолько сильную и древнюю, что даже у меня защемило в груди, а в горле застрял ком от нахлынувших чувств. Не моих, чужих, но от того не менее сильных. Меня накрыла волна чужой боли, тоски и отчаянья от которой хотелось выть и рыдать.

Чужие воспоминания хлынули потоком, сметая мою собственную волю, мою защиту и блок как карточный домик.

Дар моргнул, разрывая связь. Мы уставились друг на друга, как будто впервые увидев. Дар со страхом, а я с нескрываемым восхищением. Меня удивило, как можно было столько времени держать эту боль в себе. Она годами разрывала его душу, жгла и рушила по частичкам. А он терпел, молча и гордо нес эту ношу, не желая делиться. Лишь мне, каким-то чудом, удалось увидеть настоящего Дара: трогательно нежного и сильного одновременно. Готового на все ради своих близких, друзей и любимой. Осознание всего этого пришло ко мне в те секунды, соединившие наши взгляды, души.

— Ведьма! — еле слышно прошептал он, оседая на пол. — Ты... мы... о какой кошмар, — он закрыл лицо ладонями, мелко вздрагивая от беззвучного рыдания. Все что он скрывал, все те чувства, которым он не давал выхода, и все те воспоминания, которые он хотел бы забыть навечно, сейчас прорвались наружу.

Я присела рядом с ним, положив ему на плечо голову.

— Дар, прости, — я взяла его ладони в свои и отвела их от лица. Пока я вытирала слезы, Дар смотрел куда-то вдаль.

— Этого никто не знал. Даже я скрывался от этого, боясь этих воспоминаний, делая все чтобы искоренить те чувства навсегда. Но ты, — Дар взъерошил себе волосы и повернул ко мне голову. — Я ведь тоже успел "увидеть" тебя. Ту, настоящую о которой даже ты еще не догадываешься и знаешь, мне интересно, что из этого получится, — я не понимаю о чем он говорит, но спросить не смею, боясь нарушить этот момент откровений, — Возможно, нам удастся все исправить.

— Дар, я не понимаю, — жалобно заныла. Дар провел рукой по моим волосам, убрал за ухо выбившуюся прядь.

— Я и сам не все понял, — пробормотал он, разглядывая мое лицо, как будто желая запомнить его в мельчайших деталях. — Ты другая, только Дему не говори. Он не должен знать о том что здесь произошло.

— А разве он еще не знает. У него же слух как у локатора.

— Не, он сейчас дрыхнет. Я слышу как он сопит.

— Так я...

— Все потом. Мне надо многое обдумать. Ты не против, если я немного побуду один?

— Д-да, — заикаясь ответила я, углядев в его серебристых глазах проблески зеленого пламени. Просить дважды не пришлось. Я как ужаленная подхватилась и, не оглядываясь, побежала в комнату.

На диване, свернувшись клубочком, спал кот. Я присела рядом, поглаживая рукой его пушистую голову. Кузя поднял голову и сощуренными, сонными глазами посмотрел на меня. Единственное родное существо, такое маленькое, хорошее. Я не выдержала и заревела, уткнувшись носом в шерсть. В голове снова и снова проносились обрывки воспоминаний чужой жизни. В них я видела Дара, его любимую и вместе с ними ощущала боль разлуки, навсегда разделившую два влюбленных сердца. Что именно произошло я не поняла: воспоминания сменялись очень быстро, и были похожи на череду быстро сменяющих друг друга ничем не связанных между собой картинок. Что либо понять с этого калейдоскопа я так и не успела, зато чужих эмоций нахваталась по самое не хочу.

Кот недовольно фыркнул, когда слезинка капнула ему на морду. Но он терпел все причуды хозяйки, чувствуя, что сейчас очень нужен ей.

Выплакавшись, я благодарно чмокнула пушистика в нос. С чувством выполненного долга тот зевнул, перевернулся на другой бок и закрыл глаза, погружаясь в сон. Я легла рядом, завидуя беспечности Кузи, не знавшего что такое боль и страх от потери близких. Хотя кто его знает.

Происшедшее на кухне не выходило с головы, пугая и восхищая одновременно.

Он назвал меня ведьмой, той которую боялся до дрожи и ту которую ненавидел всем сердцем. Ведьмой забравшей его любимою.

Нет, я однозначно ничего не понимала. Оборотни, ведьмы, все это казалось страшной сказкой, в которую я, наподобие кэрроловской Алисы, попала по нелепой случайности.

Размышляя, я и не заметила как уснула, истощенная и уставшая от недавно пережитого. Снились мне кровавые битвы прошлого, Дар облаченный в сверкающие латы. В руке он сжимал осиновый кол. Но причем тут осина, если сражался он против ведьм и ведьмаков, а не вампиров? Это осталось для меня загадкой, так как сон грубо прервали звуки выстрелов и победоносный крик Дара: — Умри, зараза!

Я подскочила и ошалело закрутила головой, но не увидев рядом с собой парня с занесенным осиновым колом, успокоилась. Фух, это ж надо такому присниться, — я нервно хихикнула, коря себя за испуг.

Кота рядом не оказалось, видимо отоспавшись, он пошел на кухню пополнять потраченные калории. Хорошо ему, корм есть, жаль только для людей он совершенно не съедобен. Один раз ради интереса попробовала его бубки, потом весь день ходила с бутылкой минералки пытаясь, запить послевкусие оставшиеся после дегустации.