Хроники Эллизора. Часть 2. Сокрушение башни

Амбулатория при Совете Закона никогда не пустовала. Пусть Эллизор — один из самых безопасных и стабильных кланов, но эллизорцы тоже люди, а этим самым людям, как известно, свойственно болеть и даже порой умирать. Уровень медицинских услуг в послевоенном мире крайне невысок, однако, как правило, не всё зависит только от наличия или отсутствия медикаментов или квалификации врача: кое-что зависит ещё и от доброго слова и сострадания к больным со стороны другого человека, можно сказать, что и медицинского персонала. С тех пор как два года назад амбулаторию Совета возглавила дочь рыбаря Александра — Белла, смертность в Эллизоре заметно снизилась. Белла всегда умела найти утешительное слово для каждого больного, для любого человека, волею случая или, напротив, вследствие закономерной болезни попавшего в амбулаторные стены. Особенно целительным это оказалось для нескольких престарелых больных, находящихся на постоянном иждивении Совета и требующих не только каждодневного ухода, но и просто утешения. Не всем труженикам амбулатории нравилось существование этой палаты для престарелых, но содержание и общий уход за таковыми — требование Закона Эллизора, и, понятное дело, никто против подобного рода практики прямо возразить не мог. А с тех пор как во главе амбулатории встала Белла, вообще не умер ни один из представителей старческой палаты, что само по себе было удивительно.

Белла заглядывала к старичкам каждый день и старалась со всеми поговорить, каждого подержать за руку или погладить по голове. Завсегдатаи палаты к этому так привыкли, что, случись Белле, пусть и редко, отсутствовать в амбулатории хотя бы день, они в один голос начинали утверждать, что день 'сегодня совсем никакой'.

В то утро обычным порядком Белла наведалась к старичкам, уделила всем внимание и уже собралась бежать дальше, как вдруг одна из иждивенок Совета, жена бывшего главного стражника Корнилия, спросила:

— Беллочка, дорогая моя, я слышала, что из Маггрейда к нам прибыл человек в качестве посла. Ты бы, лапочка, расспросила его о моём муже. Где ему ещё быть, как не в Маггрейде? А то уже три года ни одной весточки...

И откуда только эти старички всё знают раньше всех?

— Хорошо, я постараюсь узнать! — сказала Белла.

'Может быть, этот посол что-нибудь знает и об Оззи?' — взволновалась она.

За три года они ни разу не виделись. Было лишь несколько писем от Оззи и рассказов его отца, Леонарда, который год назад посещал Маггрейд, — и, конечно же, влюблённые страшно соскучились друг по другу. Что касается стражника Корнилия, то он просто-напросто волею отца Оззи был за свои преступления изгнан из Эллизора, и вся общественность при этом сошлась во мнении, что Леонард обошёлся с ним милостиво, ведь за вскрывшиеся нарушения Закона Корнилия вполне могли приговорить к смертной казни. И это, не говоря уже о том, что его больную жену Леонард взял на полное иждивение Совета.

Чаще всего Белла задерживалась допоздна, но в тот день не вытерпела и ушла раньше. Леонард находился у себя, в Совете, корпел над бумагами, и Беллу беспрепятственно пропустили к нему. Он радостно приветствовал невесту своего сына, но попросил минутку подождать, пока закончит дела. Белла с некоторой жалостью посмотрела на Главного хранителя: за последнее время он заметно осунулся и постарел. Да и немудрено: дела с Законом в Эллизоре застыли в одной мёртвой точке. Насколько понимала Белла, Совет хранителей никак не мог решить проблему с восстановлением подлинного текста Закона. Такого рода, мягко говоря, неурядица ныне считалась одной из тайн Закона, однако по каким-то удивительным причинам эта тайна была известна слишком многим в Эллизоре, в том числе и Белле.

— Можем вместе попить чаю, или, если хочешь, возьму бричку, и поедем вместе домой, — сказал Леонард.

Белла отказалась от чая, но согласилась прокатиться вместе с хранителем на бричке.

— Да, прибыл тут из Маггрейда один господин, — ответил Леонард на вопросы Беллы, когда они отъехали от здания Совета. — Но только, думаю, тебе не надо к нему обращаться напрямую. Давай немного подождём, я присмотрюсь к нему и сам попробую узнать, как там Оззи.

Белла смущённо молчала.

— Ты же, наверное, понимаешь, что из Маггрейда кого попало не пошлют: у них свои тайные цели... Маггрейд не может желать нам блага, поэтому со всеми их представителями мы должны быть осторожны...

Леонард говорил и понимал, что слова подбираются какие-то не те: слишком правильные, казённые, что ли. Ему самому не нравилась собственная речь, но поделать с этим он ничего не мог.

Белла слушала-слушала и вдруг разрыдалась.

— Простите, простите, дядя Леонард, — говорила она сквозь слёзы, — но я так соскучилась... так соскучилась по Оззи! Иногда мне кажется, что я больше не выдержу! А недавно мне приснился очень страшный сон: как будто на него напало ужасное чудовище! — И Белла расплакалась ещё сильнее.

Леонард, как мог, пытался утешить её, но на душе и у самого было тревожно.

Глава 5

Чтения Якова в Эллизоре

Общая служба стражи в Маггрейде в последние годы была подвергнута ротациям и переброскам с объекта на объект. Вероятно, это вышестоящее начальство решило, что страже вредно долго задерживаться на одном месте, дабы не привыкать и не расслабляться, поэтому рядовых стражников часто тасовали, как колоду карт в казино. Бывший глава стражи в Эллизоре, а теперь рядовой стражник Маггрейда Корнилий за три последних года побывал в разных местах, но в Вирленде оказался впервые. Вообще о Вирленде шла своеобразная молва: почти весь объект под землёй, тепло, хорошая кормёжка; а главное, несмотря на строгую секретность, всё же удаётся иногда чуть-чуть расслабиться, потому что Вирленд, как муравейник, имеет много ходов-переходов и бесхозных помещений, так что в этом муравейнике можно иногда и выпить, и перекинуться в картишки. Правда, говорят, плохо с женщинами, потому как со стороны им доступа нет, а из местного персонала почти все недоступны. Впрочем, Корнилию выпивка была 'заказана', потому что пить он не умел и тут же срывался в запой. К слову, в столице Маггрейда у него завелась знакомая вдовушка, так что новое назначение в Вирленд он воспринял равнодушно.

Магируса он повстречал на третий день службы и в первый момент не узнал его. Старый эллизорский учёный, невзирая на морозный день и лёгкую одежду, прогуливался с каким-то очкастым лысым типом по специально отведённой для этих целей площадке. Они что-то оживлённо обсуждали. Корнилий шёл со стороны контрольно-пропускного пункта, когда и подумал, что одна из фигур на площадке для прогулок ему явно знакома. Уже внутри комплекса, спускаясь по бесчисленным лестничным пролётам (лифтом стража могла пользоваться только на подъём или при выполнении прямых служебных обязанностей), Корнилий вспомнил, где раньше видел этого человека. Да, это ж тоже эллизорец! Это учёный, друг хранителя Леонарда, исчезнувший из Эллизора во время той самой эпопеи с Чужестранцем, которая стоила тогдашнему Главному хранителю Анасису жизни, а Корнилию — изгнания из родного клана. Впрочем, можно сказать, что тогда он ещё легко отделался. Леонард, как ни крути, благородный человек! Это Корнилий вынужден был признать, ведь тот даже принял в амбулаторию Совета его, Корнилия, больную жену. И это после того, как Корнилий оказался виновен в убийстве любимого слуги и друга Леонарда, не говоря уже об учинённом Анасисом заключении и судебном процессе. Правда, многие люди на такого рода ответное благородство воспламеняются ещё большим гневом, но Корнилий всё же не из таких полных идиотов.

Да, Леонард обошёлся с ним благородно, но и что теперь с того? Рвать, что называется, пуп и пытаться заслужить прощение всё равно бессмысленно. Или для прощения и возвращения в Эллизор нужно сотворить нечто великое и героическое в пользу родного клана? Корнилий же просто выживал, плыл, так сказать, по течению. А что он ещё мог в Маггрейде? Элементарно проживал свои уже немолодые годы — сколько их ещё там оставалось? Правда, все эти три года после того рокового запоя (какой, впрочем, его, наверное, и спас) Корнилий держался и не брал в рот спиртного, лишь изредка, когда совсем уж припирало, принимал доступные в Маггрейде наркотики. Но вот последний месяц Корнилий начал с беспокойством ощущать, что близится время нового запоя, а этого не любят нигде — что в Маггрейде, что в Эллизоре. Пока он ещё держался, но внутренняя напряжённость явно возрастала. Встреча с Магирусом всколыхнуло нутро Корнилия, и он понял, что его куда-то уже несёт, что естественный ход событий, его движение по течению, если внимательно посмотреть на скорость этого потока, изменились.

Теперь имело смысл понять, что делать дальше. Корнилий всегда старался быть осторожным, но сейчас в нём проснулось и засвербело жгучее нетерпение: а вдруг эта встреча с Магирусом не случайна, вдруг это поможет разорвать так безнадёжно сомкнувшийся круг вещей? И всё же спешка здесь не к месту — нужно было присмотреться и к Магирусу и к тому, что делается вокруг.

Яков, а ныне господин посол Маггрейда в Эллизоре Болфус, сидел в гостиной своего родного дома. Он наотрез отказался от слуги и всю стражу распорядился оставить в казарме Высшего Совета, поэтому камин растопил сам и сам же приготовил себе кофе. Большая керамическая кружка с щербинками по бокам, знакомая Якову с детства, сохранилась, как и вся утварь в доме, и теперь он пил из этой посудины кофе, пытаясь понять, щемит ли у него хоть немного сердце по отношению к собственному прошлому или нет. Похоже, что всё-таки нет. Все эти детские воспоминания для Якова были неприятны, тягостны. Не любит он себя прежнего, вот что. Из-за этого Яков даже не спешил спуститься в подвал, где, вероятно, сохранилось много различной магической атрибутики, оставшейся от его матери Деоры. Но сам по себе такого рода предметный ряд мало занимал Якова, ведь ему повезло стремительно вырасти из коротких магических штанишек и побрякушек, из которых в принципе выкарабкиваются далеко не все те, кто считает себя сведущим в оккультных науках и практиках.

Яков глянул в окно, и ему сделалось зябко, несмотря на жарко растопленный камин: там, на улице, шёл снег. Настоящий, крупными хлопьями снег, какого в Эллизоре, наверное, не видели уже очень давно. Некоторое время он смотрел на буйство белого цвета за окном и пытался понять, нравится ли ему эта новая для него природная картина. Вероятно, всё-таки нравилась.

На столе лежала книга, подаренная Варлаамом. Яков вновь открыл её и задумался. Книга включала в себя несколько различных древних текстов, большинство из которых имели явно философско-теоретический характер и являлись сложными для понимания. Во всяком случае, Яков ощущал, что ему просто не хватает элементарной образовательной базы, чтобы адекватно всю эту философию воспринимать. Ну что такое общая школа Эллизора? Это далеко не довоенный университет прошлого.

Яков вздохнул и ещё раз перелистал книгу: оглавление отсутствовало, и лишь случайно его взгляд зацепился за начало повествования, которого он раньше не замечал.

Подлинная история чёрного рыцаря, графа и магистра Гвидо де Кулака,

составленная одним из его учеников и найденная в библиотеке одного из монастырей Прованса, перемежаемая личными записками магистра от первого лица

Будущий магистр Гвидо происходил из небогатой, но довольно благородной аристократической семьи, чей старый замок в Провансе до сей поры показывают как местную достопримечательность. Юношей Гвидо жил романтическими настроениями и, подобно многим его круга молодым людям рыцарского происхождения, мечтал прославить своё имя ратными подвигами. Вскоре такая прекрасная возможность ему представилась, когда по всей Европе прозвучал очередной призыв оградить Иерусалимское королевство от захвата и порабощения неверными. Гвидо дал обет Пресвятой Деве, что не вернётся в родной Прованс до тех пор, пока опасность захвата иноверцами Гроба Господня не будет устранена, и отправился сражаться с нечестивцами. Он быстро приобрёл славу бесстрашного и благородного рыцаря. Правда, во время неудачной схватки на границе с Египтом меткая сарацинская стрела впилась ему в плечо между пластинами защитных лат, а следом Гвидо оглушили камнем, запущенным с помощью пращи, и он, будучи некоторое время без чувств, чуть не умер от ран и жажды в пустыне. Его подобрал один из местных бедуинов, который, как видно, желал при удобном случае получить за него выкуп или хотя бы продать в рабство. У этого бедуина была дочь Анур, не очень красивая, но умная и расторопная и, ко всему, унаследовавшая от своей покойной матери многие тайные знания и умения. Анур воспылала к раненому рыцарю сильной страстью и сделала всё, чтобы приблизить его к себе. Это ей удалось: никогда ранее до этого не знавший женщин, Гвидо жил с ней как муж с женой и тоже к ней сильно привязался. Она же открыла ему многое из сокровенных знаний, какие ей были доступны. Дальше произошла трагедия, потому что один из рыцарских отрядов собратьев-единоверцев Гвидо ворвался во владения бедуина и освободил пленённого Гвидо. Сам бедуин и его дочь Анур были при этом убиты. Гвидо чуть не сошёл с ума от горя, но его освободители посчитали, что всё это не более чем следствие былых ран и тяжкого плена. Когда Гвидо пришёл в себя, то поступил разумно: скрыл от всех происшедшие с ним перемены и внешне продолжил вести себя так же, как подобает рыцарю-христианину, хотя с момента гибели своей возлюбленной Анур фактически перестал им быть. Иная страсть завладела сердцем рыцаря: он желал обрести всю полноту тайных знаний и всю, какая только возможна для человека, магическую силу!

Не исключено, что именно это стремление привело его в число доблестных рыцарей ордена Храма Господня. Сам магистр так рассказывал о времени своего пребывания в ордене: 'Конечно, я и раньше знал об этом благородном ордене, но не считал себя достойным быть в числе его рыцарей. Не знаю даже почему, но большинство из них во главе с Верховным Магистром отнеслись ко мне с огромным доверием. Я, впрочем, также жаждал их доверие всецело оправдать. В то время я ещё искренно надеялся, что на пути общепринятого служения можно достичь силы и высшего знания в не меньшей степени, чем путём иных практик, частично открывшихся мне через мою почившую Анур. Естественно, что я скрывал от своих собратьев эти мои тайные стремления, продолжал храбро биться с неверными и выполнял другие поручения ордена, но постепенно я начал понимать, что на самом деле орден представляет собой не совсем то, что может показаться извне. Когда у меня возникли эти подозрения, я был допущен к истинной тайне ордена и сделался его полноправным посвящённым членом. До сих пор не могу забыть тот решающий разговор с Верховным Магистром ордена. Наверное, чего-то подобного я ожидал, но тем не менее тот разговор превзошёл все мои ожидания.

— Мой юный друг! — сказал мне Магистр. — Я знаю, что ты храбр, верен и пытлив! И я мог заметить, что ты ищешь большего, чем имеешь, и ты действительно этого большего достоин! Готов ли ты выслушать и принять от меня настоящее предложение этого большего? Не смутится ли твой разум и не устрашится ли твоё сердце? Тот, кто жаждет большего, — жаждет силы и власти. Но власти совсем не той, которой ищут сильные мира сего, — это всё прах и тлен, потому что есть власть гораздо более сильная и полная, однако она требует от человека очень серьёзных жертв! Готов ли ты к этому?!