Ищейка. Генетический сбой

— Ты что, подавляешь свои способности таблетками? — Вцепившись в суть, тут же задал

очередной вопрос Гриша. — Какими? Что ты принимаешь?

— Чудовищную, седативно — болеутоляющую помесь. Она помогает моим мозгам не

взорваться от переизбытка чужих мыслей в моменты послабления. Результат который будет, если их не принимать, ты имел счастье лицезреть воочию. — Неохотно пояснила я.

Взяв в руки первый лист, я посмотрела на грузного мужчину под пятьдесят, с внушительным

пивным пузом и лоснящимися глазками — Чумаков Сергей Петрович, пропал 27 января 2014

года. Чуть отпустив ментальный контроль, я закрыла глаза и сосредоточилась на толстяке, почти сразу «учуяв» не живой, глубоко специфический запах. Картина последнего момента

жизни была смазана и дергалась так, что подробности рассмотреть не получилось.

— Этого в живых нет и достаточно давно. — Вынесла я вердикт, отложив листок в сторону и

потянувшись за другим. Это была 15-и летняя девочка, Лисичкина Тамара Константиновна, которая пропала прошлой зимой. От снимка веяло таким страхом и болью, что я

прочувствовала ее как свою. Руки свело судорогой, которую впрочем почти сразу отпустило.

На ней пришлось концентрировать дольше, чем на толстяке, ибо я не могла определить ее

текущий статус.

— Странно. — Поделилась я, стараясь не поднимать на опера глаз. — Вроде жива, но только

внешне.

— Что это может значить? — Как опытный экзаменатор, уточнил Миронов.

— А хрен его знает! — Стараясь уловить предшествующий эмоциональному опустошению

жертвы момент, призналась я. — Но над девочкой долго измывались, в половом плане. Может

статься, что на данный момент она где-нибудь в психушке и я не могу через эти горы

лекарств пробиться.

— Угадала. — Тихо признался Гриша и по голосу было явственно слышно, что дело доставило

ему не мало неприятных дней, оставив в памяти красочные подробности. Такие дела

заставляют переосмысливать свои жизненные ценности. — Давай дальше.

Я послушно положила листок с фотографией девочки к толстяку Чумакову и взялась за

следующий. Мое состояние можно было сравнить разве что с ажиотажем гончей на охоте, когда след взят и осталось принести хозяину радостную весть, а заодно и вдоволь

порезвиться, загоняя жертву. В своих силах я впервые за все 23 года не сомневалась и это

пьянило. Это дарило иллюзию собственного превосходства.

Следующим был мальчишка 10 лет, которого я среди живых не ощутила — Утесов Илья

Николаевич, пропавший в 2013 году. Утешили только предшествующие этому обстоятельства

— подскользнулся на обрыве и упал в речку, захлебнулся. Здесь картина была на удивление

яркая и четкая, так что сомневаться не приходилось.

— Он утонул и никакого криминала тут нет. — Отложив листок, я без понукания взялась за

следующий. На сей раз мне попала в руки фотография молодой женщины, Анастасии

Васильевны Молотовой, пропавшей в конце 2015 года. Горло сжало, словно в него вцепились

чужие руки и воздух стал медленно выходить из легких. Состояние паническое, когда

бьешься в руках палача и одновременно понимаешь — это конец, никто тебя не спасет. Никто

не придет. Смерть женщины была насильственной, но я видела мужские руки, сделавшие это.

— Ее задушил мужчина, у которого вся рука разрисована в каких-то иероглифах. -

Рефлекторно поглаживая горло, севшим голосом поделилась я с опером. — Может муж, или

любовник, но знала она его довольно хорошо.

— Муж. — Подтвердил Миронов, по-прежнему не сводивший с меня внимательного взгляда.

Следующим на очереди был молодой парень — Синичкин Эдуард Михайлович, пропавший в

начале 2016. Здесь было не в пример легче — парень был жив.

— Этот сам нашелся. — Не без облегчения произнесла я, спустя долгих пару минут, в ходе

которых я воотчию лицезрела то, о чем говорила. — Пил в какой-то компании стремной, а

потом провал... Может память потерял?

— Потерял. — Снова подтвердил Миронов. — Давай дальше.

И так одного за другим все 30 человек, из которых в живых осталось только трое — алкаш, изнасилованная малолетка и находившийся в рабстве у психически больной женщины

мужчина. К горлу от такого обилия смертей подкатывал ком, а голова, не смотря на принятые

таблетки, снова начала болеть.

Заново поставив чайник подогреваться, я разминала затекшую шею и ноющие лопатки.

— Это удивительно! — Наконец произнес Миронов, сверкая в предвкушении глазами. — Ты хоть

понимаешь сама, какое это чудо, что ты можешь так видеть?

— Наряду с плюсами есть и куча минусов. — Качнула я головой, с недовольством улавливая

восторг опера. — Например, я могу не выдержать объема или эмоций, с которыми приходиться

сталкиваться. А уж про ментальный щуп и говорить нечего, потому как если я не буду жрать

свои колеса, он просто напросто раздавит меня пластом чужих мыслей и желаний, заставляя

воспринимать их как свои собствнные.

Открыв окно настежь, я вытянула руку под моросящий на улице дождь, почувствовав

облегчение, сродни тому, как если приложить холодное к ожогу. Ковыряние в деталях чужой

жизни всегда изматывает и чтобы восстановить утраченный резерв сил, мне проще всего

обратиться к природным силам, ну или на крайний случай остаться на продолжительное

время в одиночестве. Сегодня одиночество мне не грозило и я с радостью вдыхала

прохладный воздух, наслаждаясь после увиденного умиротворением.

— Судя по всему, я твое тестирование прошла, так что теперь ты как честный человек просто

обязан помочь мне с Петренко. — Получив свою порцию душевного спокойствия, я вернулась

к разговору.

— Ты уверенна, что она жива? — Вопросом, в котором больше звучало утверждение, ответил

Миронов, и тут же добавил. — Признаться, это существенно облегчает задачу.

— Но совершенно не говорит о том, где ее искать! — Возразила я. — А если за ней ходил не псих, а специально кем-то нанятый человек? Деталей этой связки я, увы, не вижу! К тому же знала

и боялась она его давно, а вот в ее тесное окружение он не входит. О чем это говорит?

— Что у Петренко могли быть и случайные знакомые, нет?

— Она его боялась, Гриша! — Замотала я башкой. — Понимаешь? Я искала его следы на ее

страницах в соц сетях — случайные или явные и ничего! Словно тень, а не человек, который

появлялся только за ее спиной. Неужели девушка, тем более такая молодая, никому и словом

не обмолвилась о странном типе, который ходит за ней по пятам?! Пусть не родителям, но

молодому человеку, подружкам, да кому угодно!

— Я прошерстил всех подружек, и институтских, и с салона, и даже из дома, где она жила, но

ни о чем подобном ни одна не заявляла! Наоборот, все как одна заявляли, что Ольга была

ответственной, компанейской и открытой. Вообщем, душка, а не человек... — Кисло отозвался

Миронов и не моргнув глазом поставил свой пустой бокал передо мной, в тонком намеке.

Выключив чайник, я заново налила два бокала, сделав себе чуть крепче.

— Может же быть вероятность, что он мог попасть где-то в случайный ракурс во время таких

прогулок за ней! — Прикуривая новую сигарету, предположила я. Выход должен быть, его не

может не быть! — В тех же самых магазинах стоят камеры наблюдения!

— Но оснований для ковыряния в них у меня нет! — Размешивая сахар, заметил Гриша. — Да и

не станет ни один магазин хранить записи с камер больше недели, это дохлый номер.

Я задумалась, пытаясь найти к делу подход. Вообще, увиденная лично мной Ольга Петренко

не производила впечатления серьезной, вдумчивой женщины, которая способна таить в себе

такую информацию, не поделившись даже малой толикой опасений хоть с кем-нибудь из

своего окружения. Да и странно это, скрывать ходящего за тобой мужика, которого ты ко

всему прочему безумно боишься.

— Может этот мужчина связан с кем-то из родственников, поэтому им она ничего не говорила.

— Задумчиво произнесла я. — Но должна быть хоть одна душа, которая знала о ее подозрениях.

Просто может оказаться так, что в круг допрашиваемых тобой эта самая душа не попала, в

виду своей случайности.

— Ты имеешь в виду случайное откровение? Кстати, у тебя пожрать нет ничего? А то чего

пустой кофе глотать?

Вздохнув, я поднялась с насиженного места и открыв шкафчик над разделочным столом, вытащила початый медовик, который брала для Варьки поза-позавчера. Гриша ложкой

отделил необходимый ему кусок, ничуть не чувствуя неловкости, присущей людям в

малознакомой обстановке.

— Так что ты имеешь ввиду, под случайностью? — Набив полный рот, спросил он.

— Ну если предположить, что подружкам и родственникам говорить было ничего нельзя, то

может статься, что она поделилась опасениями с людьми, с которыми например давно

прекратила общение. Может же такое быть, что она случайно встретила какого-нибудь

старого-старого знакомого и под давлением нервов и неожиданности поделилась своими

опасениями. Может такое быть?

— Может. — Прошепелявил Миронов, путем не открывая рта. — Но тогда придется шерстить

еще связи предшествующие сегодняшнему дню. Ты кстати не видишь более подробных

примет мужчины? Ну, наколки, например, или уродливые родимые пятна, или...

— Я не вижу лица, потому, что девушка жива, но своего похитителя безумно боится. Ее

эмоции стоят выше наблюдательности. И к слову, предугадывая твой вопрос — места я тоже

не вижу. Картина довольно смазанная, но опять-таки из-за страха. — Говоря откровенно, сообщать Миронову такие детали, это равносильно признанию в собственном бессилии. Но

если мы хотим девочку найти и желательно побыстрее, то придется быть откровенной. Хотя, какая она девочка, всего на три года младше меня — не такая уж и маленькая...

— Плохо конечно, — Отряхивая крошки с рук, с горестным лицом кивнул Миронов, — Но это все

же лучше, чем ничего. Зерно истины в этом есть — девушка молодая, активная, не в меру

амбициозная, не могла она в себе все держать и надо этого случайного попутчика найти, которому истина о преследователе случайно открылась. Глядишь, выйдем таким образом на

похитителя. Тебе, раз ты умеешь читать чужие эмоции и мысли, предстоит со мной заново

обойти всех ее подружек. Ну и молодых людей исключать тоже нельзя, мало ли чего...

Да, раз к делу нельзя подойти с конца, придется идти с начала. В этом есть свои плюсы и

минусы, ведь пока мы будем вникать в жизнь 20-и летней студентки, можем потерять время, которое для нее очень дорого, если удерживающий ее мужчина психически болен.

— Кстати, — Мне в голову пришла мысль, которая все это время, с момента получения дела, сидела на задворках, а теперь вылезла, — почему заявление родители написали, а к нам тетка

пришла? Разве у нее родители не имущие?

Миронов допил свой кофе и наглым образом покусился на мое, разламывая себе очередной

кусок медовика.

— Да обычные у нее родители! — Отмахнулся Гриша. — Мать соц работник с огромным стажем, отец начальник фирмы по снабжению мед оборудованием. Соц работники сама знаешь какую

зарплату имеют, а вот у отца все-таки гос контракты с больницами страны — насколько я

успел увидеть, не бедствуют, но и не писают в золотой унитаз. А вот тетка это другое дело —

та еще 15 лет назад за немца замуж вышла и этот несчастный немец скончался через 5 лет

брака, оставив вдове солидный капиталец. Та вернулась на малую родину и открыла тут сеть

салонов красоты, одним из которых и является «Мадьяр». Интригующе, правда?

— Скажи, Гриша, а родители ее тебе хоть за два месяца звонили? — Затушив окурок, поинтересовалась я. — Все таки срок большой...

— Звонили, интересовались, — Кивнул Миронов, наконец перестав терзать несчастный торт и с

довольным видом откинувшись на спинку стула. — Но активным можно назвать период в

первые 3 недели, потом начинается тихое ожидание новостей. Так что, последний раз я

разговаривал с четой Петренко в конце апреля.

«Не слабо» — хмыкнула я про себя, особенно если учесть, что на дворе уже середина мая.

Нормально ли это? Кто их знает, может они тихо, по-домашнему переживают и не звонят

только потому, что уверенны, что наша милиция все равно никого не найдет в силу своей

расхлябанности и непрофессиональности. Но лично мне с ними переговорить очень

хотелось, хотя бы для того, чтобы понять, какая атмосфера царила в этом семействе. Может

это не пригодиться, но поможет мне составить об этих людях свое мнение.

— Завтра, — Кинув быстрый взгляд на часы, Миронов нахмурился, — А точнее, уже сегодня, поедем с тобой в институт.

— И к родственникам! — Вставила я.

Миронов идею обдумал и на лице его появилась улыбка.

— Да уж, интересно, как они отреагируют на новость о частном детективе, нанятым их

родственницей. Обрадуются наверное...

— Угу. Тем более, что придем мы с тобой под ручку...

Это предположение вызвало у нас обоих улыбку, за которой в той или иной степени

скрывалось подозрение — а почему, собственно, родители, чья дочь пропала еще 2 месяца

назад, даже не звонят оперу, который занимается поисками, чтобы справиться о результатах?

5.

Утро началось в половине седьмого, когда от грозы сработала сигнализация на машине и мне

пришлось в спешном порядке вставать, чтобы не перебудить наш тихий дворик. А когда я

посмотрела, какой водопад за окошком, сон как рукой сняло. Постояла, покурила, задумчиво

смотря на всполохи молний и пришла к выводу, что надо вставать окончательно, ибо смысла

ложиться обратно просто нет — в восемь часов надо быть у Миронова.

На лестничной клетке я натолкнулась на Вареньку, которая сидела на корточках,

облокотившись о стену. Вид у нее был более, чем не выспавшийся.

— Привет. Тебя в школу подбросить?

— Не надо. — Угрюмо ответил ребенок, не поднимая на меня глаз. — Меня туда без родителей

все равно не пустят...

Стараясь скрыть изумление, я присела рядом, мучительно подыскивая слова помягче.

Родителей у Вареньки вызывать просто бессмысленно, ибо ее маман по пути умудриться 3

раза напиться.

— А в чем дело? Ты подралась с кем нибудь из одноклассников?

— А то ты не знаешь! — Неожиданно вспыхнула девочка, хлюпнув носом.

Глядя на ее сжатые кулачки, в совокупности с дрожащими губами, я постаралась унять

неконтролируемое чувство справедливости и внять доводам рассудка, который требовал

объяснений, для полноты картины.

— Догадываюсь, конечно, но я все таки не экстрасенс. — Улыбнулась я. — Поэтому можешь

смело рассказывать и будем думать, как тебе помочь.

— Не надо мне помогать! — Вяло огрызнулась Варенька, ожесточенно вытирая слезы в уголках