Слотеры: Плоть И Камень

Конечно, это было глупо!

Причем даже не потому, что Мастера не взял освященный кусочек сандалового дерева, угодивший в голову, так что об обычной стали и говорить не приходилось. Глупо — потому что надо было делать выводы из случившегося. Мое болезненное приземление на пол и дага, так легко перекочевавшая к Мастеру, должны были навести на определенные размышления... но я был слишком раздосадован тем, что потерял оружие...

Мастер отбил мою атаку, почти не напрягаясь. Он держал дагу в левой руке и отражал ее тонким клинком, предназначенным только для нанесения колющих ударов, все мои удары и выпады. Маньяк действовал ей даже более небрежно, нежели иной аристократ вилкой. Рана же на голове затягивалась прямо на глазах, а кровь, залившая было лицо и грудь, впитывалась кожей, словно губкой. Он был неуязвим.

— Ты не понял, Сет Слотер?

Дага оттолкнула мою руку со шпагой и с невероятной быстротой ужалила в открывшийся бок. Камзол тут же начал пропитываться жаркой, пахнущей серой кровью Слотера.

— Сдохни!

Я попытался распороть горло Мастера коварным финтом, и тут же получил еще один быстрый и болезненный укол в плечо.

— Ты ничего не понял! У меня твое тело! А с ним — все твои навыки! Твои умение и мастерство. Даже твой Талант! Я могу предугадать любой твой удар, замысел, прием. А, кроме того, я ведь еще и Мастер Плоти. Я немного перестроил эту несовершенную оболочку. Так что я плюс к этому еще и сильнее и быстрее тебя на порядок. Ха! Я могу разнять тебя на куски! И, наверное, сделал бы это...

Пока он говорил, дага еще дважды уязвила меня — в предплечье и бедро. Первая полученная рана кровоточила особенно сильно, поэтому в какой-то момент я поскользнулся в лужице собственной крови и упал на колено. Шпага Тора-бесоборца в последний раз описала дугу и лязгнула о клинок даги. Точным выверенным движением Мастер поймал удар на перекрестье кинжала и одним поворотом запястья, вырвал оружие из моих рук.

Я был посрамлен.

Я, Сет Слотер, один из лучших бойцов Ура!

— ...да, раньше я бы сделал это. — продолжал наслаждаться звуками своего голоса Мастер Плоти. — Но теперь у меня к тебе другие чувства. Ты не поверишь, но я отныне люблю тебя. Мы ведь теперь почти братья, Сет Слотер. Даже ближе, чем братья. Мы одно целое! Я тебе докажу это.

Я все еще не мог смириться с тем, что вот так вот просто был разделан под орех — избит, обезоружен, поставлен на колени. Я убивал чудовищ. Десятки! Сотни! От моих ударов умирали вампиры, оборотни, вурдалаки. Я убивал и тех, кто был пострашнее привычной всем нежити — созданий из ирреальности, порожденных чьим-то больным воображением. Я всегда побеждал! Я даже свернул шею волкодлаку в рукопашной, на что не был способен не один смертный, даже легендарный Тор-Бесоборец! И чтобы теперь я был побит вот так просто — одной левой?! Когда Мастер Плоти протянул руку, чтобы взять меня за одежду, я в последней попытке достать его, взвился с колена, пытаясь воткнуть в горло маньяка один из метательных стилетов, незаметно выдернутых кончиками пальцев из потайных ножен на рукаве.

Конечно же, он поймал мой удар в замахе. Железные пальцы стиснули мое запястье с такой силой, что я едва не взвыл от боли.

— Пррроклятье!

— Ошибаешься, я принесу тебе свое благословение, Сет Слотер. Я воздам сторицей за зло, которое ты хотел причинить мне! Я докажу тебе, Сет Слотер, как мы близки.

Хватка усилилась. Чувствуя, как рвутся, сминаемые беспощадной клешней ткани, я разжал пальцы, и стилет зазвенел по камням. А Мастер продолжал сжимать запястье с силой тисков закручиваемых трудолюбивым гномом. Я прокусил губу до крови, не желая унижать себя криком. Чего он добивался?! Кости захрустели, сминаясь и дробясь под безжалостным натиском.

А потом я увидел, что происходит. Пальцы мастера входили в мое запястье, перетекали в него, словно струи вина из сосуда в сосуд, сплавлялись в неделимое целое, и вот уже вместо двух рук торчит одна нелепая культя, трясущаяся в отчаянных конвульсиях.

Он был прав. Мы становились одним.

— О, боги!

— Да! Да, Сет Слотер! — восторженно взвыл Мастер моим голосом. — Боги!

Я вдруг обнаружил, что повторяю их за ним слов в слово.

— Мы будем богами! Дважды Слотер, Дважды Древняя Кровь — сейчас! А потом — мое и твое искусство, помноженное на мощь всего нашего Клана, которая перейдет ко мне благодаря Единителю... О! Нашей силе покорится весь подлунный мир, не говоря уже об Уре, Блистательном и Проклятом. Это будет триумф Плоти над магией, сталью, наследием! Сначала мы закончим Существо, а потом...

"Нет" — попытался сказать я, но язык уже не повиновался. Моя рука и рука Мастера уже срослись почти до локтя. Два тела становились одним, и я чувствовал, как воля Мастера исподволь подминает мою, вытесняет мое сознание, глушит голос разума, мятущийся в паническом ужасе.

— Мы будем одним!

Я все еще стоял на коленях, и Мастер склонился надо мной. Мое собственное лицо, уже почти не обезображенное выстрелом, нависало надо мной сверху и скалилось мне моей же ухмылкой. Взгляд все еще был чужой — безумный и темный, но я осознавал, что через несколько мгновений этот взгляд тоже станет моим. Где-то в глубине угасающего сознания даже мелькнула нелепая и абсолютно неуместная мысль о том, что это хорошо — посмотреть на мир чужими глазами...

И тогда я сделал последнее, что еще мог сделать.

И за миг до конца испытал небывалый триумф.

Я выхватил из закрепленных под мышкой ножен Дагдомар и, прежде чем Мастер успел помешать мне, вонзил его себе в грудь. Боль была ослепляющей! Серебро куском льда вошло в рану и медленно таяло в ней, сочилось агонией. Жидкий ледяной огонь разносился по жилам нестерпимо быстро, терпеть его стало невозможно. Шесть рун на лезвии шесть раз проклятого кинжала ожили, развернулись, бестелесными щупальцами поползли внутрь, спеша отыскать, опутать и пожрать душу.

Мастер хрипло кричал. И я кричал. Один крик на двоих, из двух глоток.

— Ты прав, — кашляя кровью на рукоять из берцовой кости оборотня, успел сказать я. — Мы действительно стали одним.

Вслед за тем надвинулась тьма.

Все исчезло.

* * *

Возвращаться к свету было куда труднее, нежели падать во тьму. И боли было больше. Я даже спросил себя, где все эти люди и нелюди, которые многое отдали бы за счастье перерезать горло Слотеру? Сейчас в таких доброхотах ощущался острый недостаток.

Скосив глаза, я обнаружил рядом Аниту. Легкий озноб охватил меня с ног до головы. Стало не только мучительно больно, но и мучительно страшно. Неужели чокнутая ведьма превратила меня в одного из своих ходячих трупов?! Нет! Только не это! Что угодно, но только не это!

— Нет-нет, племянник. — словно прочитав мои мысли, встрепенулась Анита. — Я тебя не тронула. Вот если бы успел окочуриться — другое дело! А так Кэр вылечил тебя, заживил все раны и даже вернул руку, благо, что материла для ее создания хватало с избытком.

Я с трудом поднял руку и с радостью обнаружил на ней пальцы. Свои это, или сделанные Кэром я понять так и не сумел.

— Но... как он смог? За ним никогда не водилось подобных навыков.

— Они же стали одним. — раздался откуда-то сбоку голос Джада. — Мастер Плоти превратил Камень-Сердце в часть себя, но и сам он стал при этом частью Кэр-Кадазанга. Когда он... ушел... Замку, досталось все его искусство. К счастью, для овладения им Кэру не потребовалось много времени. Ты здоров, а он теперь, возможно, сможет излечить и Веру... если, конечно тебе это интересно.

— Значит, затея Морта все-таки удалась. Мы едва не выпустили чудовище, способное, без преувеличения, пожрать весь мир, но бредовая затея моего шестилетнего сына удалась!

Я стал смеяться. Потом просто хохотать. Но трястись от смеха было больно, поэтому скоро мне пришлось потерять сознание. Правда, перед тем, как смежить веки и погрузиться в беспамятство, я успел сказать Джаду, чтобы он ждал счет — самый большой в его жизни. И пообещал, что для его выплаты ему придется воровать на протяжении почти 70 лет. А то и больше.

Что на это ответил Джад, я уже не услышал. Кажется, что-то вроде того, что за столь ничтожный срок он ничего не успеет.

конец