Федералист

— Но, может, оно и к лучшему, — насквозь деловым тоном заявила она. — Давно говорила: не смешивай разные деловые предприятия. Потом разобраться сложно, откуда и что пришло. Земля отдельно, завод и торговля тоже. Пусть у каждого свой управляющий на жалованье — и достаточно.

— Ладно, пойду переодеваться к обеду, уже четвертый час.

— Не забудь, — сказала она быстро, — обязательно требуется на собрание подъехать завтра, раз уж появился.

Как мне это осточертело! Согласно статусу уклониться от состояния в приходском совете местной церкви никак нельзя. Время от времени приходилось еще и на их мероприятиях присутствовать, будто мало иных забот. И вечно жужжат в уши насчет моих работников. Привезенных из Африки рабов положено правильно просвещать и читать им Библию при невозможности посещения церкви. Я даже специально построил церковь в поместье и пригласил пастора: пусть занимается прямыми обязанностями. Так принялись ныть про не посещающих собрания с проповедями. Загоняй-де силой. Да плевать мне на вероисповеданье сервентов и наемных мастеров! Если они хорошие трудяги, безразлично, откуда прибыли, хоть из этих... как их... Филиппин. Пусть они будут магометанами, иудеями или язычниками, лишь бы создавали прибыль имению. От их веры мне никакого ущерба. Она не лезет в чужой карман и не буянит. Принуждение сделает лицемерами и не добавит желания трудиться. Напротив, заставит искать пути к уходу.

— Конечно, — смиренно согласился: в таких вопросах с женой не спорю. Семейная жизнь — всегда мелкие уступки, главное в принципиальных вещах не ссориться. Пока удавалось.

Мы сидели у догорающего костра, возле замерших в тени фургонов и лениво жующих лошадей. Большинство семейства отправилось спать. Песни и пляски не для кого устраивать, а с дороги устали. Мне тоже почтения не требовалось, поэтому с легкой душой остался в малой компании, лениво обсуждая всякие мелочи. Рольф не собирался сообщать точного нахождения золота, я — давать опрометчивых обещаний заранее. Неизвестно еще, как повернется будущее. Земли те пока принадлежат индейцам, и вряд ли они обрадуются приходу белых. А драгоценный металл — отнюдь не каменный уголь. Желающих набить карманы будет множество, включая самих работников. Сначала нужно все очень хорошо обдумать и посоветоваться со знакомыми индейцами.

— И как это — лудить? — Любопытство в Вики хлестало через край. Может, и не стоило ее с собой брать: приходилось все время следить, чтобы не лазила по фургонам и не ушиблась. Все же она еще мала самостоятельно носиться по холмам. И так ожидает очередная выволочка от Элизабет, но не взять ее, услышав просьбу, не мог. Слишком редко и недолго бываю дома.

— Вредная работа, — очень серьезно принялась объяснять Эмили.

Она и сама не так давно вышла из детского возраста, но смотрелась совсем иначе. Дорога и тяжелая работа наложили на девушку заметный отпечаток. Но кость у нее широкая, крепкая. Когда-нибудь станет уважаемой матроной, из тех, что сидят в узловых точках путей и служат скрепляющими звеньями родов. Уж очень обстоятельная и знающая. Да и с выдумкой. То шляпы делает, то кастрюли паяет.

— С бачка сначала кислотой снимаем ржавчину. Потом кладем в кислоту цинк, кладем в нее олово, ставим на огонь, оно нагревается, и этим мажем — это мы уже начинаем лудить. Потом промываем бачок от кислоты, чистим его щетками... — Говоря, она постоянно демонстрировала оттирание песком, прикладывая заметную силу, или, осторожно открывая пузырек с кислотой, давала понюхать.

— Разное приходилось слышать о той степи, — сказал я Рольфу лениво.

— Разговоры, — он пренебрежительно махнул рукой. — Невозможно представить, насколько безбрежные просторы. Я и не думал, что такое бывает. В Англии и Франции все кругом распахано и поделено, а там буквально месяцы можно идти — и пустота. Только дикие животные.

— Бизоны.

— А, — возбужденно вскричал он, — то другое. — На юге есть иное, гораздо более странное и интересное. Наверное, какие-то испанцы потеряли коров, и вроде бы они не скрещивались с бизонами, а сами по себе размножились. Буквально сотни тысяч одичавших бродят по равнинам. Ты же знаешь лонгхорнов1, выращиваемых на юге кастильцами. Эти точно такие же. У большинства коров и быков размах рогов достигает шести-семи футов, у старого огромного быка вожака стада рога частенько раскидываются на добрых девять с лишним футов. И человека не считают хозяином. Огромные, легко впадающие в ярость и готовые атаковать подошедшего близко. Запросто подденут на рога, а затем спокойно продолжат щипать травку.

# # 1 Длиннорогий (англ.) — порода скота.

— Ну и что за радость в таких животных?

— Ты не понимаешь. — Рольф в азарте позабыл даже именовать меня уважительно милордом. — Земля там практически бросовая, документы испанские власти выправят моментально. На побережье не пустят, а в глубине степей — как у нас земля Луизианы. Вроде бы принадлежит монархам, а на самом деле никаких властей. Долина Нуэсес плодородна, воды вдоволь. Коровы остаются стадным скотом, хоть сорок раз одичавшие. Любой может наловить сколько угодно и продать их в городах возле моря.

— Если тебя не забодают насмерть и не затопчут, можно ужасно разбогатеть, — скептически поддержал я его. — Все так просто, и никто до тебя не догадался. Хочешь, угадаю? Там водятся многочисленные вооруженные индейцы, почему-то считающие эту территорию своей. С огромным удовольствием тебя прикончат, а вещи присвоят. Потому испанцы и раздают легко разрешения селиться, ведь долго там никто не продержится. Непременно заявятся за чужим имуществом. Так, нет?

На самом деле про тамошние земли я слышу не первый раз. Вояжеры забирались иногда очень далеко, а огнестрельное оружие и железные инструменты высоко ценились у любых племен. Более того, Иоахим Рибовски по старой памяти заглядывал иногда, закупая товары. На наших общих трофеях он неплохо развернулся, организовав собственную артель на юге, и не считал нужным утаивать подробности. В отличие от добывающих и выменивающих меха пушных зверей, на севере его деятельность даже поощрялась администрацией Соединенных Королевств. Вооружая индейцев во владениях Католического величества2, они мешали тамошним испанским поселенцам спокойно жить, создавая угрозу.

# # 2 То есть короля Испании и прочих земель. Официальный титул.

— Можно подумать, это нечто новое, — недовольно заявил Рольф.

Подошла и уселась рядом на поспешно подстеленный сюртук Вики, прислонившись спиной ко мне. Вот не помню, чтобы себя так вел в детстве, но я лет с шести был уже почти помощник. Либо возле отца, либо возле старшего брата на подхвате, и постоянно чему-то ненавязчиво учили. Полезному и нужному в хозяйстве. Просто посидеть и по праздникам не очень выходило. Чем старше становился, тем больше обязанностей. Моя девочка даже собственного пони чистит в основном назло матушке. Той не нравится подобное времяпрепровождение ребенка из приличной семьи. А я ничего плохого не вижу. Хоть при необходимости без слуг сумеет обойтись. Запрячь, обиходить. Силенок пока маловато правильно затянуть, но это придет с возрастом. Будет знать лошадей — пригодится.

— В том-то и дело, — сказал я, обнимая дочку, — что нет. Все это уже было и, видимо, будет в дальнейшем. Стоит заключить соглашение с одним племенем — и ты тут же оказываешься в конфронтации с другим. Оказывается, они воюют не первое десятилетие. Исключений не бывает.

Рольф принужденно засмеялся.

— Говорят, раньше равнины были почти пустыми. Лошади у индейцев тоже появились не так давно, наверняка от тех же испанцев. Если продали, сами себе на голову сделали огромные проблемы, но скорее случайно потеряли, как и коров. Прежде они кочевали, перевозя груз на собаках и собственной спине. Псов приходилось кормить добытым мясом. С появлением лошадей выросли расстояния кочевок и дальность охотничьих и грабительских рейдов. Для немена1 они стали путем к могуществу. Они происходят из шошонов, — продолжил Рольф, — но давно отделились. Сначала заключили союз с родственными по языку ютами, а размножившись, стали властвовать на огромной территории. Но у них, совершенно верно, есть враг, поселившийся на равнинах раньше, — апачи!

# # 1 Команчи.

Точнее, как говорил Рибовски, их полно, временами отличающихся. Есть паломас, куарталехос, пинксис, карланас, сьерра бланкас, хикарильяс, пелонес и липанс, и вовсе не считают себя одним племенем, хотя и родственными группами. Война идет уже добрых два поколения, и апачи, видимо, проигрывают. Сегодня пришельцы имели огромную империю, которая охватила Великие Равнины от долины Рио-Гранде до речных долин Миссисипи и Миссури, и они смотрели на север и восток как на рынки сбыта, источник получения богатств, союзников и дальнейшего возвышения собственного могущества.

Надо сказать, я почти наверняка один из немногих, имеющих представление о размере территорий и границах вне колоний. Спасибо Бэзилу с его многочисленными рассказами и сомнительными идеями. Иные могут оказаться страшнее оружия. Но не использовать полезное глупо. Специально плачу за сведения и карты. Единственная существующая на сегодняшний день помимо моих, выполнена в масштабе 1:2 000 000 экспедицией почти столетней давности. Не удивительно, что карты огромная редкость, и многие образованные люди запросто путают реку Миссисипи с Миссури. Даже мои очень приблизительные знания дают лучшее представление, чем это картографическое убожество. Миссисипи почему-то удаляется куда-то на запад, расстояние между южной оконечностью озера Мичиган и ближайшей точкой на реке оказывается в два с лишним раза больше, чем на самом деле.

— Ты ведь нарисовал маршрут? — спросил Рольфа.

Тот замялся.

— Да ладно, — сказал я небрежно, — свои секреты держи сколько угодно. Остальное покажешь, раз договаривались.

Он без особой охоты полез в сумку. Заранее приготовил, но не отдавал без напоминания. Наверняка там страниц не хватает, где маршрут мимо золотых мест. Ох, уж эти хитрецы.

И опять вспомнился Рибовски. Он прямо утверждал: основная причина бесконечной войны на равнинах — во время теплых сезонов апачам необходима речная влага для оросительных систем на маисовых полях, а команчам нужна приречная трава и вода для их растущих лошадиных табунов.

Не менее яростной была борьба и зимой, поскольку на открытых местах не найти корма для лошадей и топлива обогреться. Привязанные к земле фермеры-апачи были беззащитны перед своими конными соперниками, превращавшими огражденные земледельческие деревни в смертельные ловушки. А значит, превращались в ищущих союза с белыми. Колонистам было бы выгодно взять под защиту более слабых и вытесняемых, к тому же возделывающих землю и уже поэтому способных встроиться в новые отношения. К сожалению, наш монарх не позволяет нормальное заселение земель, и серьезной поддержки апачам не дождаться.

— На самом деле, — сказал Рольф, вручая бумаги без особой охоты, — немена торгуют с испанцами пленниками. У кастильцев какие-то дикие юридические заморочки, не позволяющие держать в рабстве крещеных индейцев. Но люди нужны в немалом количестве и с большим удовольствием приобретают "индиос барбарос", то есть диких индейцев. Особый упор делается на запрет покупки, продажи и владения индейскими рабами, но колонисты Новой Мексики скрывают незаконный оборот под маской "рескате" (выкуп или обмен). Они приобретают пленных индейцев у кочевых племен, якобы спасая их от жестокого обращения и язычества. А затем вместо просвещения, — он усмехнулся, — спокойно продают и используют по своему усмотрению.

— А вот это очень плохо, — невольно хмыкнул я. — У них кроме желания нахватать побольше народу для продажи ничего за душой не имеется. Любой белый фермер или ловец коров очень рискует, ошиваясь в подобных местах. Реально там надо пройти железной метлой, уничтожая всех подряд, иначе спокойствия не ожидается. О! Да ты совсем спишь!

— Неправда, — пробормотала Вики, — я слушаю.

— Нет уж, — поднимаясь и подхватывая ее на руки, пробурчал я, — пора домой, в кровать. А то твоя мать меня загрызет.

Глава 3

СЕМЬЯ И ТОРГОВЛЯ

В библиотеке было тихо и спокойно. Единственное место в доме, где приложил собственную руку. Даже в кабинете не стал менять мебель, оставшуюся от отца Элизабет. А вот книги нынче четко делились на две категории: модная художественная литература, читаемая женой, с вкраплением античной от ее родителей, и приобретенные лично мной специально для изучения по самым различным отраслям знаний.

В первую очередь на военную тему. "Трактат о нападении и применении железа". В нем идет речь о строительстве крепостей и подробно описаны крепости, которые заложил и обновил в минувшие годы для его величества генерал Себастьен Ле Претр, маркиз де Вобан. "Трактат о шифре" Б. де Виженера, "Трактат о бомбометании" Ф. Блонделя, новейшие издания "Новостей Республики Ученых".

Конечно, были и достаточно известные труды вроде "Дружеских бесед" Эразма Роттердамского, "О праве войны и мира" Гуго Гроция, "Государя" Н. Макиавелли, "О должности человека и гражданина" С. Пуффендорфа и его же "О естественном праве и праве общин для всех народов", а также энциклопедия и несколько словарей. Скоро за полторы сотни перевалит, и все не просто стоят на полках, а тщательно изучены.

У меня несколько специальных тетрадей, где зафиксированы понравившиеся мысли, причем не только из текстов, но и пришедшие на ум в результате чтения. Особенно по части экономики реальной и государственной, а также проведенных на практике экспериментов. При посадке новых культур пришлось внимательно следить за результатами. Как влияют почвы, погода, разные виды удобрения. Все по делу, и никаких размышлений о жизни. Совсем не требуется, чтобы планы попались на глаза кому особо любопытному до времени. К примеру, уже некоторое время я обдумывал строительство хлопчатобумажной и ткацкой фабрик. Даже расчеты делал, и останавливало только отсутствие подходящего места. Требовалось достаточно большое количество рабочих рук и специалистов.

Мне этим заниматься не выйдет, разорваться не получится. А доверенного управляющего пока не нашел. То есть назначить кого-то не проблема, но мне требовался профессионал и готовый прислушаться к конкретным требованиям. Настоящие мастера обычно пропускали указания мимо ушей, считая себя более знающими. А за молодым надо стоять и контролировать хотя бы первое время. Потому что задумано было выстроить процесс и организовать так, чтобы с одной стороны на фабрику поступал хлопок-сырец, а с другой — выходила готовая хлопчатая ткань.

Изобретение хлопкоочистительной машины еще до моего превращения в помещика и высокие цены на сырье подтолкнули многих плантаторов переключиться на выращивание хлопка. За последние годы сбор вырос с трех тысяч кип (в каждой по пятьсот фунтов) до почти ста тысяч. Странно было бы не воспользоваться удачным моментом. К чему везти за океан исходное сырье, когда и в колонии можно его превратить в ткани. Лекцию Бэзила о выгодности продажи изделий и пагубности сырья для промышленности страны, как и долговую петлю на шее в результате отправки продукции в Европу, я запомнил навечно. Хлопок от табака в этом смысле ничуть не отличался. Дез Эссар определенно пообещал посодействовать. По части дивидендов с Асарко на меня точно не в обиде, и возможно и этот проект через годик-другой начнет выполняться.