| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Мальчик мой, — воскликнул де Тревиль, внимательно разглядывая юношу. — Как я рад тебя видеть! Надеюсь, дорога в Париж была интересной?
'И не увенчалась горами трупов?' — мысленно закончил капитан мушкетёров.
— Дядюшка, — воскликнул д'Артаньян, стремительно вырываясь из родственных объятий. — В какой-то богом забытой гостинице проклятый конокрад украл мою Бабочку!
'Она ещё жива?' — мысленно искренне удивился господин де Тревиль, который помнил названную кобылу в весьма преклонном возрасте.
— Но клянусь тебе, я найду этого проклятого конокрада, и он горько пожалеет о своём мерзком поступке! — решительно взмахнул кулаком в воздухе д'Артаньян.
Внезапно что-то во дворе привлекло внимание молодого гасконца, и он резво выпрыгнул в окно, оглушительно вопя:
— Стой, мерзавец!
Бледный господин де Тревиль медленно опустился в кресло, ноги категорически отказывались держать его.
* * *
Плечо Атоса, перевязь Портоса и оскорбление Арамиса. Д'Артаньян летел вперед подобно смерчу, ничего не видя перед собой, кроме человека в широком плаще, неторопливым шагом идущего впереди, а потому стоит ли удивляться, что резко завернув за угол, д'Артаньян с размаху влетел в плечо какого-то мушкетёра. К искреннему и непередаваемому возмущению гасконца, мушкетёр стоял с какими-то исписанными с двух сторон листами. От резкого толчка листы вылетели из рук мушкетёра, часть из них попала гасконцу под ноги, и он их буквально растоптал.
— Сударь, — процедил мушкетёр, холодно гладя на гасконца карими глазами. — Вы оставляете глаза дома, когда гонитесь за кем-то?
— Не путайтесь у меня под ногами, книжный червь! — рявкнул д'Артаньян, брезгливо отпихивая растоптанные листы. — Вам больше пристала сутана монаха, чем благородный плащ мушкетёра!
— А вот это уже оскорбление, сударь, — мушкетёр медленно откинул упавшую на глаза чёлку. — Надеюсь, Вы в курсе, как решаются подобные дела?
— Когда и где? — гасконец подбоченился и с вызовом посмотрел на мушкетёра.
— В полдень у аббатства Сен-Кле, — мушкетёр смерил д'Артаньяна холодным взглядом. — И не опаздывайте, в четверть первого я Вам уши на ходу отрежу.
— Шпагу не забудьте, книжный червь, — крикнул гасконец, снова бросаясь бежать.
К счастью для д'Артаньяна, мужчина, которого он преследовал, не успел уйти далеко. Гасконец решил срезать, пробежав под открытым навесом лавки портного, но зацепился шпагой за перевязь какого-то здоровяка, стоящего как раз под этим навесом. Пытаясь выпутаться, д'Артаньян извивался, шипя сквозь зубы проклятия.
— Аккуратнее, ради Бога, аккуратнее, — причитал мечущийся рядом портной. — Только не порвите пере...
Громкий треск возвестил о том, что новой перевязи больше не существует.
— Жирдяй, мог бы и подвинуться, — смущённо буркнул д'Артаньян, глядя на опечаленного здоровяка.
С точки зрения гасконца, его слова были уместными в данный момент извинениями, но здоровяк в мушкетёрском плаще из расстроенного моментально преобразился в разъярённого.
— Что?! — прорычал здоровяк, стискивая огромные кулачищи. — Да как ты смеешь?!
— Господин Портос, — всплеснул руками портной. — Перевязь, нам нужно сделать перевязь!
— Сегодня в час у аббаства Сен-Кле, — буркнул тот, которого назвали Портосом. — Надеюсь, у Вас смелости хватит явиться.
— Я буду там раньше Вас! — вскинулся гасконец, но заметив мелькнувший знакомый плащ, бросился в толпу.
— Сколько нужно заплатить Англии, чтобы она забрала Гасконь обратно? — угрюмо пробормотал Портос.
Портной проводил убежавшего задумчивым взглядом, пошевелил губами, а потом разочарованно покачал головой:
— Боюсь, у Франции нет таких денег.
Арамис был абсолютно счастлив. Над его головой простиралось безоблачное голубое небо с тёплым летним солнцем, в воздухе витал аромат трав (перебивавший-таки назойливый запах нечистот большого города), а рядом шла хорошенькая девушка. Что ещё нужно для счастья молодому привлекательному мужчине? С райских кущ на грешную землю молодого мушкетёра ринул вниз оглушительный рёв:
— А ну стой, конокрад!
Камилла охнула, ненормальный юнец, судя по виду и речи гасконец, грубо толкнул её в сторону, отчего девушка не удержалась и упала прямо в оставшуюся после ночного дождя лужу.
— Накиньте плащ и немедленно отправляйтесь домой, — шепнул Арамис, бережно поднимая девушку и кутая её в свой щёгольский плащ.
Камилла испуганно кивнула и поспешила прочь.
'Умная девушка', — с улыбкой подумал Арамис, но его благодушие продлилось недолго. Неуёмный гасконец внимательно изучил Арамиса и оглушительно провозгласил:
— Прошу прощения, месье, я принял Вас за другого конокрада!
Арамис сдавленно застонал, как раз в эту самую проклятую минуту на площади появился Мишель, самый известный сплетник во всём Париже!
— Что я слышу, господин Арамис, — воскликнул Мишель, даже не пытаясь скрыть своего злорадного торжества. — Так вот по какой причине Вы стали столь набожны. Грехи замаливаете?
Арамис зло сверкнул глазами, а гасконец, решив исправить ситуацию, довёл её до окончательного абсурда. Он схватил Арамиса за рукав и выпалил:
— Месье, сегодня в два часа дня у аббаства Сен-Кле Вы можете получить полное удовлетворение!
— Моё, как Вы изволили выразиться, удовлетворение будет ещё более полным, если я пристрелю Вас прямо здесь и сейчас, — процедил Арамис, брезгливо высвобождая свой рукав.
— Но я тогда не смогу явиться на две дуэли, — всплеснул руками гасконец.
— А у Вас ещё две дуэли, — дёрнул уголком рта Арамис. — Шустрый мальчик.
— Так Вы придёте? — никак не унимался мальчишка.
— Разумеется, — промурлыкал Мишель, а потом вкрадчиво добавил. — Спешу Вас уверить, господа, что я ничего не слышал, ведь дуэли запрещены.
Теперь Арамис был твёрдо уверен в том, что кого-нибудь убьёт.
* * *
Антуан. День пошёл кувырком. Листы с переводом оказались истоптаны какой-то гасконской свиньёй, да ещё и дуэль... Я передёрнул плечами и тут заметил фигуру Портоса, какую-то странно понурую. Вместо того чтобы окликать друга, я просто прибавил шагу. Странно, почему Портос такой грустный, перевязь не понравилась? Но новой перевязи у Портоса не было.
— А где? — я кивнул на перевязь, чем исторг из груди друга ещё один душераздирающий вздох.
— Её нет, — очень понятно объяснил Портос.
— Не готова? — сочувственно кивнул я.
Странно, месье Беже всегда выполняет заказы в срок.
— Какой-то ненормальный, судя по виду гасконец, порвал мою новую перевязь и назвал меня жирдяяем, — Портос тяжело вздохнул. — Я вызвал его на дуэль. Вы меня осуждаете, Атос?
Хм, что-то до боли знакомое. А не тот ли это гасконец, что растоптал мой перевод? Тогда, пожалуй, убивать мальчишку я не стану, оставлю его Портосу. О, а вот и Арамис! Вопреки привычке без улыбки и без плаща. С ним-то что стряслось?
— Господа, Вы не поверите, — Арамис коротко кивнул нам. — Какой-то ненормальный гасконец толкнул в лужу Камиллу и обозвал меня конокрадом! Да ещё и в присутствии Мишеля!!!
Ха, не знаю, как давно этот гасконец в Париже, но шансов дожить до завтрашнего утра, у него нет. Неприятно признавать, но мне становится даже жаль этого мальчишку.
— Господа, — я тряхнул головой отгоняя ненужные сантименты (проклятая чёлка привычно залезла в глаза). — Полагаю, нам следует поспешить к аббатству, что-то мне подсказывает, что наш пылкий гасконец уже там.
* * *
Юнец нетерпеливо мерил шагами маленькую площадочку у аббатства, из-за стен которого раздавались приглушённые перешёптывания монашенок. Интересно, сколько лет этому пареньку, восемнадцать-то есть ли?
— Ну наконец-то, господа, — мальчишка увидел нас и широко улыбнулся. — Я уже полчаса тут торчу, заждался весь!
Что, так нетерпится умереть?
— Что написать на Вашем надгробии, юноша? — лениво поинтересовался я, не торопясь доставать шпагу.
Силы света, докатился, дерусь с ребёнком!
— Быстрее, чёрт побери! — воскликнул гасконец, выхватывая шпагу и становясь в позицию.
Неплохая эпитафия, в мальчишке определённо живёт поэт. Вернее, жил.
Я медленно вынул шпагу из ножен и отсалютовал противнику. Гасконец с готовностью выпрямился, но начать поединок мы не успели.
— А вот они где, — раздался за моей спиной голос господина де Жюссака. — Арестовать их.
— За что, позвольте узнать, — мягко протянул Арамис. — Мы с друзьями прогуливаемся...
— Вы собираетесь драться на дуэли, — де Жюссак смерил нас с гасконцем презрительным взглядом. — Вопреки эдикту!
Гвардейцы не очень охотно, но изобразили готовность напасть на нас.
— Не советую сопротивляться, господа, — продолжал насмешничать де Жюссак. — Нас больше.
— Их десять, господа, — шепнул я Арамису и Портосу. — А нас только трое, да ещё юноша, почти ребёнок. А скажут, скажут, господа, что нас было четверо.
— Но сдаваться... — поморщился Арамис.
Я прикусил губу, сдаваться не хотелось.
— Нас четверо, господа, — пылко заметил гасконец. — Серж д'Артаньян к Вашим услугам!
И что нам делать с этим услужливым? Я вздохнул, Арамис и Портос понимающе кивнули. Как хорошо, когда не нужно тратить лишних слов!
— Мы будем иметь удовольствие атаковать Вас, господа, — я отвесил де Жюссаку ироничный поклон, с удовольствием наблюдая, как его лицо вытягивается и бледнеет.
Гасконец, стоит ли удивляться, первым ринулся в драку, оглушительно вопя и размахивая шпагой, словно дубиной. Гвардейцы дружно побледнели, но бежать в отличие от своего капитана не стали. Да и господин де Жюссак далеко не ушёл, д'Артаньян решительно перекрыл ему дорогу к отступлению. Дальше быть сторонним наблюдателем не получилось, рассерженные трусостью своего капитана гвардейцы бросились вымещать на нас свою злобу и раздражение.
* * *
Неожиданная встреча. Драка с гвардейцами закончилась довольно быстро, как оказалось, десять против четверых это не так и много. Те из гвардейцев, кто ещё был в состоянии самостоятельно передвигаться, отнесли раненых к воротам аббатства (любопытные монашки немедленно занесли пострадавших за стены, что-то сердобольно щебеча) и медленно захромали прочь с места побоища. Мушкетёры остались победителями.
— Продолжим, господа? — д'Артаньян с готовностью встал в позицию.
Мушкетёры переглянулись, кареглазый брюнет шагнул к гасконцу и примиряюще положил ему руку на плечо:
— Полагаю, крови на сегодня более чем достаточно. Меня зовут Атос, а это Портос и Арамис.
— Серж д'Артаньян, — гасконец убрал шпагу и стиснул руку Атоса в энергичном пожатии. — Рад познакомиться с Вами, друзья!
— Где Вы остановились? — спросил Атос, осторожно разминая кисть.
Серж непонимающе посмотрел на него, а потом ткнул пальцем себе под ноги:
— Вот здесь.
— Я хотел спросить, где Вы будете ночевать.
— О, — д'Артаньян на минуту смешался, но потом воинственно вздёрнул подбородок. — Любой обитатель Парижа будет рад принять меня на постой!
'Денег нет, жить негде', — пронёсся в голове мушкетёров нехитрый перевод данной бравады.
— Если Вы не возражаете, — осторожно начал Атос. — Вы могли бы остановиться у нас. Месье Вернье, у которого мы снимаем жилье, не будет возражать против ещё одного постояльца.
'Зачем?' — одними губами прошептал Арамис, тщетно пытаясь пробудить в своём благородном друге хоть капельку эгоизма.
В ответ Атос только пожал плечами.
* * *
Вопреки опасениям Арамиса, гасконец оказался не самым плохим соседом. Д'Артаньян в первый же вечер совершенно очаровал месье Вернье и получил комнату рядом с Атосом. Арамис пытался пошутить по поводу 'удачного' соседства, но настроения шутить в этот вечер у Атоса не было. Сам того не желая, гасконец разбередил рану в сердце мушкетёра.
Единственным украшением в комнате Атоса был портрет прекрасной молодой женщины, выполненный так искусно, что женщина казалась живой, вот-вот сойдёт с картины прямо в комнату. Нет ничего удивительного в том, что остроглазый гасконец моментально заметил портрет и, естественно, захотел узнать, кто на нём изображён.
— Моя жена, — коротко ответил Атос.
— Три тысячи чертей, друг мой, Вы просто счастливчик! — д'Артаньян восхищённо посмотрел на мушкетёра. — Надеюсь, Вы нас представите?
— Она пропала, — сухо уронил Атос и поспешно покинул комнату.
Любопытство д'Артаньяна оказалось разбужено, а потому, едва Атос и Арамис отправились на ночной караул во дворец, гасконец буквально вцепился в Портоса, надеясь узнать подробности столь интригующей истории. Увы, к искреннему разочарованию гасконца, Портос не был любопытен, а потому мог сказать только то, что д'Артаньян знал и сам: Атос женат, но его жена пропала при неизвестных Портосу обстоятельствах.
— Три тысячи чертей, — возмущался гасконец. — Такая красотка не может пропасть, она слишком хороша, чтобы исчезнуть без следа!
Портос кивал, удручённо вздыхая и в глубине души надеясь, что предприимчивый гасконец отложит поиски прекрасной дамы хотя бы до утра. К искренней радости мушкетёра, ещё немного повозмущавшись капризами красавиц, которые пропадают, никого не поставив в известность, д'Артаньян отправился спать.
* * *
Не успело утро громко и решительно заявить о своих правах, как д'Артаньян уже выходил из дома.
— Вы куда? — искренне изумился Арамис, который вместе с Атосом возвращался домой.
— В церковь, — гасконец с независимым видом поправил берет, который всем своим видом демонстрировал непосредственное участие в походах римских легионеров на Британские острова.
Арамис при виде столь 'изысканного' головного убора гасконца поморщился и, попросив немного подождать, исчез в доме, чтобы в скором времени появиться со шляпой в руке.
— Возьмите, — Арамис протянул гасконцу шляпу. — Ваш берет слишком... эээ... изыскан для Парижа.
— Мы, гасконцы, чертовские модники, — согласно кивнул д'Артаньян, меняя берет на шляпу и отвешивая друзьям глубокий поклон.
После этого, решив, что с церемониями покончено, д'Артаньян решительно зашагал прочь от дома.
— Арамис, — негромко окликнул друга Атос. — Мне показалось, или наш дорогой друг собрался в церковь?
Арамис задумчиво покачал головой, поверить в религиозность гасконца ему было сложно.
* * *
Д'Артаньян действительно направился в церковь, но совсем не для того, чтобы возносить молитвы. Религиозное воспитание гасконца вообще ограничивалось тремя заповедями, преподанными ему его глубокоуважаемым батюшкой. Первая заповедь гласила, что нет места ни на земле, ни в небе лучше, чем Гасконь. Вторая утверждала, что гасконцы — величайший народ, а третья заповедь призывала вызывать на дуэль всех, кто попытается оспорить первые две заповеди. А в церковь гасконца тянуло стремление пообщаться не с небесами, а с симпатичной девицей, с которой д'Артаньян столкнулся вчера у аббатства Сен-Кле. Девица, её звали Кэт, служила камеристкой у какой-то знатной дамы и восхищённая до глубины души чёрными усами гасконца и его длинной шпагой, охотно согласилась встретиться. Местом встречи была выбрана церковь, куда госпожа Кэт ходила на службу всякий раз, как возвращалась в Париж из Лондона.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
