Проснись, чудовище

— А у него есть выбор? — подняла тонкие брови мэр Сирсе. — Либо он выполняет эти условия, либо мы разрываем всякие отношения с его планетой и объявляем ей экономическую блокаду. Так что все зависит только от вас, дорогая соратница.

— Но как же... — замялась я, не зная, что сказать. — Можно мне хотя бы с ним поговорить?

— Зачем? — хором удивились блондинки. — Достаточно того, что вы сделаете свой выбор. А его заставит его же правительство.

— Как-то все это смахивает на изнасилование, — пробормотала я, пребывая в растрепанных чувствах. В сущности, кэп Шон нормальный мужик, и он не сделал мне ничего плохого, чтобы я его собой осчастливливала. — А если у него не получится поместить в меня... э-э-э... сперму? Стресс и все такое... Что тогда?

— Тогда вы станетесь тут, — ласково улыбнулась офицер Тырсе, — до момента свершения вашего брака или иного решения. — Доброжелательно покачивая головой, разъяснила: — К тому же, у нас много стимуляторов и приспособлений.

У меня случился нервный тик, переходящий в эпилептический припадок. И наступило озарение.

— Я должна с ним поговорить! — твердо заявила я, совершенно не ощущая этой твердости. Вот чего мне в капсуле невостребованной не лежалось? Если выбирать между стазисом и нынешней ситуацией, то еще неизвестно что лучше.

— Невозможно, — отрезала президент. — Вы должны принять решение сейчас!

— Послушайте, — попыталась я их вразумить. — Я совсем не понимаю, почему из-за меня одной такие проблемы, затрагивающие интересы двух громадных планет. Я маленькая слабая женщина, ничего не понимающая в вашем мире и неспособная принести никакой пользы...

— Вы — рыжая! — перебила меня президент.

— Это, конечно, все объясняет, — пробормотала я, впадая в коматозную задумчивость.

С одной стороны, мне очень жалко Градецки, который, судя по всему, совершенно не хотел жениться и становиться козлом отпущения. Тем более, на мне. После моральной травмы созерцания тысячелетней Спящей красавицы в капсуле... ну, мне повезет, если ему удастся осуществить права мужа хоть как-нибудь... хоть на полтычка... Но с другой стороны, мне никогда не нравились блондины. Ни в каком виде. Даже в мертвом. Нет, в мертвом они, наверное, могли бы мне понравиться, но я очень боялась покойников.

Итак, если разложить по полочкам, то с одной стороны — череда побитых друг другом безликих блондинов, к которым я испытываю отвращение. С другой стороны — капитан Градецки, который испытывает отвращение ко мне, или будет его испытывать.

И если из двух зол выбирают меньшее, то я склоняюсь к блондинам...

— Я выйду замуж за капитана Градецки! — громко и нервно объявила я вердикт, словно постановление суда.

— Прискорбно, — радостно улыбнулась президент Куксе. — Но мы будем уважать ваше решение. — Она нажала что-то на столе и приказала: — Впустите сюда капитана Градецки!

Через пару минут двери мягко разъехались, и в зал ввалился злющий Шон с Рэем на прицепе.

— Это голимый произвол! — заорал мужчина, норовя шандарахнуть кулаком по чему-то особо ценному. — Вы не имеете право задерживать гражданку Земли или насильно заставлять нас жениться! Меня жениться!

Я съежилась и попыталась стать меньше и незаметнее.

— Это не мы навязываем, — откинулась на кресле президент с полным удовлетворением на красивом холеном лице. — Это ваше правительство настаивает. Мы лишь выдвинули в ответ встречные требования. А вы, капитан, попали в жернова государственных интересов.

— И это не связано с тем, — прищурился Градецки, — что у меня на тебя не встало?

— Ну что вы, — еще слаще улыбнулась облеченная верховной властью блондинка, — это сыграло основную роль. А теперь у вас есть выбор, капитан, — она сделала паузу, — либо вы женитесь на этой девушке, совершаете с ней положенные действия и делаете ей ребенка. — Дамочка элегантно потянулась, демонстрируя глубокое декольте: — Либо вас вышвыривают с вашей планеты, а я позабочусь, чтобы ни одна из обжитых планет не предоставила ни вам, ни вашему экипажу вида на жительство.

— Сука! — прошипел мужчина, нависая над ней. Рэй рассматривал потолок. Я подавляла желание залезть под стол и вырыть там окоп. И плевать, что там метал. Выгрызу.

— Кобель! — усмехнулась президент. — Надеюсь, у вас получится оправдать это почетное звание, капитан Градецки.

— Буду стараться изо всех сил, — ядовито заверил ее Шон и наконец-то обратил внимание на меня. Протянул ко мне руку и буркнул: — Иди сюда, жертва матрешкиных планов.

— Матримониальных, — прошептала я, пряча глаза. Было очень, очень стыдно и еще более неудобно перед этим человеком, ставшим жертвой. Пусть не моей, а сложившихся обстоятельств, но все равно жертвой.

— Да какая разница, — мотнул головой мужчина. Прошипел: — Давайте контракт.

— Вот, — подсунула нам две пластинки судья Кырсе. — Подпишите и приложите свои ладони.

— Подожди, — остановил меня Шон. — Я этим бабам не доверяю. Дай прочитаю, а то еще заставят на виду у всех, как кроликов за стеклом, трахаться. Или заниматься извращенным сексом. — Он пробежал глазами текст договора.

— Капитан, — искривила губы президент, — все это вы и так проделываете, без контракта. Так что не стоит обвинять нас в своих дурных наклонностях.

— Приложи ладонь, — подсунул мне сначала одну пластинку Шон. Я послушно положила руку и тут же высветилось: 'Брак заключен. Поздравляем вас, Диана Градецки!'

Я сдержалась и не стала визжать по поводу своей новой фамилии, хотя намеревалась оставить свою. Что-то мне подсказывало, наш скоропалительный брак долго не продлится, а мороки со сменой фамилии хотелось избежать.

Пластинка выплюнула на поверхность небольшой прямоугольник из непонятно пока чего с моей фотографией, новым именем, адресом и набором непонятных символов.

Если у них так легко получают новые документы, то я согласна побыть Градецки.

— Забери идентификатор, — преувеличенно спокойно сказал Шон, отбирая у меня пластинку и протягивая Рэю. Тот тоже приложил ладонь, свидетельствуя наши намерения. Последней, блестя от удовольствия глазами, завершила странную церемонию бракосочетания президент Куксе. После чего, пластинка Шона выдала новый идентификатор ему.

— Я взяла на себя смелость, — ласково улыбаясь, пропела блондинка. — Открыть вашей жене, капитан Градецки, неограниченный доступ ко всем вашим счетам и собственности. Ведь у девочки абсолютно нечего надеть.

— Зато ей меньше придется снимать, — невозмутимо ответил Шон, стискивая мою руку. — Все же брачная ночь и все такое...

— Желаю успеха вам, — съехидничала президент. — Везения вашей жене.

— Ну, мы пошли, — в тон ей сообщил мужчина, не глядя на меня. — Нам пора на корабль.

— Не так я представляла себе свою свадьбу, — пробурчала я себе под нос. — Хрен с ней, с фатой, но хотя бы выпить налили.

— Не торопитесь, — расцвела президент Куксе. — Поскольку ваш контракт еще не осуществлен физически, то вы останетесь здесь. Мы уже подготовили вам номер для молодоженов, — она подмигнула мне. — Там, если что, замечательная коллекция порно. Как только закончите свои попытки — вызовете нашего специалиста, получите освидетельствование и будете свободны. А вот алкоголь, дорогая соратница, вреден для зачатия.

— Зато полезен для мозгов, — пробормотала я, исподлобья глядя на блондинку и раздумывая, позволят ли мне замочить здешнего президента. Хотя бы облив ее чем-то липким и желательно вонючим.

На этот раз Шон соизволил одарить меня взглядом и солидарно кивнул, нагло рассматривая Куксе. Мои мысли сменили направление, и я стала подумывать об убийстве новоиспеченного мужа.

— Мне для того, чтобы трахнуть свою жену, — прищурился Градецки, нависая над блондинкой, — алкоголь не нужен. А чтоб на тебя встало, — уничтожающий взгляд, — так и весь алкоголь этого мира не поможет! Мой организм столько не переварит.

— Охрана! — обиделась президент и нажала что-то на столе.

В зал ворвались несколько охранников-роботов, которых радостно встретил Рэй, счастливо отвешивая им оплеухи и вырывая провода с треском. К нему подключился не менее счастливый Шон, расшвыривая чужое имущество по периметру.

— Если вспомнить выражение 'что за свадьба без драки', — плюхнулась я в кресло, ожидая окончания беспредела, — то свадьба у меня все же, оказывается, была.

Потом появилась еще одна партия роботов для выбраковки по не определенному мной признаку. Доставалось тем, кто попадался под руки двум счастливым мужикам, выпускающим пар. Остальные получали только пару выбитых диодов. Потом прибежала еще одна партия охраны, потом еще одна, а потом нас все же с помпой доставили в номер для новобрачных.

Я дошла туда сама, а Шона и Рэя донесла охрана. На руках, с почестями и пиететом. Правда туда как-то не вписывались мудреные наручники во все тело. Но, может, я чего-то не понимала в новом мире?

— Этого туда, — ткнула пальцем в бронированные двери офицер Тырсе и роботы пронесли внутрь моего мужа. — Второго в соседний номер. — Она сочувственно посмотрела на меня и сказала: — Вот ключ от наручников, — выдала мне полупрозрачную пластину. — Удачи, дорогая соратница, она тебе понадобится с этим диким животным, — и впихнула меня к мужу.

Сзади лязгнул замок.

Я освободила спеленутого оковами супруга, и мы с Шоном застыли друг против друга, испытывая неловкость. Два абсолютно чужих человека, волей судьбы и обстоятельств должные разделить постель и самое интимное слияние.

— Должен быть какой-то другой выход, — промямлила я, чувствуя, как стремительно краснею. Для рыжей это вообще проблема.

— Например? — сложил на широкой груди руки Градецки. — Может, поделишься своими соображениями?

— Ну... — замялась я, краснея еще сильнее. — Вы бы могли сходить в ванную... с баночкой... А я потом, — дальше краснеть было некуда. Дальше я могла только взорваться переспевшим помидором. — Потом тоже туда схожу.

— Сканеры обнаружат отсутствие сексуального контакта, — спокойно ответил на мое блеяние Шон, не меняя позы. — Это будет выглядеть мошенничеством, а, значит, нарушением условий контракта, и ты останешься у них.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я. — Ну не может все это быть только потому, что я — рыжая. Это абсурд. В конце концов, всегда остается банальная краска для превращения в хоть в шатенку, хоть в брюнетку.

— Это возможно, — согласился мужчина, придвигаясь и начиная играться с моими волосами. — Но вот что точно не абсурд, так это то, что ты живая носительница генов, не получивших радиации, не болевших нашими болезнями, не отравленных химикатами. Ты чиста в полном смысле этого слова. К тому же на сто процентов репродуктивна и не фригидна.

— А это-то откуда известно? — выдохнула я, открывая в себе новые возможности для смены колера.

— Тебя обследовали, — невозмутимо пояснил Шон, ласково проводя ладонью по всей длине моих волос и поигрывая с завивающимися кончиками. — И в твоем идентификаторе об этом записано. Так же, как и твой семейный статус и условия контракта. Если в течении трех лет ты не родишь мне ребенка, то любой мужчина сможет на тебя претендовать. Или ты вернешься сюда и будешь служить биологическим материалом за очень хорошие условия жизни.

— Что значит — биологическим материалом? — нахмурилась я. — Меня будут резать?

— Нет, Диана, — он в первый раз назвал меня по имени и получилось певуче, как 'Дай-а-а-ана', — у тебя просто раз в месяц на обследовании будут брать созревшую яйцеклетку, делить ее на несколько частей, оплодотворять и подсаживать другим желающим женщинам. Ну и, скорей всего, еще удалят один яичник, чтобы заморозить и сохранить. Таким образом, будут создавать новый генофонд и оздоравливать расу.

— Звучит как-то не очень, — призналась я. Собралась с силами и посмотрела ему в глаза: — То есть у меня только один разумный выход — это выполнить условия контракта и остаться вашей женой, хотя бы на три года? И родить ребенка?

— Я бы не назвал этот выход разумным, — пробормотал мужчина. — Но да, скажем так, это наименее болезненный для тебя выход. По крайней мере, ты будешь цела и ребенок останется с тобой.

— Я боюсь, — честно призналась я ему, закусывая губу. — Мы практически незнакомы... и все так неловко...

— Я не сделаю ничего такого, — тихо пообещал мне Шон, — чего бы ты не позволила. Только ответь мне: ты девственница? Ты когда-нибудь видела обнаженного мужчину?

— Я не девственница, — цвет моих щек вернулся в привычную норму. — И да, я видела обнаженного мужчину. В частности, вас. Вы не один день демонстрировали мне свое тело несколько раз в день. — Он смутился, а я мстительно добавила: — В разных ракурсах!

— То есть ты в своей капсуле все видела? — уточнил капитан, почему-то пристально рассматривая мои губы.

— И слышала, — не стала скрывать я. Подчеркнула с горечью: — Особенно мне понравилась кличка 'чудовище'.

— Чудовище, — улыбнулся Градецки, показав мне на щеках ямочки, — это я. Ты красавица, — и коснулся моих губ легким прикосновением пальца. Словно давал обещание. Потом обвел контур губ. Невесомо. Нежно.

Шон взял меня за плечи:

— Ты очень красивая, Дай-а-а-ана, — прошептал он, глядя мне в глаза, словно заглядывая в чужую Вселенную. Что он хотел в них найти? Там можно увидеть только отражение самого себя.

И Шон ничего не предпринимал. Ни-че-го. Ждет инициативы с моей стороны или дразнится?

Утекали мгновения, меня уже начало немного трясти, а он все ждал. Спрашивается, чего? Святого пришествия? Я прикусила губу. Со сколькими женщинами он спал? Чем я хуже?

И тут в меня словно черт вселился. Почему у других есть все, а мне ничего?

— Хочу тебя, — прошептала я, обхватывая шею и впиваясь ему в губы настоящим поцелуем. Вначале он удивленно подался назад, а потом...

Ох! Не зря говорят: 'Не буди лихо, пока оно тихо!'

Из его горла вырвался низкий стон. В следующую секунду руки Шона обхватили меня и стиснули, как клещи. Он прижал меня к себе, спеленал крепко-накрепко, так, что я и пошевелиться не могла. И поцеловал в ответ, да так...

Его поцелуи... их надо запретить как злостный наркотик. Вначале была нежность, потом страсть, дальше — бурлящий водоворот. Я прочувствовала наконец бушующий в нем огонь и даже испугалась немножко. И была очарована им. Даже не так, я была просто сметена воплощением мужской стихии — яростной нежностью, страстью с оттенком звериной.

Его рука скользнула по спине, опускаясь ниже, а я почувствовала, как у меня подгибаются ноги. Он подхватил меня рукой, начиная выцеловывать висок, угол челюсти, ласкать губами шею.

— Я, — только и успела произнести, когда меня смело лавиной давно забытых ощущений. Покраснела опять, до слез. — Не знаю, как снимается эта одежда.

Он хрипло произнес мне на ухо:

— Я помогу...

Сильные мужские пальцы на моем плече, щелчок...еще один.

Приподняв, как пушинку, он пересадил меня на кровать. Бережно стянул с меня обувь, совершенно по-варварски расправившись со своей. Резкими движениями избавился от летного комбинезона.