Не школьные сочинения

Он вдруг начинает нервничать. А ты не можешь этого не заметить. И начинаешь нервничать вместе с ним. Придумываешь на собственную голову всякие глупости. Пытаешься выяснить хоть что-нибудь окольными путями. Но он только еще больше замыкается в себе. Тогда ты идешь с ним в старый парк. Почему-то именно в том месте он всегда становится откровеннее. Это предпоследний способ выяснить правду. Последний — довести его до белого каления. Он самый действенный, но ты не любишь его использовать.

Он действительно быстро раскалывается. И несколько минут ты попросту приходишь в себя от неожиданной новости. Это насколько ему безразлична Юлька, если он до сих пор ее ни разу не поцеловал? Не мог он не видеть, что она только этого и хочет.

А может, он тоже?.. Тебя как расплавленным металлом заливает надеждой. Ты пытаешься взять себя в руки. И тебе почти удается, но тут ты понимаешь, что если ты сейчас хоть на что-нибудь решишься, то его первый поцелуй может достаться тебе. Пусть это глупый юношеский максимализм, но ты не сможешь простить себе упущенный шанс. Поэтому бросаешься как в омут. Твоя бы воля этому поцелую конца бы не было, но дыхания не хватает, и ты со страхом ждешь, что будет дальше.

Он банально сбегает. А ты не можешь проигнорировать его право на обдумывание случившегося в одиночестве. К вечеру у тебя появляется ощущение, что страх сожрал половину твоей души. Ты едва не дрожишь, когда приходишь к нему. А он ведет себя так, будто ничего и не было. Ты в который раз не знаешь огорчаться или радоваться.

Ты несколько дней ждешь хоть какой-то реакции, не решаясь спрашивать, а когда он начинает сбегать от тебя, пугаешься. Сначала терпишь его поведение, а потом понимаешь, что терять уже практически нечего. Хуже только совсем потерять его, но, похоже, что к этому все и идет.

На этот раз узнать причины его поведения удается, только разозлив его до предела. И опять он тебя удивляет. Ты не смеешь поверить тому, что все наконец сбудется, и боишься взглянуть ему в лицо. Горло сводит судорогой. Ты говоришь то, что так давно хотел сказать. И уже окончательно позволяешь себе поверишь в то, что ты в шаге от счастья. А он закатывает истерику. И потом у тебя же ищет утешения. Тебе не остается ничего кроме как пообещать, что все останется как прежде, в тайне надеясь, что постепенно он привыкнет и позволит тебе быть ему больше чем другом. А чтобы не оставлять ему лишний повод для сомнений, расстаешься со своей девушкой. Не слишком красиво расстаешься, но в этом нет твоей вины. А если бы и была — тебе без разницы. Сейчас тебя волнует только он. Только его мнение. Только его... тело. Тебе немного стыдно за нескромные мысли. За "мокрые" сны. За то, что тебе мало просто проводить с ним время. Мало просто прикасаться к нему.

Да, теперь он иногда позволяет тебе обнимать себя. Ему особенно нравится когда ты касаешься его шее. Там где цепочка — твой подарок. Или это тебе самому нравится, а ты хочешь, чтобы нравилось и ему.

Ты быстро перестаешь обманываться иллюзией того, что он когда-нибудь позволит тебе большее. Тебя до одури, до головокружения пугает мысль, что он так никогда и не повзрослеет, не сможет принять себя таким, какой он есть. Никогда не скажет тебе, что любит. А ты веришь в то, что он тебя любит. Он никогда этого не говорил, даже не намекал, но ты и так это видишь. Он ни на кого не смотрит с таким обожанием, как на тебя. Он ни кому не прощает того, что прощает тебе. Никому не доверяет так, как тебе. Никому не позволяет к себе прикасаться так, как тебе. И его не колышет, что в свои семнадцать он еще девственник. Кажется секс его вообще не волнует. Тебе любопытно о ком он думает, когда ласкает себя. У тебя язык не поворачивается сказать мастурбирует или еще что погрубее. Ему такие слова не подходят. Но ты вообще не уверен, что он чем-то подобным занимается. А вот ты представляешь его даже в постели со своей девушкой. Представлял.

Лето проносится как один миг. И этот миг ты проводишь на грани безумия. Он как обычно ходит практически полуголый, а ты вдруг меняешь свои вкусы в одежде, предпочитая теперь широкие штаны и длинные футболки.

Окончание школы дает еще одну надежду, но она быстро гаснет. Твое предложение попытаться поселиться в одно общежитие он едва замечает и отвергает его как нереальное, даже не выслушав толком твои доводы. Это расстраивает — теперь вы не можете видеться так же часто как раньше. А его рассказы о своей нынешней жизни тебя пугают. Ни о ком он раньше не рассказывал так взахлеб.

Ты пытаешься познакомиться с его новым другом. Но не получается. Вы почти всегда встречаетесь на нейтральной территории. А те несколько раз, что ты приезжал к нему в общагу, его соседа по комнате не оказывалось дома.

Ты больше не уверен в своей для него уникальности, а потому пытаешься хоть как-то выяснить, что он сейчас чувствует. Это тебе тоже не удается. Тогда ты как бы случайно упоминаешь при нем о знакомой, которая тебе практически вешалась на шею. Он едва замечает. И ты бесишься от бессилия.

Неожиданный вопрос о том, кто тебе названивает и почему ты сбрасываешь звонки, становится ложкой меда в твоей, казалось уже бездонной бочке дегтя. Но ты не можешь на него ответить — тебе стыдно. Следующий его вопрос о девушке. Он уже не сколько радует, сколько пугает. Неужели он что-то заметил? Может, в тебе что-то изменилось, с тех пор как ты стал встречаться с парнем?

С тем, другим, ты уже почти месяц. Ты грубишь ему без зазрений совести и сбрасываешь его звонки, когда Кирилл рядом. Ты не стесняешься говорить ему, что просто пользуешься им, но не можешь рассказать о нем Киру.

А они до одури похожи. Не как близнецы конечно, но в полумраке разница мало заметна. И ты едва сдерживаешься, чтобы не назвать его Киром, Кирочкой, твоим любимым мальчиком. Почему он терпит, ты не знаешь. Тебе не интересно. Тебя по-прежнему волнует только Кир.

Даже когда вас застает в постели твоя собственная мать, тебя беспокоит только, чтобы она не заметила, как он похож на Кира. Родительские упреки и нравоучения только вызывают желание окончательно пуститься во все тяжкие. И дома теперь появляться совсем не хочется. А скоро новый год.

Ты долго набираешься смелости прежде чем попросить Кира встретить новый год только с тобой. Он даже не пытается подумать над твоим предложением. Отвергает сходу, оправдываясь какими-то глупостями. Это почему-то отзывается такой болью, что ты не можешь даже просто оставаться с ним рядом. А он как обычно невинно хлопает глазками и не понимает, почему ты злишься.

Ты до последнего надеешься, что он передумает, ведь ты ясно дал ему понять, что домой на праздники не собираешься. Он не звонит и не приходит. Ты решаешь в новый год обойтись обществом его копии.

Его звонок раздается тридцать первого поздним утром. Ты бросаешь все и едешь к нему, даже не предупредив его копию и надеясь, что чудеса под новый год все же случаются.

Домой заходишь только бросить сумку. Игнорируешь упреки родителей и летишь к нему, чтобы в очередной раз с размаху упереться в знакомую стенку. Он не передумал. Он просто соскучился. Ты так расстроен, что даже разговаривать с ним не хочешь, но уйти тоже не можешь.

В девять собираешься уходить, всем сердцем надеясь, что он тебя не отпустит. Даже говоришь ему, что не собираешься домой. Тянешь время так долго, как только можешь. Бесполезно.

Ты напрашиваешься в полузнакомую компанию и совершенно случайно встречаешься там с Дашкой. Она вешается тебе на шею. А ты еще не слишком пьян, но уже не видишь причин отказать ей. Он хмурится, когда видит вас вместе на площади, но ты не хочешь останавливаться. И позже даже грубишь ему. Не за то, что он помешал. За то, что промолчал и позволил тебе продолжить делать глупости.

А когда он уходит, ты пугаешься. До зеленых чертиков боишься, что не простит. Поэтому с утра забегаешь к нему домой, а потом ждешь его в парке, наплевав на жуткий холод и твердо решив выяснить ваши отношения раз и навсегда. Ты едва не портишь все, практически сорвавшись в истерику. Он подозрительно спокоен и все еще носит твою цепочку. Обнимать его так сладко и хочется кричать, как сильно ты его любишь, но ты заставляешь себя шептать.

Проходит неделя, а он не звонит и не пытается с тобой встретиться. Он даже не знает в каком ты сейчас городе. А ты уже сто раз успел проклясть себя за поставленное ему условие и давно готов все простить и разрешить ему в очередной раз оставить все как было. Когда кончается вторая неделя, ты с ума сходишь от беспокойства и начинаешь выяснять о нем через общих знакомых. Оказывается, у него все хорошо.

Ты едва не заваливаешь сессию и к концу третьей недели не выдерживаешь и являешься в его общежитие. А он уже уехал домой на каникулы, досрочно сдав последний экзамен. Ты и не знал, что в своем училище он на хорошем счету, не то что в школе. Обо всем этом тебе рассказывает тот самый Женя. Симпатичный и приятный, кстати, парень. Недаром он так Киру понравился. Проглотив стыд, ты просишь его не рассказывать о твоем визите Кириллу. Он удивляется, но соглашается выполнить просьбу.

Ты возвращаешься к себе, в очередной раз срываешь зло на копии Кира, и чувствуешь себя при этом последней мразью. А потом совершенно неожиданно и для себя и для него предлагаешь ему жить вместе. Он соглашается, и это для тебя становится еще большей неожиданностью.

Через пару месяцев ты привыкаешь к тому, что парня, который живет в твоей комнате и спит в твоей постели зовут Константином, а не Кириллом. Еще немного позже начинаешь замечать как с ним удобно. Как с его появлением светлее и уютнее стала твоя комната. Ты благодарен ему за это и постепенно подводишь себя к мысли, что он не просто копия того человека, которого ты любишь, а вполне самостоятельная личность. Тем более, что характеры у них совершенно разные. И ты учишься уважать эту личность, поэтому ссор с каждым днем становится все меньше.

Ты привык к атмосфере, которую он создает своим присутствием. Ты стал лучше учиться, помирился с родителями и даже познакомил с ними Костю. Стена которую ты выстроил между собой и своей любовью кажется очень прочной. И временами ты даже думаешь, что очень скоро можешь забыть Кира. А потом случайно сталкиваешься с ним у подъезда, во время очередного визита к родителям.

Он весело щебечет с кем-то по телефону, но замирает, увидев тебя. А ты понимаешь, что если сию секунду не уйдешь, то уйти никогда уж не сможешь. Потому, что твоя стена практически рухнула. А ты, похоже, совсем уже ему не нужен. Главное, чтобы твой уход не выглядел бегством.

Ты уезжаешь в тот же день. Звонки начинаются на следующий. Ты их не сбрасываешь, но и не отвечаешь. Костя на тебя странно смотрит, но молчит. Это продолжается не один день. Можно заблокировать его номер или даже поменять "симку", но ты ни как не можешь себя заставить.

В самый разгар летней сессии из твоего учебника случайно выпадает фото. Костя реагирует быстрее, долго рассматривает потертый с загнутым уголком снимок, а потом устраивает тебе истерику в лучших традициях Кира. И ты стараешься не слишком счастливо улыбаться, а потом прижимаешь его к себе. Еще секунда и ты шепнешь: "Кир, Кирочка". Но на его шее нет и не может быть знакомой цепочки. Этот факт отрезвляет не хуже пощечины. Но ты не хочешь больше трезветь, и потому в тот же день даришь ему цепочку. Без кулончика — древние боги тебя не интересуют, а на ощупь она почти такая же, как у Кира. Наверное, он воспринимает подарок как извинения, с готовностью убирает волосы, позволяя тебе самому застегнуть неудобный замочек. Ты довольно улыбаешься, проводя кончиками пальцев по его шее. Есть в этом что-то безумное: ты хотел, надеть цепочку на шею Киру, а надеваешь другому, пусть и похожему на него человеку, хотел, чтобы Кир зависел от нее, но сам попал в эту зависимость. Тебе стыдно за то, что ты снова превращаешь Костю только в копию и надеешься, что копия иногда может оказаться лучше оригинала.

Курортный роман.

Дверь почему-то была приоткрыта. Я даже немного испугался, но все же вошел в комнату. Помня новогоднюю ночь, я ожидал увидеть что угодно — притон, пустые бутылки, пьяного Пашку в чьей-то не менее пьяной компании. Ничего такого не было. Пашка сидел за столом, обложившись учебниками и конспектами. Последний экзамен, наверное. Он даже не среагировал на мое появление. А комната с того момента, как я последний раз был здесь, стала чище, уютнее и как будто светлее. Неприятно кольнул тот факт, что кровати были сдвинуты вместе.

Прежде чем я что-то успел сказать, у него коротко пискнул телефон. Он схватился за трубку с таким видом, будто полжизни ждал этого сообщения. Пока он тепло улыбался, глядя в экран, я вспомнил, как пытался дозвониться ему весь предыдущий месяц. Сначала каждый раз набирал номер, потом ставил на автодозвон, клал телефон рядом с собой на подушку и долго слушал гудки — то длинные, то короткие — пока в трубке не раздавалось "абонент тимчасово не може прийняти ваш дзвiнок". Он так ни разу и не ответил. Ну что я такого страшного сделал? Да, испугался очередного выяснения отношений. Но почему всегда я должен делать первый шаг?

Я все это время надеялся, что Женькина дружба заменит мне Пашкину. Постепенно привык и уже не чувствовал такого острого одиночества, как в первые дни. Много общался с Женей, хоть и не доверял ему всех своих переживаний, как раньше Пашке. Временами мне, правда, выть хотелось оттого, что его нет больше рядом, но я справлялся со своими чувствами. И даже неплохо жил все это время. А потом мы случайно встретились у подъезда. И на меня как-то сразу обрушилось понимание того, что я потерял, когда не попытался обойти это его дурацкое условие. У меня сил не было пошевелиться, не то, что что-то сказать. Пока я приходил в себя, он молча прошел мимо, как будто я был для него совершенно чужим человеком. Я не смог сразу пойти за ним, а когда решился, оказалось, что он уже уехал.

Я молча ушел до того, как он меня заметил. Мне достаточно, оказалось, просто увидеть все это, чтобы понять, что я действительно для него чужой теперь. Ему, похоже, и находиться рядом со мной неприятно. А я думал, ему без меня плохо. А он... а у него все хорошо. И меня он больше не любит.

После визита к Пашке я совсем расклеился. Хорошо хоть сессия уже позади, а то точно бы завалил. Мое совсем уж отвратительное настроение даже Женя заметил. А он обычно не так хорошо все замечает, как... Нет! Хватит! Уже столько раз обещал себе не думать больше о нем. Не получается почему-то.

— Кир, а давай вместе махнем куда-нибудь к морю. Отметим удачную сессию, — Женино предложение стало для меня полной неожиданностью.

— А смысл? — я как раз упаковывал вещи, чтобы ехать домой на каникулы, — мне сейчас вообще никуда не хочется.

— Вот и развеешься как раз. И мне веселее будет, — он вдруг подмигнул, — и девчонок вдвоем кадрить удобнее.

— Только этого мне сейчас и не хватает!

— Клин клином не пробовал? — чуть посерьезнел Женька, — встретишь там красотку, всю твою любовную тоску как рукой снимет.