Почтальон

— И что за эксперимент?

— Да кто ж их, нелюдей, знает? Но пока они его не свернули, у нас есть возможность урвать кусочек их знаний.

4

— Знакомая тетрадочка.

В ожидании пока до него дойдёт очередь, Алекс пытался вписать что-нибудь умное в полученный несколько дней назад блокнот и не заметил как освободившийся Макс навис над его плечом.

— Так это что, правда что ли, что здесь абсолютно все пишут отчёты родной Безопасности? — брови Алекса неудержимо поползли вверх.

— Не, это тебе повезло нарваться на параноика. Нет, мы конечно обещали, что если узнаем что-нибудь эдакое, то обязательно поделимся с государством, но ежедневные отчёты нас никто составлять не заставляет. Для этого здесь наверняка работают специальные люди. Но ты всё равно пиши. Хоть всякую чушь, хоть распорядок собственного дня, хоть дежурное меню в "Трёх корочках". Ибо капитан Свириденко — такая приставучая зараза ...

— Так он действительно Безопасник? Или всё-таки дворник?

— И то и другое. Кем бы ты ни был, но по одной из специальностей, предложенных ирихами, работать обязан, — Макс привычным жестом сдвинул кепку на затылок и сверился со списком. — Так, сегодня у тебя кроме обычной корреспонденции пара адресов за городом, — кинул на Алекса испытывающий взгляд, но не приметив особых эмоций, с облегчением продолжил: — Трудность в том, что карта предместий к ним не прилагается. Нет её.

— И как я тогда найду наших клиентов? У прохожих спрашивать надо будет?

— Э, нет, брат. Если там найдутся какие-нибудь прохожие — тебе очень повезёт. По описанию дороги пойдёшь. Оно прилагается отдельно к каждому посланию.

Алекс как обычно скрупулёзно сверил содержимое своей сумки со списком. Удивлённо хмыкнул.

— Это что, у нас какой-то праздник намечается?

— Не знаю является ли для тебя это праздником, — Макс выразительно выгнул бровь, — но вообще-то сегодня день выдачи зарплаты.

— И по этому поводу рабочий день будет сокращённым? — хотя зарплата — это хорошо. В последние дни он даже вынужден был отказаться от обедов в "Трёх корочках", заведении не самом дешёвом в городе, а попутно и от возможности посреди дня увидеть Марту.

— С чего ты взял?

— Сужу по объёму почты.

— Ах это! Не обольщайся. На эти два пригородных адреса ты потратишь столько времени, что дай Бог к концу дня справиться.

— Так далеко?

— Так трудно найти. Впрочем, заранее пугать не буду, может тебе и повезёт.

Алекс встряхнул сумку, чтобы содержимое половчей улеглось, и пристроил сверху выданный безопасником блокнот. Что бы там ни думал Макс, а написанием отчётов он не занимался. Нет, он конечно прикинул, каково бы было воспринять эти инструкции всерьёз: сосредоточенно запоминать любую сказанную ирихами фразу, вникать в их потайной смысл, и понял, что так жить он не желает. В конце концов, он не для того сбежал из дома, чтобы и здесь обременять себя нудными и утомительными обязанностями. От теории тотальной слежки Алекс отказался почти сразу. В конце концов, будь оно на самом деле так, и записи на бумаге не долго оставались бы тайной. Но вот сам блокнот оказался вещью весьма полезной. До тех пор пока он не заработал на его электронный аналог, можно будет пописать и грифелем на бумаге. Туда Алекс начал вносить и систематизировать все замеченные несуразности. Всё, что замечал сам, и на что обращала его внимание Марта. И это приносило свои плоды. Во всяком случае, закономерность изменения цвета он вычислил. Это оказалось настолько просто, что непонятно, как сразу же не пришло в голову. Радуга. Или цветовой спектр. От синего, через зелёный к жёлтому и красному. Разумеется, используя все мыслимые полутона, переходы и оттенки. И никогда наоборот. Не то чтобы ему это что-то дало, причины явления так и остались непознанными, но осознание собственной гениальности грело несказанно.

На подъезде к Театру, куда нужно было доставить очередное послание, Алекс порадовался, что решил для начала развезти почту по городу. Это сейчас на площади перед зданием Театра было пустынно, а вечером, особенно перед премьерой, бывало не протолкнуться. Популярное местечко, которое с равной охотой посещали и люди и ирихи, располагалось на первом этаже одной из высоток. Вход оформлен в традиционном для земли стиле: колонны с деками, над ними корчат рожи счастливая и горестная маски, а по бокам разбегаются в стороны барельефы с танцующими нимфами. И всё это выглядело бы безвкусной и грубой подделкой, если бы не материал из которого всё это было изготовлено: камень гладкий и полупрозрачный, а потому имеющий не только цвет и текстуру, но и глубину, как тигровый глаз или лунный камень на Земле.

Склонив голову к окошечку кассы, где скучала билетёрша, Алекс спросил:

— Где я могу найти Ирину Генриховну Полянскую? — и как обычно бывало в подобных случаях, получил подробный и многословный ответ.

Одним из неудобств его новой службы, или наоборот самой интересной её стороной, это уж как посмотреть, было то, что послание адресату нужно вручать лично в руки. В результате чего ему уже случалось побывать в самых неожиданных местах. И лишь в исключительных случаях, до сих пор Алексу не встречавшихся, вывешивались почтовые ящики. Гулкое эхо его шагов стихало, не успев толком распространиться по коридору, словно бы звук поглощался стенами. А может так оно и было? Собственно стен на этих театральных задворках не наблюдалось. Не любят ирихи разгораживать помещение изнутри. Религия им не позволяет, что ли?! Вместо них упругие энергетические завесы, непрозрачные и почти полностью изолирующие от постороннего шума, но за которые можно без препятствий пройти самому. Или голову сунуть. Что Алекс с успехом и проделал, желая не столько самому посмотреть на происходящее, сколько продемонстрировать форменную фуражку почтовой службы. И замер. В небольшом помещении, вокруг немолодой женщины вполне человеческого вида, собралось штук семь отчаянно гримасничающих ирихов. Красивый, хорошо поставленный голос женщины заполнял всё помещение.

— Так, брови вверх, глаза широко раскрыты, рот чуть приоткрыт. Глаза широко раскрыты, но не выпучены, не перестарайтесь. Деметра, брови чуть выше и когда вы так делаете должны образоваться тонкие горизонтальные морщинки. Так, хорошо. И помните, удивление — эмоция мимолётна, надолго на лице не задерживается. А вам что нужно, молодой человек? — она наконец обратила внимание на торчащую из стены голову.

— Почта. Вам. Если вы Ирина Генриховна Полянская.

— Да, это я.

Женщина бестрепетно шагнула сквозь тёмную завесу и, оказавшись в коридоре протянула руку за посланием, которое Алекс уже держал наготове. Быстро пробежала его глазами, улыбнулась.

— Ответ писать будите?

Ирина Генриховна подняла на него глаза, как будто удивляясь, что этот молодой человек вообще здесь делает, потом, спохватившись, ответила:

— Нет, ответа не будет. Вы можете быть свободны.

— Скажите, — нерешительно начал Алекс, не торопясь уходить, — а они все ТАК учатся выражать эмоции на наш манер?

— А в то, что это всё начинающие актёры вы не поверите?

— Не поверю, — Алекс согласно кивнул головой. — В этом месте и так слишком много непонятного, что бы ещё и самому себя обманывать. Пусть и для успокоения нервов.

— Все. Но вы пожалуйста не думайте, — продолжила она, разгадав причину его сомнений, — что всё, что вы видите, сплошная игра и актёрство. Со временем человеческая маска "прирастает", и наши позы и жесты становятся для них почти естественными. Хотя на первых порах и у меня возникало ощущение, что я попала на какое-то представление, где все вокруг меня играют роли, а я не знаю даже сценария.

— Подождите, как это на первых порах? Мы же вроде, сюда вместе прибыли, — Алекс наконец-то вспомнил, отчего лицо этой женщины показалось ему смутно знакомым. Именно её он встретил в здании посольства в день отправки на Вианасту. — Вы ещё беспокоились о сохранности причёски.

— Правда. Было такое, — она кивнула, всмотревшись в его лицо. — Только я вас совсем не узнала. Но тогда я отправлялась сюда далеко не впервые, просто возвращалась с небольших каникул. Я уже довольно давно здесь работаю. И живу, конечно. Театр для мня — всё. А вы заходите ещё, когда у меня не будет работы. И на спектакли наши приходите посмотреть. Честное слово, есть на что. С девушкой приходите. У вас ведь есть девушка? У такого симпатичного молодого человека она обязательно должна быть.

Она бы ещё, быть может, долго рассуждала бы о роли культурного досуга в формировании взаимоотношений между полами, если бы из-за энергетической завесы не высунулась обеспокоенная мордаха ириха. Разговор они закончили с разными чувствами: Ирина Генриховна — с видимым разочарованием, Алекс — с затаённым облегчением. Дома, на Земле ему повезло иметь соседку, которая кого угодно могла заговорить до смерти, пытаясь передать молодому поколению опыт прожитой жизни. Иногда с ней было интересно, но чаще — утомительно до жути.

На выезде из города его встретила Мойра. Алекс не видел её с позавчерашнего дня, да и тогда перекинуться всего парой слов. Пожалуй, он даже успел по ней соскучиться. По её неожиданным вопросам и пространным рассуждениям, по загадочному молчанию и изредка упускаемым крупицам ценной информации. По общению с ирихом, с которым не возникало проблем недопонимания.

— Здравствуй, Мойра! Проводить меня решила? — воскликнул он, соскакивая с велосипеда рядом с ней.

— И проводить, и последнее напутствие дать. И хорошо бы по первому адресу тебя просто за ручку отвести, но, к сожалению, времени не имею.

— А чего так?

— Ты у меня не единственный подопечный и, пожалуй, самый благополучный из них.

— Да?! — в голосе Алекса послышалось неподдельное удивление. — А почему я себя постоянно ощущаю довольно тупым и не слишком приспособленным?

— Ну что ты! Ты поразительно быстро адаптируешься. С другими намного больше проблем.

— И даже не столько с людьми, сколько с твоими сородичами, — продолжил он её мысль за неё.

— Догадался, да? Я же говорила: умный! Да действительно, моим сородичам к жизни среди людей тоже приходится привыкать. И многому учиться. Но я не преувеличивала, когда говорила, что время меня поджимает.

— Инструкции.

— Да. Пара небольших советов: находясь за пределами города, постарайся не сходить с проторенных дорожек. Чаще всего ничего страшного не случается, но возможны и всякие казусы. Второе — очень важно постоянно держать в памяти не только маршрут движения, но и куда именно ты хочешь попасть. И последнее — ясли случится что-то, с чем ты не можешь справиться — жми на "тревожную кнопку". Придёт тот из моих сородичей, кто окажется ближе всего.

Алекс автоматически ощупал висящий на шлёвке от штанов брелок с красной кнопочкой по центру. Он совсем забыл о нём. Хорошо ещё не успел обзавестись несколькими парами сменной одежды, а то пришлось бы возвращаться домой за ценным оборудованием. Мимо со свистом промчался ещё один велосипедист из службы доставки. Алекс даже не успел рассмотреть из почтовой он службы, или ещё какой. Сам же неспешно отправился по первому из адресов. Хотя адресом, в полном понимании смысла этого слова то, что ему вручили, назвать было нельзя. "Третий поворот налево, пройти заросли синей колючки, большой холм с круглой дверью" — художественное описание маршрута, а не адрес. Зато даёт возможность вволю покататься по окрестностям, поглазеть на иномирную природу. А то, гуляя с Мартой, приходилось принимать вид зрелого и опытного мужчины, соответственно восторженное рассматривание местных красот в этот образ не входило.

А посмотреть было на что. На каменный монолит дороги нанесло песка и прочего мелкого мусора, который музыкально похрустывает под колёсами, по обе стороны от неё на сколько хватала глаз простирается холмистая равнина, сплошь покрытая короткой щёткой сизого мха, на которой то тут, то там можно встретить кряжистые, приземистые деревья с длинными бурыми лентами-листьями. И всё это под чуть розоватым, прозрачным небом.

У того самого поворота налево, упоминавшегося в записке, прилагавшейся к небольшой коробочке, которую нужно было вручить некоему Фаэтону, вновь пронёсся уже виденный Алексом велосипедист. Только на этот раз он не обгонял, а ехал навстречу. Уже справился? Вот это скорость!

У зарослей синей колючки, которая настолько плотно обступила дорогу, что остался только узкий проход прямо по её центру, Алекс слез с велосипеда и дальше пошёл пешком. Ненапрасная предосторожность, как оказалось: дорога принялась изгибаться, как будто была проложена по следу гигантской змеи. При передвижении с мало-мальски приличной скоростью ничего не стоит, напороться на острые колючки, которыми заканчивалась каждая веточка растущего здесь кустарника. Или, не заметив за поворотом, сбить пешехода, который не замедлил появиться. Кстати, если судить по ярко-рыжим волосам, торчащим во все стороны — повезло встретить старого знакомого. Алекс прибавил шаг.

— Арес, привет!

Тот всем корпусом развернулся и смерил Алекса недоумевающим взглядом:

— Мы знакомы?

— Ну ты даёшь! — Алекс восхищённо покрутил головой. — Только вчера пробовали новые поступления в кафе при магазинчике дядюшки Фредди.

Арес нахмурился ещё сильнее — у Алекса создалось впечатление, что тот перерывает в памяти горы информации (хотя в чём там было коваться: сказано же, что вчера виделись?), потом, видимо вспомнив, расслабился и разулыбался.

— О! Алекс, привет! Ты по делам или так просто гуляешь?

— Я на службе. Посылочку везу некоему, — Алекс ещё раз сверился с записями, — Фаэтону. Слушай, только что пришло в голову, вы что, специально себе берёте имена древнегреческих богов?

— Не только древнегреческих и других тоже, но только тех, которые окончательно перекочевали из области религии в область мифов и сказаний.

— А зачем? А, точно, у вас же язык какой-то сильно хитро-мудрый.

— Нам бы всё равно пришлось их себе выдумывать, так почему бы не воспользоваться уже готовыми? Тем более, что этим мы вряд ли оскорбим чьи-то религиозные чувства.

— Кстати, я-то иду по службе, а вот ты куда? Или секрет?

— Домой я иду. Ты же не думаешь, что я живу в Человеческом Домене? А ты не идёшь, ты уже пришёл, — он кивнул влево, где у наконец-то окончившихся зарослей колючки, прямо возле самой дороги высился поросший всё тем же сизым мхом холм с круглой дверкой посередине. Арес приветливо кивнул, и направился вперёд по дороге. Алекс проводил его взглядом: казалось, тот только пару шагов сделал, а переместился вперёд метров на пятьдесят, и вот уже еле виднеется на горизонте маленькая фигурка с ярко-рыжими волосами. Потребовалось сделать над собой некоторое усилие, чтобы отвести от дороги взгляд. Если всему подряд удивляться и принимать всерьёз, так и неврастеником стать недолго. Пора делом заняться.

Делом заняться не получилось. Дверь, которая только что выглядела как хлипкое сооружение из досточек, превратилась в металлическую, проклёпанную сантиметровыми заклёпками и, что самое интересное, не имеющую ни ручки, ни даже дверных петель. Алекс осторожно постучал. С минуту ничего не происходило, потом, раздвигая короткую щётку серебристого мха, откуда-то из глубины холма всплыл синенький ящик знакомого вида, на котором нарисованная крупными белыми буквами красовалась надпись: "ПЧТА". Вот прямо так, с пропущенной буквой "о". Алекс независимо пожал плечами и, открыв крышку ящика, положил туда коробочку.