Укутаться в силуэт

— Может, тебе будет проще говорить на камеру? — спросил Тёма, видя, что Яра в затруднении.

Яра задумалась. Наверное, если внушить себе (а это она хорошо умела), что никакого Тёмы нет, а она просто перезаписывает свои старые видео, то будет легче. Вот только она собиралась перезаписать их, когда станет стройной и красивой... Ну, допустим, стройной она и правда стала, во всяком случае, худой. Фигура у неё по-прежнему была некрасивой, но уж тут какой уродилась. Ещё бы с лицом что-нибудь сделать... И с волосами. Если мешки под глазами можно было скрыть, выбрав более удачный угол освещения, то безжизненные мышастые волосы выглядели убого, что ты с ними ни делай, а делать Яра умела не так уж и много. Ну и свитер, оставшийся от прежнего веса, тоже не добавлял гламура. Пусть на видео попадает только воротник, но и он ужасен, а главное, Яра-то знала, что плохо одета, и это категорически мешало войти в образ.

Но как это всё объяснить Тёме? Да и вообще, разве такие вещи объясняют мальчикам? Хотя... Ведь целью всего мероприятия было "открыться" — чтобы её энергия свободно пошла к Тёме. Наверное, истории о Гретани не так уж принципиальны, важно было просто поделиться чем-то глубоко личным. Ну что ж, почему бы и не этим. Куда уж более личное...

Её снова замутило, но назвался груздем — полезай в кузов, в смысле, что раз уж вызвалась помогать, так нечего теперь уклоняться.

— Тёма, — сказала она, сжав кулаки. — Я тебе сейчас кое-что расскажу. Это не для того, чтобы пожаловаться, и не надо мне давать советов. Я просто расскажу, а ты молчи и делай вид, что тебя тут нет.

— Хорошо, — согласился голос.

Яра вдохнула поглубже, зажмурилась и начала рассказывать. И про маму, у которой язык за зубами не держится, и про бабушку, которой примерещилась влюблённость, и про тёткины обноски, и про дурацкую свою внешность, и про Пашка и математичку, и про всё на свете.

Во время рассказа она сама не заметила, как принялась мерить шагами комнату, и остановилась только когда список проблем показал донышко. Тогда же и смолкла.

В доме повисла звенящая тишина.

— Ты ещё здесь? — спросила Яра осторожно.

— Да, — откликнулся Тёма. — Просто не знал, можно ли подать голос.

— Да можно, — вздохнула Яра, отметив, всё же, что на душе после излияний стало как-то легче, как будто наконец сняла тяжёлый рюкзак. — Теперь-то уж чего.

Она помедлила немного, вроде как ожидая чего-то, пока не вспомнила, чего.

— Ты это, как там энергетический поток?

Внезапно пространство перед ней потемнело, и в нём сгустился силуэт в красной куртке — Тёма материализовался. Он был непрозрачным, только глаза были какие-то выцветшие — вроде карие, а вроде и серые.

Он постоял, пожевал губу, потом сказал:

— Пойдём купим тебе одежды по размеру?

Яра опешила.

— Че-го?! С какой это стати ты собрался мне одежду покупать?

— Я просто подумал, что в подходящей одежде тебе будет проще делиться энергией, — пожал плечами Тёма.

Яра примерила на себя эту мысль и пришла к выводу, что Тёма прав.

— Ну ладно. А ничего, что ты в теле разговариваешь?

Тёма помотал головой.

— Ты так поделилась, что мне на неделю хватит, даже с разговорами.

Он подобрал свой и Ярин рюкзаки и двинулся на выход.

— Зачем ты с собой столько наличности носишь? — тихо спросила Яра, пока они бродили по огромному одёжному магазину.

— На всякий случай. Никогда не знаю, где меня разматериализует, вдруг далеко от дома, и вдруг что-то нужно будет купить... Опять же, если я когда-нибудь всё-таки смогу есть, то это должен быть настоящий праздничный ужин в ресторане. Но у меня не только наличность, у меня ещё дополнительная карта от маминой есть. Так что можем тебе много всего накупить.

— Я не хочу у тебя много денег брать, — нахмурилась Яра.

— Но это же мне нужно! — напомнил Тёма. — Даже пока мы с тобой тут ходим, ты продолжаешь делиться! Я бы вообще от тебя не отлипал, но я же понимаю, что ты не будешь меня терпеть постоянно за спасибо. Просто считай, что я тебе плачу, ну, за топливо.

Яра прыснула.

— Надо тогда установить почасовой тариф.

— Хорошо, давай. И я тебе выплачу за всё то время, что ты провела в забросе.

— Да ты семью разоришь!

— Ну ты же понимаешь, что мои родители предпочли бы остаться без денег, но получить меня назад!

Яра задумалась. Вспомнила лицо Ольги и решила согласиться. Конечно, Тёмин отец пока ничего не знал — хотя как он мог не знать? Может, догадывался или Ольга Тёме не говорила...

— А почему ты похож на свою маму, если ты приёмный? — вдруг спросила Яра. Это был странный вопрос, и в норме она никогда бы такого не задала, но почему-то с Тёмой было не страшно.

— Я думаю, она выбирала, чтобы похожий был, — пожал плечами Тёма. — Вообще я читал, что людям обычно нравятся люди, которые на них похожи.

Яра удивилась, но промолчала. Ей самой похожий на неё человек вряд ли бы понравился, но то, что читал Тёма, наверное, было о нормальных людях.

В итоге они купили ей джинсы, несколько кофт и вызывающе-бирюзовый пуховик. На последнем настоял Тёма, потому что утверждал, что он Яре очень идёт. Яре никто никогда не говорил, что ей что-то идёт, и она не смогла устоять.

— Ты домой пойдёшь? — спросила Яра, прикидывая, влезет ли старый пуховик в рюкзак и как она объяснит маме, откуда у неё новые вещи.

— Я бы ещё с тобой потусил, если можно, — признался Тёма. — Но потом пойду, да.

— Мне уже домой пора. А в школу завтра придёшь?

— Конечно! Говорю же, я бы с тобой вообще всё время... — он осёкся. — Ох мы же теперь в разных классах! Этот дебил директор меня перевёл! Блин, можно я хотя бы на переменах с тобой поговорю?

И тут у Яры сложилась в голове некое простое арифметическое равенство.

— Слушай! — заговорила она горячо. — Давай скажем всем, что это я в тебя влюбилась! Тогда я могу тебя и домой привести! И на переменах затусим! И про одежду я скажу, типа новогодний подарок! И — ещё — точно! Пашок побоится меня доставать, если будет знать, что ты ему опять вмажешь! И домашку можем вместе делать, а там, может, ты переведёшься обратно потихоньку!

Тёма таращился на неё во все глаза, и они уже не казались бесцветными.

— Ну, если тебя это не напряжёт...

— А, мне терять нечего! — отмахнулась Яра. — А мозг высосут всё равно.

— Если до сих пор весь не высосали, он, видно, крепко держится, — заметил Тёма. — В общем, я за!

Мама попятилась и чуть не села на пол, обнаружив за дверью дочь в искрящемся бирюзовом пуховике, с довольной физиономией и мальчиком.

— Яра... Что это... Как это?..

— Это Тёма! — довольно заявила Яра. — Он мне поможет по математике! Кстати, а можно нам чего-нибудь поесть?

— Здравствуйте, — сказал серьёзный Тёма.

Мама так и упятилась на кухню.

К слову, помощь по математике, хоть и была предлогом, но оказалась нелишней. Яра в целом неплохо училась, но последнее время она так много прогуливала и была занята таким количеством других проблем, что отстала значительно, а Тёма вот, наоборот, пока был развоплощён, от скуки занимался — уж перелистнуть страницы учебника ветерком он мог в любом состоянии.

Тёма ушёл уже глубоким вечером, а у Яры сильно прибавилось уверенности в завтрашнем дне.

Пока она думала, чем бы скоротать остаток вечера (хотелось, чтобы завтра наступило побыстрее), в дверь Яриной комнаты постучали.

Яра так удивилась, что даже ничего не сказала, а пошла открыть сама. Это была мама.

— Ярослава, это что вообще такое?! Ты теперь мальчиков будешь водить?!

— А ты бы предпочла, чтобы я с ним по подворотням отиралась? — наигранно удивилась Яра, ввернув бабушкино выражение.

— Лёша!!! — завопила мама, и Яра тяжело вздохнула. Если дошло до призывания папы, значит, головомойка затянется.

Папа явился помятый диваном.

— Лёша, ты представляешь, наша дочь шляется по подворотням с мальчиками! — последнее слово мама произнесла так, как будто оно означало как минимум "наркоманами", но Яра воздержалась от комментариев.

— И что? — буркнул папа.

— И то! В таком возрасте! Он ей и одежду купил! Как вообще можно принимать такие подарки, это уже... это уже лёгкое поведение! Я бы никогда не подумала, что моя собственная дочь...

— Ну ты же ей не покупаешь одежду, — пожал плечами папа. — Чего удивляться?

— Я не покупаю?! Да у неё же полный шкаф одежды!

— Мама, но это не мой размер! — напомнила о себе Яра.

— И от мальчика подарки!!! — разорялась мама. — Да где ты его взяла вообще, ты что, со шпаной какой-то связалась?!

Яра не смогла не посмотреть на маму, как на душевнобольную.

— Это мой сосед по парте.

Мама подавилась.

— Это аутист, что ли?!

— Никакой он не аутист, просто молчаливый, — пожала плечами Яра.

Папа пробормотал что-то про муху и слона и попытался уйти обратно на диван, но мама ещё не закончила.

— Ты знаешь, что мне звонила учительница по математике?! Ты знаешь, что она мне сказала?! Лёша, слушай внимательно! Наша дочь закатила скандал на уроке и ушла, хлопнув дверью, и с тех пор не появлялась! Каково, а?!

— Да?! — вскинулась Яра. — А она тебе не рассказала, что она сделала перед этим?! Меня всем классом били, а она заявила, что это я виновата!

— Почему это тебя всем классом били? — нахмурился папа.

— Ну окей, не всем, всего человек пять-шесть, — уступила Яра. — Забава у них такая.

— Давно?

— Да года три уже! Только пока с Тёмой сидела, не трогали, потому что они его боятся!

— Лен, я чё-то не понял, — повернулся папа к маме. — Ты там в этой школе днюешь и ночуешь, все болячки каждой бабушки знаешь, а почему я об этом впервые слышу?

— Да чего там слышать-то? — стушевалась мама. — Яре просто надо учиться взаимодействовать с другими детьми...

— Вот я и взаимодействую. С Тёмой, — подытожила Яра. — Только теперь его в другой класс перевели, так что не знаю, на перемене-то он меня прикроет, но мне и на уроках достаётся.

— Лена, используй, пожалуйста, свои навыки взаимодействия, чтобы её тоже в этот другой класс перевели, — проинструктировал папа. — И чтобы я больше подобных историй не слышал. Мальчик её напугал, а что дочь в школе бьют — а, фигня. Ты-то в её возрасте не сильно мальчиков боялась, помнится.

На этом он всё-таки развернулся и ушёл смотреть свои новости, а мама постояла-постояла, да и тоже молча ушла.

Яра подумала, что можно было бы устроить этот разговор ещё пару лет назад, но тогда она думала, что сама виновата, что заслужила плохое отношение и не имеет права перечить родителям. И что папе наплевать. А оказывается, всё можно было решить...

На следующий день, когда Яра подошла к воротам школы, Тёма уже ждал её там. Выглядел он материально, но озабоченно.

— Как у тебя дома? — спросила она после приветствий.

— Интересно, — сказал он странным тоном. — После школы расскажу. Тебе-то не влетело вчера?

— Пыталось влететь, — усмехнулась Яра. — А потом папа внезапно оказался адекватным. Посмотрим, правда, чем это всё кончится.

Тут она заметила поодаль девочку из своего класса, которая обычно и доносила до Пашка все свежие сплетни.

— Эй, мы же с тобой решили парочкой прикидываться, — напомнила Яра. — Давай как-нибудь... ну...

Тёма неловко обхватил её руками за плечи. Яре это было не очень приятно — не потому, что Тёма, а потому что просто какой-то другой человек стоял слишком близко, да ещё и трогал её, но игра стоила свеч.

В классе она заметила, как на задних партах перешёптываются. Первым уроком была физика, и вёл её очень пожилой дедушка, который по большей части вообще не замечал, что творится в классе, поскольку весь урок писал на доске, повернувшись к ученикам спиной.

Через пару минут Яре в спину прилетела скомканная бумажка. Яра развернула её на полу мысками туфель — не брать же руками эту гадость. Ничего неожиданного или приятного она там не увидела, только что-то про любовничка-аутиста. На протяжении урока в спину прилетело ещё штук сорок записок, но стоило прозвонить звонку, в дверь класса сунулся Тёма.

— Что-то вы намусорили, — проворчал учитель, заметив гору бумажек вокруг Яриной парты.

Яра скривилась и встала было за веником и совком, чтобы это всё убрать, но Тёма присел почитать.

— Брось ты эту гадость, — посоветовала Яра.

— Вот и нет, — сказал Тёма. Он заснял Яру посреди горы скомканных бумажек, а потом тщательно собрал и развернул каждую, глянул через плечо на задние парты, где было подозрительно тихо, и пошёл к выходу.

Яра на всякий случай поспешила следом.

Тёма направлялся прямиком в кабинет директора, и Яра нагнала его уже у самых дверей. Постучав, Тёма дёрнул ручку — в приёмной сидела Ярина мама.

— О, доброе утро, — кивнул Тёма.

— Молодой человек, — начал директор. — У меня вообще-то разговор.

— Хорошо, вот вам ещё к разговору, — сказал Тёма и, к Яриному ужасу, выложил на стол мятые бумажки, а потом продемонстрировал фотографию в телефоне.

С минуту взрослые молча просматривали памятники письменности. Потом директор сказал:

— У класса "Б" следующим уроком литература в двадцать шестом. Я предупрежу Ларису Васильевну, — и снял трубку внутреннего телефона.

— Спасибо, — кивнул Тёма и вышел, подхватив под руку прочно вросшую в дверной проём Яру.

— Как у тебя получается быть таким наглым? — тихо спросила Яра по дороге.

— Почему наглым? — удивился Тёма. — Он же обязан следить, чтобы в школе никого не обижали. А мама ему за меня ещё и денег отвалила нехило, пускай отрабатывает.

Яре очень хотелось ещё поговорить с Тёмой, но на уроках в новом классе она не хотела отвлекаться — и так одолжение сделали, да и "взаимодействовать" с одноклассниками надо было учиться. На переменах же приходилось срочно вчитываться в учебник, потому что класс "Б" шёл чуть впереди, и некоторых тем Яра ещё в глаза не видела.

Так что поговорить удалось только после уроков.

— Ну так что у тебя там интересного? — спросила Яра, когда они отошли от ворот.

— Поговорил с мамой и сестрой наконец. Кое-что выяснил.

— А ты раньше не мог с ними говорить? — удивилась Яра.

— Нет, в самом начале только чуть-чуть. У мамы сил и так на донышке, она ничем не делится, а сестра — ну, она особенная в этом смысле, мне лучше вообще её не трогать. Так что я только рядом с тобой говорить мог, и то мало.

— Ну и что ты выяснил? — кивнула Яра, принимая объяснение.

— Помнишь, ты спрашивала, где моё тело? Я тогда сказал, что это оно и есть. Я и правда так думал, а ты вот была умнее.

— То есть, оно всё-таки где-то отдельно?

— Угу. В больнице, в коме лежит.

Яра шёпотом ругнулась.

— Значит, даже если я накачаю тебя энергией так, что ты сможешь весь материализоваться, не оставив ни одной надписи, ты всё равно не станешь, как раньше?

— Угу. Мне надо как-то вернуться в тело. Вот только сестра толком не знает, как.

— Думаешь, если бы знала, она бы тебе сказала?

— Конечно, — убеждённо ответил Тёма. — Ей, думаешь, хорошо от этой ситуации? Мама с ней вообще не разговаривает почти, чуть живая, смотреть страшно. Дома жизни никакой, я с уроками не помогаю, друзей не пригласишь... Она бы и рада всё вернуть, как было, но не умеет.