При каждом ударе на меня сыпались камни и мусор. Я смотрела на проход, на беснующуюся тварь и с ужасом заметила, что проход стал шире! Щель, где я находилась, была образована двумя наклонившимися обломками скалы, и один из них тварь начала выворачивать из земли. Еще десяток ударов и торжествующий вопль — ей удалось просунуть голову. Но так и не достала — лапы больше не совала. Продолжила расшатывать скалу. В какой-то момент я поняла, что ее усилия освободили меня — я могла шевелится. Упавший сверху острый осколок ударил по голове, содрав кожу и со звоном ударил по панцирю. Я почти зажмурилась и глянула вверх — вдруг еще один летит, на этот раз точно в голову? От неожиданности я широко открыла глаза — за что и поплатилась — их мгновенно запорошило пылью. Там была трещина, в которую было видно небо!

Слезящимся глазами — еще бы, столько мусора в них — я смотрела вверх. Сердце билось все сильнее, чувствовала себя как на стометровке — вот сейчас, сейчас, СЕЙЧАС!!! Вопль твари, треск сломанного — сломанного!.. — камня и мой сумасшедший рывок наверх это был звуковой фон действия. Декорации были такие же не вдохновляющие — я оказалась на каменистой наклонной площадке, открытой всем ветрам! Только впереди было что-то, похожее на укрытие — большие камни торчали метрах в двухстах впереди и метров на сорок выше. Шорох и скрежет за спиной, заполошенный взгляд на голову и одну из лап твари, появившиеся над скалой — и в очередной раз замершее сердце. Я рванула вперед.

Прыжок, еще один — так вот как здесь надо передвигаться, мимолетно заметила я — а то как дура, каждый камешек обходила — соскользнувшая нога, судорожная попытка удержать равновесие удалась, и после заминки я бегу дальше. За спиной шипит тварь, с грохотом расталкивая камни — да что же ей от меня надо-то?! Хрипя сорванным дыханием я проскочила в проход между двумя скалами и побежала дальше — он был слишком широким... Шипение за спиной и вздрогнувшая земля от удара — падения чего-то тяжелого, от чего у меня мороз прошел по спине и волосы на затылке стали дыбом — тварь меня почти догнала! Неожиданно начавшийся спуск и затем крутой склон с осыпью обрывался в пропасть...

Мне конец... конец... конец — я продолжала бежать вперед, не зная на что надеяться. Склон становился все круче, я начинала проскальзывать на камнях, за спиной тяжело бежала тварь, сипло дыша. За несколько метров от края обрыва лежали крупные валуны, ближайший ко мне находился немного слева — я сменила направление и, проехав последние метры на заднице, врезалась в камень так, что дыхание перехватило и ноги онемели. Я резко обернулась и оперлась спиной на камень — хрипло дыша смотрела на приближающуюся тварь... которая медленно проплывала в паре метров от меня в облаке мелких камней! Медленно — потому что она старалась изо всех сил, загребая лапами против течения осыпи... ее прыжок стал полнейшей неожиданностью для меня, но она немного не рассчитала высоту и прыгнула выше меня, со всего маху врезавшись в камень! Я в этот момент пригнулась и прыгнула вперед, поэтому дальше наблюдала со стороны: в момент прыжка тварь выдернула камень из земли и потеряв равновесие вместе с ним упала в пропасть — но она успела развернуться и прыгнуть обратно, однако под ее весом край обломился и она окончательно исчезла из виду...

Что? Все? Я спаслась? Осознание этого так и не появилось — все слишком неожиданно получилось. Но неожиданно заболело все — совершенно все и меня стала беспокоить другая неприятность — мокрые штаны. Должно быть стыдно — но мне почему-то сейчас все равно. Я даже ничего не потеряла — кожаный тубус на месте, хотя и пустой, нож в руке, косынка на лице сбилась на бок, но фактически я не пострадала. Жаль воду, часть ее оказалась на штанах — правда остальное совсем не вода, но и фиг с ним... Немного оклемавшись я подошла поближе к обрыву, чтобы при свете последних лучей солнца осмотреться. За время беготни еще закат не наступил, хотя по мне вечность прошла. От простора закружилась голова — нет, от гипервентиляции. Минуту посидела, дальше решила не рисковать — закружится голова и в пропасть еще нырну — поползла на четвереньках. Первым делом правда не вокруг посмотрела, а вниз... дыхание снова перехватило. И не от высоты, и не от вида крутого изрезанного складками склона — а от взгляда в злобные и почти разумные глаза твари, висевшей метрах в пятнадцати от меня между двумя складками.

Я взяла камень и бросила его вниз. Он пролетел мимо. Тварь зашипела и продолжила подниматься, цепляясь когтями — хорошо, что на одной лапе когтей не хватает — она движется значительно медленнее. Второй камень отскочил от панциря. Третий — тоже. Четвертый и пятый промазали. Затем я приспособилась — встала прямо над складкой по которой поднималась тварь и стала бросать камни потяжелее. В случае удачного попадания она ненадолго замирала. Один раз зашипела и я удачно попала камнем в глотку — выбив еще несколько зубов. От такого она немного сползла вниз — а затем раздробила камень, выплюнула и полезла дальше... В наступающем полумраке я поднимала камень потяжелее, поднимала его и бросала вниз. Затем брала следующий и снова бросала. Тварь медленно поднималась. Скоро я перестала чувствовать руки и спину. За камнями приходилось ходить все дальше. Иногда я бросала вниз мелочь, пытаясь запорошить ей глаза. Ее голова покрылась ранами, сочившимися жидкостью, из пасти тоже текло и теперь она шипела с бульканьем... Она сорвалась всего за два метра от меня — когда отцепила одну лапу, чтобы ее переставить, а я попала по поврежденной и тварь начала падать... В темноте я так и не увидела, куда она упала.

Потом у меня в памяти от этого случая остались только злой желтый глаз, светящийся в темноте, брызги крови от удачного попадания и молодая нежная кожица с остатками костей — там, где я порезала лапу ножом.

Всю ночь я просидела возле какой-то скалы, обхватив себя руками чтобы унять дрожь. Я не могла спать и вслушивалась в шум и шорохи, долетавшие снизу — там бурлила ночная жизнь. Еле шевеля пересохшими и потрескавшимися губами я пыталась понять, сколько не спала. Упорно получалось три дня. Я чувствовала, что меньше, но сообразить почему не могла. Мысли начинали путаться и время до рассвета провела в каком-то оцепенении — я его просто не заметила.

Солнышко согрело и прогнало остатки нервной дрожи. Я решила этот день потратить на отдых. Сжав зубы и не обращая внимания на слезы — перебралась в более подходящее место. Высоко поднимавшиеся скалы образовывали ущелье в котором текла оползневая река — я перебралась поближе к стенам ущелья и забралась на камни возле самого края обрыва. Сверху меня закрывал уступ скалы и падающая тень, снизу находился очень большой и надежный обломок камня, из-за отсутствия воды и растительности здесь было мало живности и я могла надеяться спокойно отдохнуть. Настолько плохо я еще себя не чувствовала никогда. Малейшее движение заставляло шипеть от боли, попытка заснуть закончилась ничем — я все еще так думала, пока не проснулась с затекшим телом и почти на краю камня над пропастью. Откатившись подальше я оценила свое состояние. Несмотря ни на что, чувствовала я себя лучше — пропала вязкость мыслей и неадекватность оценки ситуации, не было больше неприятия этой реальности и устойчивого ощущения, что это сон. Странно, но только после вчерашнего столкновения с тварью я поняла, как я хочу жить! А значит, надо что-то делать.

Кое-как размяв конечности и определив время — солнца пока не видно и тени лежат под углом ко мне, значит до вечера время еще несколько часов и можно, наконец, осмотреться. Перемещаясь на четвереньках — я высоты не боюсь, но здесь слишком высоко — добралась до края моего камня и посмотрела опять вниз... так, на всякий случай...

На большой глубине внизу — я прикинула, вышло примерно три девятиэтажки (у второй бабушки квартира была на девятом этаже, так что как примерно выглядит высота девятиэтажки представляла) — находился настоящий лабиринт из скал! Черные и коричневые камни вперемешку с коричневатой и синеватой зеленью образовывали дно ущелья между двуми горами — моей и горы напротив, которая подавляла своей неохватностью и мрачностью. Вершина этой горы была накрыта огромным облаком, сильно напоминающим шапку гриба, а примерно на видимые верхние две трети была покрыта снегом. Брр-р... Мне даже холодно стало. Гора на которой находилась я, оказалась не такой уж маленькой, как мне казалось — она была длинной, изгибалась влево и конца ее не было видно. Она состояла из двух частей — невысокой и пологой, и второй — изрезанной ущельями, покрытой ледовой шапкой и достаточно крутой. Они соединялись высокой седловиной — не тем хлипким перешейком из камней, по которому я попала на эту гору, а толстой скалой странного красного цвета. Справа вдали виднелась еще одна гора — тоже очень высокая, но без снега и окутанная каким-то маревом с мелькавшими в нем черными точками... птицы? или ящерицы, что вероятнее. С правой же стороны, закрывая большую часть горизонта располагалась еще одна странных очертаний вершина — гора состояла из трех частей: криво срезанного конуса нижней и двух вершин, покрытых снегом и маревом облаков... Я так говорю — слева, справа, а на самом деле это все было очень далеко — до правой горы было больше двух-трех километров, а до той которая впереди — не меньше километра... или меньше? или... что за? ничего не понимаю — в глазах рябит и они начинают слезиться, стоит только начать всматриваться. Очередная загадка, блин.

Солнце сместилось так, что его блики отразились на ледниках и укололи мне глаза. Я сглотнула, вспоминая про воду. С надеждой проверила тубус — я ведь его не открывала, просто по весу поняла, что он пустой. Со смешанным чувством смотрела на пару капель внутри — надо вчера было побольше выпить... Стало немного легче, но не сильно. Смутно вспомнила про совет подержать камешек во рту — так вроде должно полегчать. Нашла один — интересно, подойдет? Фу, горький, чуть не выплюнула. Подержала немного еще — горечь постепенно прошла, что-то ничего не понятно. Ладно, поверим книжкам и подождем. Так, что там дальше? Ну, мой план идти на запад или восток накрылся медным тазиком после первого же перехода — вон этот тазик, величиной с Эверест! Остальные горы казались пониже и скрывались за туманным маревом — было жарковато, пахло травой... Я осторожно потянула носом воздух — вроде аллергии нет, и слава богу. Белесоватое небо с редкими перистыми облаками, освещенными местным солнцем сильно напоминало предзакатное небо дома, но сильно раздражало — неправильно лучи падали! Как днем, а не вечером!

Наблюдая за местной жизнью и обдумывая дальнейший путь провела еще пару часов — солнце появилось в поле зрения и теперь светило в глаза. Кажется я опять заснула... Отползла подальше и решила все-таки что нибудь сделать с панцирем — эта вмятина с четырьмя параллельными царапинами мне не нравилась совершенно. Запуталась в веревочках, захекалась, но стянула его. Присвистнула, рассмотрев поближе — блин, да мне до сих пор везет — еще немного и панцирь бы прорезало насквозь. Еще раз внимательно осмотрела — оказывается внутри он тоже был скреплен этими дурацкими веревками! Разобрала его на две половины, переднюю пристроила на плоский камень и стукнула другим сверху... Ой-ей!!! больно-то как! Камень выпал из руки, половинка панциря сползла на землю, а я сидела рядом и рассматривала свои ладони — со стесанной кожей, грязные и с синими пятнами... От перчаток остались одни воспоминания — на ладонях были сплошные дыры. Вот блин, что делать-то? Впрочем, ничего страшного не случилось — они отслужили свое, защитили руки от части повреждений. Не буду их выбрасывать — с этой мыслью я сунула остатки перчаток в карман и замерла — там что-то хрустнуло. Спички! Они же лежали в том кармане, что промок...

Уныло рассматривая смятый влажный коробок я вздохнула. Может еще можно что-нибудь спасти? Надежда оправдалась лишь частично — за время всей этой беготни я ухитрилась содрать серу почти со всех спичек. Разложила на просушку коробок, отдельно кучкой серу и две целых спички — ура, еще не все потеряно! Может, высохнет? Оптимизм, да?

— Ну ладно, оставим пока это, — с этими словами я снова принялась за панцирь. О, уже сама с собой разговаривать начала — это показатель того, что прошло около двух дней. Меня несколько раз оставляли одну дома и тогда я поняла, что разговоры с самим собой это не признак сумасшествия, а недостаток общения. У меня этот недостаток общения наступает через полтора-два дня.

Правую руку обмотала косынкой, на левую одела перчатки менее пострадавшими сторонами вниз и обоими руками стукнула по панцирю. Дзвяк! И хотя я знала, чего ждать — все равно выронила камень.

— А может, ну его? Не на конкурс красоты собралась? — неет, прийдется этим заниматься — вмятина мешает дышать, а недавние события показали, что панцирь это весьма необходимая вещь в этом мире. Мучительно медленно выпрямляя железо, я, чтобы отвлечься, считала время. Полдня — это раз, когда я сюда попала, день целый — просидела возле выхода из пещеры, третий — утром нашла воду, а вечером бегала от твари, брр, мороз по коже, четвертый — вот сейчас заканчивается. То есть три с половиной дня... Чушь какая! Я замерла над панцирем, задумчиво рассматривая это произведение сюрреализма — мои усилия превратили его во что-то бугристое, неопределенно-пятнистое с изысканной шишковатой поверхностью, по форме ЭТО больше напоминало крышку люка, а не панцирь... Меня передернуло и, наверное, от злости на себя я нашла ответ — день здесь длится как у нас летом, часов четырнадцать, а ночь всего час-полтора, то есть сутки здесь часов шестнадцать максимум! А теперь еще раз считаем — восемь плюс шестнадцать дважды плюс сегодняшний день — часов тринадцать, получается пятьдесят три! Это чуть больше двух суток! Понятно теперь, почему я еще себя более-менее нормально чувствую. За время раздумий ухитрилась придать панцирю более эээ... панциреобразную форму — сначала было лучше, конечно, но и сейчас неплохо, успокоила я себя и принялась собираться. Стараясь не смотреть на результат своих усилий с трудом затянула веревочки и натянула панцирь на себя. Привычно удивилась его легкости, запихнула в карман спички — кажется высохли, но в связи с их количеством проверять не буду. С трудом присобачила рукава, выпрямилась и с руганью начала опять раздеваться — все напрочь посбивалось, ремень на шее натер полосу — дотрагиваться было больно. В общем, пока опять собралась — еще некоторое время прошло. Живот урчит. Есть хочу, пить хочу, все болит — но зато, блин, еще живая. Закурить бы... Так не курящая ведь! Перекатив в очередной раз камешек во рту я его выплюнула — ничуть не помогло, придется вниз за водой спускаться. Раздражение поднялось волной, а затем утихло — все равно уже наступил вечер, а в темноте ходить не хочу...

Наблюдая за закатом и поборов желания своего организма решила пойти направо — фиг знает в которую сторону света, но с более пологим рельефом, так как горы слева, облитые алым казались гребнем гигантского чудища, прорвавшего землю — короче, они были чересчур крутыми на мой взгляд. Грандиозный закат примирил меня с миром — все же, здесь настолько красиво! Перед сном я встала на краю обрыва... Как жаль, что у меня нет крыльев! Представив бьющий в лицо ветер, пропасть подо мной я раскинула руки и постояла так немного — все равно ведь никто не видит. Настроение стало совсем хорошим. Последние лучи солнца прорезали небо и постепенно наступила ночь.