"Срочно в номер. Дорогой читатель! Этот выпуск уже готов был отправиться в печать, когда в редакцию поступила сенсационная новость! Как удалось выяснить нашим корреспондентам, неизвестная группа лиц под покровом ночи совершила непревзойденное до сей поры по дерзости похищение одушевленного. Жертвой, как с прискорбием сообщает мирская полиция, оказался не кто иной, как посол острова Боргнафельд, принц Тродд Крокхейм. Департамент полиции и управление МагПола делают все возможное, однако, насколько нам известно, до сих пор ни похитители, ни жертва на связь не выходили, и судить о мотивах преступления еще рано. Особым указом свыше нашим репортерам запрещено проводить собственное расследование, но учитывая, с каким рвением взялись за дело наши защитники, о судьбе несчастного принца можно не переживать. Наши источники в Ратуше сообщают, что со дня на день в порт Вимсберга прибудет корабль с гербом царства Боргнафельд и полным бортом монарших посланников. Пока невозможно утверждать, будто..."
— Доброе утро, мастер Брокк, — хриплый спросонья голос альва разорвал предложение пополам. Мутный взор Хидейка расплескался по шляпе, снять которую я позабыл, и стек на газету. — Решили позавтракать свежей нудятиной?
— Если вы о манере изложения, то метко, ничего не скажешь. Однако к содержанию можно присмотреться.
— Вы, вижу, приступили к расследованию? — Хидейк на глазах возвращался в реальность, — но мы еще не обговорили детали...
— Так что,— перехватил я, — вы передумали меня нанимать?
— Почти. Вчера я долго думал... Один момент, дражайший мастер Брокк, — альв поманил официантку. — Принеси нам, красавица, белого вина, соли и сока Ромли. Да не стой столбом, милая, я жажду острых ощущений.
— Осмелюсь напомнить господину, — служанка потупила взор, но говорила с мягкой непреклонностью, — что мы не работаем в кредит...
— Не бойся, дорогая моя, деньги есть.
— Господин, при всем уважении...
— Ну хорошо, хорошо же, — Хидейк, поморщившись, пошарил в кармане плаща, от чего вешалка угрожающе качнулась, и достал объемистый мешочек, — вот, пожалуйста, — две крупных серебряных монеты легли в ладошку служанки. Та вспыхнула улыбкой, старательно колыхнула в реверансе переполненным декольте и стремительно удалилась.
— Однако, честно, — проворчал альв, убирая кошелек, — а ведь могли бы дождаться, когда я потребую счет, не получить ни медяка, позвать вон того здоровяка, — бородка завертелась флюгером и показала в угол, где в профессиональном одиночестве страшно скучал угрюмый мужик зверской наружности, — и сравнить количество моих костей с потерянной выручкой. Вместо того они хотят сразу удостовериться, что насилия не будет. Прелестное заведение.
Я даже думать не стал, что он хотел выразить этим ворчанием — иронию или одобрение. Меня зацепило нечто иное:
— Сок Ромли?
— А, — альв издал еще менее понятный звук, — давайте лучше о деле. Итак, вчера я вернулся домой, залез в ванну и там очень долго и усердно размышлял о своем предложении. Взвесил все "за", сравнил с возражениями и получил результат — кажется, я, погорячился. Неразумно, право слово, нанимать частного детектива, да еще и среднего, уж извините за прямоту, сословия для поисков высокопоставленной — в каком-то смысле даже монаршей — особы, к тому же — иностранца. А если вспомнить к тому же, что его след вот-вот облепят ищейки даже из МагПола, не говоря о насквозь прогнившей мирской полиции, а позже на пир слетятся следователи с самого Боргнафельда, поручить дело вам было бы, верно, бессмысленной тратой денег. Кстати, ваша лицензия еще действительна в Вимсберге, мастер?
— Действительна, — я удержал спокойствие не только на лице — в душе тоже не колыхнулось ничего крепче досады. Слава Порядку, я до сих пор не решился окончательно. Если так посмотреть, хорошо, когда что-то заканчивается, не начавшись — меньше разочарований...
— Это хорошо, — Хидейк улыбнулся, словно кот, рассуждающий о пользе молока, — потому что в промежутке между теплыми объятиями воды и нежным прикосновением простыней, прежде чем погрузиться в сон, я вдруг вернулся мысленно к началу рассуждений и понял: есть ли разница, какого вы рода, если ваши рекомендации почти безупречны? И если так, то кому станет хуже от участия в расследовании истинного профессионала? Ведь польза от него очевидна, а вред не доказан. Вот почему окончательное решения было таким: я все-таки хочу вас нанять и, если моя велеречивость не разрушила ваше восприятие реальности, немедленно составить контракт. Спасибо, красавица, — улыбка альва перепрыгнула с меня на официантку, которая благоговейно переправляла с подноса на наш столик бутылку "Миртали", солонку и потный графин чего-то мутно-коричневого, густого и неоднородного. Два очень чистых бокала сиротливо прижались друг к другу у края стола.
— К сожалению, Ромли заказывают так редко, что он начал сворачиваться, — виновато улыбаясь, поведала девушка, — но срок хранения истекает лишь через месяц. Я бы посоветовала...
— Солнышко, говори со мной день и ночь, но молю, оставь поучения в стороне. Я прекрасно знаю, как обращаться с соком Ромли, так что соверши маленькое чудо — исчезни бесследно.
Ни капли не обидевшись, служанка блеснула зубками в ответ на добрую и открытую улыбку Хидейка, повторила давешний реверанс и упорхнула в сторону кухни. Хидейк же вооружился чайной ложечкой и принялся за странные манипуляции с ингредиентами. Сначала он ухватил графин двумя руками и принялся безжалостно трясти, пока темные комки не исчезли. Затем альв зачерпнул ложку соли, ножом подравнял горку вровень с краями и высыпал соль в графин. Жидкость стала ядовито-голубой и пошла пузырьками. Хидейк сжимал крышку обеими руками.
— Что вы делаете? — я с неподдельным интересом следил за его манипуляциями. Единственным коктейлем, который изредка себе позволял, был кофе с ромом, и его приготовление не было даже пародией на творившееся передо мной таинство.
— "Царскую улыбку". Между прочим, ее изобрели еще до Раскола, вскоре после того, как глубоко в пещерах Боргнафельда королей сменили цари. Но по-настоящему этот коктейль оценили только у нас, на Миррионе, а создатели обозвали напиток "Королевским запором" и не потребляют вовсе. Почему — я вам позже расскажу.
— Сдается мне, им просто надоедало ждать, пока закончатся странные движения и начнется непосредственно процесс пития, — я с некоторой опаской следил за руками Хидейка. Тот отставил в сторону графин, за толстыми стенками которого воцарились тишь да гладь, и теперь старательно, чайными же ложками, переливал вино из бутылки в бокал.
— Как я уже говорил, не могу знать. Меня тогда и в проекте не было. Но самый опасный момент позади, можно возвращаться к делу. Итак, я все-таки хочу вас нанять. Согласны?
— Хидейк, вы, простите, всегда... такой?
— Какой? — он на мгновение оторвался от наполовину пустого бокала.
— Переменчивый. — Я посмотрел альву прямо в глаза. — Вчера вы уговаривали меня принять заказ, сегодня успели передумать, причем дважды. Как прикажете работать с клиентом, который того и гляди решит, что ему все наскучило?
— Гм. — Он неторопливо отвел взгляд, приоткрыл крышку графина и принялся тонкой струйкой переливать плескавшуюся там голубизну в бокал с вином. Из бокала сперва робко, но с каждым мгновением все смелее и смелее пошел пар. — Я рассказал о своих метаниях, мастер, с одной лишь целью: хотел быть откровенным с самого начала. Понимаете? Ведь если вы согласитесь, откровенность станет для нас одним из главных условий, не так ли? — альв поровну разделил внимание между мной и бокалом, от чего его речь стала сухой и приглушенной. — Все, что я наговорил, суть попытка в красках показать поток мыслей, что бурлил вчера у меня в голове, и выразить неимоверную серьезность, с которой я подхожу к делу, несмотря на то, что оно, по сути своей, — обычная блажь богатого студента. Не удивляйтесь, дражайший мастер Брокк, я и впрямь понимаю кажущуюся нелепость своей затеи. Однако, зовите это интуицией или безумием, мне кажется, что в поисках бедолаги Тродда каждая скрипка сыграет свою партию. А теперь прошу меня простить...
Он вплотную занялся коктейлем. Поверх видоизменившегося сока Ромли, который густо покрыл дно бокала, с помощью все той же чайной ложки было налито еще немного вина, и, наконец, тонким слоем рассыпана соль.
— Готово, — Хидейк, наконец, встретился со мной взглядом в полной мере. — Теперь ему необходимо стоять ровно два сегмента. — Из кармана он достал изящный серебряный хронометр, отстегнул цепочку и положил прибор перед собой. — Так что скажете, мастер?
— Что ж, — протянул я. — Раз все обстоит именно так, позволю себе ответную откровенность, Хидейк. Что-то, вполне возможно та же самая интуиция, советует мне отказаться от вашего предложения прямо сейчас. Пойти, снять номер в дешевой гостинице...
— Предложение насчет усадьбы в силе, — отстраненно вставил альв.
-...Дождаться, когда какая-нибудь полиция отыщет этого карлика, и уехать из этого Хаосом меченого города. Но что-то другое, — уж не безумие ли? — дает прямо противоположный совет. Вы готовы подписать контракт?
— Естественно. — Альв пошарил в пиджаке и извлек из его недр одну из тех новомодных ручек, что по сей день доступны только аристократам. Не знаю, кто придумал крепить перо к деревянной рукояти и соединять с хитро устроенным баллоном чернил, но штука была, по слухам, жутко удобной. — Бумаги у вас с собой?
— Да, — я достал из-под стола чемоданчик, внутри которого лежала одна лишь тонкая папка. Отпечатанный на машинке, договор занимал всего три листа бумаги. Хидейк бегло проглядел текст, проставил сумму гонорара, вписал в графу "Примечания" право на временное проживание в усадьбе Тимиэль на бульваре Поющих Игл, поставил широкую подпись под обеими копиями и медленно, почти ласково, подул на чернила. Я глянул на цифры. Сумма впечатляла. А сколько, пусть даже в теории, могло стоить проживание в Поющих Иглах — даже думать было неуютно. Позаимствовав ручку, я дважды поставил свою подпись. Писать было и впрямь удобно. Последний росчерк лег на бумагу одновременно со щелчком крышки хронометра.
— "Царская улыбка" готова, мастер Брокк. Не желаете попробовать первым? — альв осклабился.
— Нет, спасибо, — я покачал головой, — не люблю... экзотику.
— Зря, зря. Вещь редкая. — С этими словами Хидейк черенком ложки резко завинтил содержимое бокала в тягучую спираль, быстрым залпом высосал ее до дна, выпучил глаза, захрипел и упал на лицом прямо на новомодную ручку. Чернила густо брызнули на пробегавшую официантку, и та, обернувшись, истошно завизжала.
ГЛАВА 4,
в которой все запутывается, но меня это уже не волнует
В первое мгновение я растерялся. Что происходит? Может, это просто эффект "Царской улыбки"? Ну, знаете ли, нормальный такой эффект. В конце концов, я впервые вижу сок Ромли, и как знать, может, он всегда так действует на неокрепший организм молодых альвов, что те мгновенно засыпают... густо краснеют лицом... и хрипят, как тысяча проклятых. Хидейк лежал на столе и обильно звучал, словно внутри него работал очень старый и очень засоренный насос для откачки воды. Словно смерч пронесся у столика — подле бившегося в конвульсиях альва возникла стройная черная тень с чем-то длинным и острым в руках. Словно во сне я увидел, как из широкого рукава ползет костлявая кисть с кривыми когтями, покрытая мелкой темно-зеленой чешуей. Клинок угрожающе блестит в лучах солнца. Я вскакиваю, не наблюдая, как переворачивается чашка с неостывшим кофе, и черная жидкость тягуче переваливается через край. Рука тянется под плащ, где в ножнах висит особый кинжал, но медленно, слишком медленно — почти неразличимый взмах, короткий звон стали о сталь — и я, едва не лишившись руки, теряю оружие. Капюшон падает с головы нападающего, и я смотрю прямо в круглые, немигающие глаза рептилии. А потом длинный чешуйчатый хвост дергается и начинает приближаться к моей голове. Кажется, на его конце что-то есть. Что-то тяжелое. Но этого я не вижу. Чувствую. И теряю сознание.
Первыми вернулись звуки. Глухие и неразборчивые, они назойливо скреблись в уши и раздражали до невозможности. Хотелось еще тишины, покоя, хоть какого-то равновесия... Но тщетно. Пока я боролся со звуками, пришли образы. Видимо, я открыл глаза. Мутная пелена, в которой что-то двигалось, начала обретать подобие красок, а затем и форм. А потом резко, как удар молота по наковальне, ощущения обрели привычный объем. И пусть гул в ушах не прекращался, слышать он уже не мешал. Замешкавшись лишь на миг вернулась память, и я судорожно закрутил головой, от чего голова на миг взорвалась.
Из трактира я никуда не делся, в отличие от посетителей — тех не было вообще. Бледная и перепуганная служанка жалась к стене, рядом с ней немым изваянием застыл Увальд. Хидейк сидел на полу, обхватив себя руками, и непрерывно кашлял. В лице — ни кровинки, но его принадлежность миру живых сомнений не вызывала. С каждым взрывом кашля лицо альва мучительно кривилось, а изо рта вырывалось облачко синеватой пыли. Встретив мой взгляд, он слабо подмигнул. Встал, шатаясь, схватился за стол. Прикрыл глаза. И я увидел, как на зеленой коже проступают синие пятна. Что-то выходило из организма Хидейка, осыпалось синим порошком с кожи. Он снова зашелся в кашле, но на сей раз чистом, открыл полные слез глаза, упал на колени и вырвал чем-то бурым. Но в промежутках между судорогами, когда несчастный утирал рот рукавом недавно белой рубашки, на узкое лицо уверенно выползала неожиданно довольная улыбка.
Я отвел взгляд и тут же заметил того, кто меня вырубил. Ящер сидел на столе, капюшон был опущен до самых бровей, а на вытянутой чешуйчатой морде с широкими ноздрями застыло, как это всегда бывает у рептилий, выражение безразличное и безмятежное. Кто бы мог подумать, а? Воин болот, пришелец с далекого юга, подарившего миру лучших охранников и телохранителей, живое воплощение слова "битва" — вот кто посчитал меня угрозой. Наверное, стоило возгордиться, но слишком болела голова. С трудом балансируя на качающемся полу, я дернулся было вставать, но рептилия скосила глаз и очень понятно прижала палец к губам. То есть, к тому месту, где у любого теплокровного обычно находятся губы. Раздвоенный язык выскочил изо рта, словно подчеркнув безмолвный приказ, и ящер снова отвернулся. Я сел, обессиленный, и принялся ждать, пока Хидейк закончит неаппетитное занятие.
— Проклятье на Проклятых, — голос альва был прерывист и глух, чему способствовал дрожавший у рта платок, — что за история... Я просто обязан... обязан включить ее в диссертацию... Впрочем, что я несу... тема не та... очень, очень печально... — мой клиент приоткрыл мутный, налившийся кровью глаз. — Поздравляю, мастер Брокк, вы только что стали свидетелем великого открытия в области медицины.
Вид его был неприятен. Обе щеки покрылись сеткой лопнувших сосудов, на шее цвели кровоподтеки, а глаза распухли и едва открывались. На щеке засыхала чернильная клякса.
