Битва за Котелок

— Может быть да, а может и нет; это будет зависеть от полученных вами приказов. В любом случае, неужели вы не скомандуете стрелку направить пулемет на заграждение и местность вокруг него, если даже он не сделал этого сам?

— Так точно, тар-щ, командир, наверняка так и сделаю, — согласился капрал.

— Что ж, тогда расположите людей так, чтобы они хорошо простреливали заграждение, но были защищены от вражеского пулеметного огня. Пойдемте, осмотрим ту ферму, она выглядит многообещающе.

Вместе осмотрев ферму, они нашли идеальную позицию для пулемета у северной стороны здания. Поместив пулемет прямо у стены, можно было фланкировать само заграждение и местность вокруг него, будучи в то же время прикрытым от пулеметного огня со стороны дороги. Кругом было полно фермерского скарба и материалов, чтобы надежно укрыть огневую точку.

— Возможно также, что решительно настроенный противник может загнать одну из машин на обочину, чтобы под этим прикрытием проделать проход через заграждение. Так что вам стоит поместить часть людей с другой стороны дороги, чтобы получить перекрестный огонь, — приказал Смит в конце своего визита.

Оставив капрала Грызунова выполнять приказ, Смит пошел обратно в деревню, размышляя над дальнейшими действиями. Урчащая пустота в животе напоминала о пропущенном завтраке. Смит глянул на часы; шел девятый час. Настало время вернуться в гостиницу, чтобы организовать завтрак для всего взвода и поесть самому. Прибыв туда, лейтенант нашел сержанта Мочало, которого посетила схожая идея. Мочало уже приготовил чай, разделил пайки на каждое отделение, а также позаимствовал у местных фургон, чтобы развести трапезу по постам.

После завтрака Смит вызвал сержанта в холл гостиной.

— Сержант Мочало, — начал он, давайте подумаем вместе, сделали ли мы все возможное. Я считаю, что мост прикрыт вполне надежно, и все ведущие в деревню дороги перекрыты и охраняются. Но что меня действительно беспокоит, так это отсутствие резерва. Я уже ослабил одно отделение на пару солдат, чтобы выставить дозор на колокольне, и не вижу где можно взять еще. Ведь каждое заграждение должно простреливаться с двух направлений.

— Я и сам подумывал об этом, тар-щ командир. Проблема в том, что дороги у нас четыре, а противотанковое орудие только одно, и вы уже поставили его у моста. Конечно, переправа здесь самая важная штука, но если бы я был на вашем месте... хотя, откровенно говоря, я вам не завидую.

— Так вот, я бы оставил противотанковую пушку на транспортере, и придержал бы ее где-нибудь в центре в качестве резерва. Заграждения сами по себе могут задержать бронемашину, но не вывести ее из строя. А если орудие останется подвижным, его можно будет перебросить туда, куда надо — и подстрелить парочку мерзавцев.

— Да, в ваших словах определенно есть смысл, сержант, но главная проблема в том, что эта гадкая таратайка не бронирована. Если она вступит в бой с бронемашиной, то окажется в невыгодном положении из-за худшей защиты. Это не страшно, если наши коллеги с той стороны пойдут прямо в лоб; но если несколько бронемашин могут легко расстрелять транспортер, если зайдут с флангов или тыла. В целом, я думаю, что будет лучше оставить орудие на самом важном направлении в расчете на внезапность. Но это дельное соображение; у вас есть что добавить?

— Не уверен, сойдет ли это за соображение, но я прикидывал свои действия на месте командира звена бронемашин, если бы оказался на этом берегу и увидел заграждение впереди. Если препятствие нельзя убрать, то надо искать альтернативу. Не имею понятия, сколько людей в экипажах этих бронемашин, но мне кажется, что они могли бы спешить по одному стрелку при необходимости. Такой импровизированный отряд вполне может спешиться и зайти в тыл одной из наших позиций.

— Бог ты мой, сержант, вы абсолютно правы, — взвыл Смит, — Вы убедили меня, нам просто необходим резерв. Но будь я проклят, если знаю, где и каким чертовым образом я его наберу. Простите за выражения, сержант.

— Да в порядке, тар-щ командир. Проблемка-то та еще.

— Именно, — продолжал Смит, — мерзавцы могут даже посадить по несколько пехотинцев на каждую бронемашину как раз для этой цели. Я уверен в одном — нельзя оставлять ни один из блокпостов, и совершенно невозможно для одного отделения охранять сразу два. Значит, нам придется ослаблять посты; давайте посмотрим, что можно сделать.

Выработанное ими финальное решение заключалось в следующем: каждое заграждение охраняли только по два человека с каждой стороны — и оставшиеся три человека из каждого отделения, считая его командира, использовались в качестве местного резерва. Птицын, ординарец Смита, а также водитель транспортера орудия заменили двоих дозорных на колокольне, проводник добровольно вызвался помочь им. Из-за выгодного расположения блокпоста Лобстер, на него посчитали достаточным всего двух солдат, по одному с каждой стороны улицы. Остальное отделение заняло позиции в гостинице в качества общего резерва.

Только по завершении этих приготовлений Смит почувствовал, что сделал все от него зависящее для достижения успеха. Но даже сейчас его беспокоил один момент. Мост был неплохо защищен от атаки бронемашин, но его слегка беспокоила вероятность атаки средних, или даже тяжелых танков под прикрытием артиллерийского огня. Было бы гораздо легче, если бы мост можно было просто взорвать.

В десять часов Смит и взводный сержант совершали регулярный обход, и направлялись к блокпосту Кельн. Не успели они прибыть на место, как с колокольни прозвучал сигнал тревоги. Смит не знал, с какой стороны приближается противник, но застрять под огнем посреди дороги было последним, чего он хотел, и поэтому они с сержантом немедленно укрылись в придорожных кустах. Скоро стало понятно, что тревога была ложной, и часовые просто заметили два несомненно британских броневика, которые катили к повороту на кельнской дороге.

Смит выбежал встретить их.

— Да будь я проклят, — выкрикнул офицер, торчащий из люка ведущей машины, — если это не "Хомяк" Смит собственной персоной, по какой-то непонятной причине торчит здесь и загораживает общественное шоссе?

— Эгей, да то никак "Толстяк" Симонс? — ответил Смит, — если желаешь знать, то я, полноправный король деревни Котелок, ниспосланный чтобы держать вражьи тарантасы, вроде твоего, подальше от этого восхитительного провинциального городка. Видимо, ты собираешься проехать, доставить мне кучу неприятностей; но так и быть, если подождешь пару минут, я повелю открыть врата и пропустить твой караван.

— Добро, старик. У меня приказ объехать позиции и проверить обстановку, и теперь мне надо ехать в Хомбург. Не трудись перемещать эту милую коллекцию трофеев, тут есть объезд в паре сотен ярдов позади, так что я просто прошмыгну мимо. увидимся через минуту.

"Августин Сиднеевич Смит! — размышлял удрученный Король Котелка, — из всех тупоголовых, бесполезных, безмозглых идиотов ты самый выдающийся. И как ты только упустил из виду проверить, нет ли объездов вокруг твоих замечательных блокпостов. Ну конечно же, колея должна вести на северную ферму".

И тут броневик снова вернулся к блокпосту.

— Эй, Хомяк, надеюсь, ты не размещал противотанковых мин на том объезде? Не хочется взлететь на воздух.

— Противотанковые мины? Да конечно нет; думаешь, у меня есть личная саперная рота в рукаве, чтобы наставить мин по всей округе? Ты в полной безопасности на той колее — фактически, в такой же безопасности, как и любая вражеская машина.

Добро, старик, не будь брюзгой. Если ты не слишком горд, чтобы пренебречь советами старого друга, предлагаю сдвинуть этот блокпост вперед по дороге, туда, где с нее сходит колея. И не вороти носа от противотанковых мин, мы ненавидим чертовы штуки, особенно когда они вкопаны, замаскированы и почти не видны. Свяжись со штабом своего батальона и запроси немного таких. Стоит заминировать дорогу перед препятствием, и у тебя будет неплохой шанс подбить что-нибудь. Ну, бывай, мне нужно двигаться дальше — считай совет бесплатным!

Гордость Смита вполне позволила прислушаться к совету. Сначала он приказал устроить еще одну баррикаду, чтобы прикрыть съезд на объездную колею, а потом послал сержанта Мочало на остальные позиции, поручив ему осмотреться насчет возможных объездов и там. Вскоре он приободрился. Мины серьезно укрепить его заграждения на случай танковой атаки.

Было непросто убедить начальника штаба в необходимости установки противотанковых мин, но в конце концов тот пообещал связаться с саперами и посмотреть, что можно сделать. Начальник штаба сообщил также, что бригада будет на марше к 14:00 и что родной батальон Смита должен прибыть в Котелок после полуночи.

Вскоре после полудня прибыл грузовик, и доставил сержанта-сапера и три минера, проинструктированных помочь с установкой противотанковых мин — которых они привезли 60 штук. К 14:00 все мины были установлены в узкие канавки перед заграждениями. Мины были тщательно окопаны и замаскированы, в них также установили нажимные взрыватели, чтобы гарантировать подрыв под колесом бронемашины. В дополнение к этому, несколько мин установили прямо в заграждение на мосту.

Теперь Смит был уверен, что его приготовления наконец закончены, и что он сделал все от него зависящее, чтобы доставить атакующему противнику много неприятностей. Если его постигнет неудача, она не будет вызвана тем, что он просто сидел и ничего не делал. С полной уверенностью он мог сказать, что не жалел сил, ни физических, ни умственных, чтобы наилучшим образом распорядится имеющимися людьми и ресурсами, и сделать оборону максимально прочной. Сказать по правде, он считал что заслужил ланч и большую кружку пива к нему.

Котелковая битва, 2/3.

Фаза 3.

Едва Смит закончил трапезу, как вестовой пригласил его к телефону. На связи был офицер штаба дивизии, который сообщил, что воздушная разведка обнаружила передвижение большого количества бронетехники противника на дороге к северу от Фидлтона. Авангард, состоящий из бронемашин, прошел Фидлтон примерно 20 минут назад, и, по всей видимости, направляется к мосту в Котелке. Наконец, неизвестное количество вражеских бронемашин были обнаружены этим утром на восточном берегу, и они поддерживали радиосвязь с механизированной группой на другой стороне реки.

Смит велел предупредить всех командиров отделений, и поспешил на наблюдательный пункт в церковной колокольне.

Дозорному на посту докладывать было нечего. Смит счел целесообразным удвоить вахту, велев одному дозорному следить только за дорогой на Фидлтон, а второму за оставшимися тремя. Ждать долго не пришлось. Десять минут спустя дозорный указал на звено из четырех вражеских бронемашин, приближающихся со стороны Фидлтона, две из них ехали примерно в 800 ярдах впереди. Когда дозорный поднял тревогу, Смит взглянул на часы. Великая битва началась в 14:30.

Две ведущие бронемашины продолжали двигаться, пока не достигли поворота примерно в 500 ярдах от моста, где обе и остановились. Спустя минуту-другую, одна из них откатилась назад ко второй паре, и вскоре эти три бронемашины вместе вернулись к повороту. Очевидно, командиры бронемашин устроили совещание, так как несколько минут не было никакого движения.

И вдруг две ведущие бронемашины прошли поворот и на высокой скорости поехали вперед к мосту, стреляя на ходу из пулеметов. В тот же момент две оставшиеся открыли огонь с места. С колокольни было видно, что они обстреливают заграждение и прилегающую местность, фонтанчики пыли скакали по дороге, отмечая попадания града пуль. Защитники позволили им приблизится к заграждению на расстояние менее 100 ярдов, и только тогда открыли огонь. Грохот противотанкового орудия заглушил треск пулеметов. Первый выстрел не достиг цели, как и второй, но третий попал в ведущую бронемашину прямо в тот момент, когда она пыталась сдать назад, и наверняка нанес серьезный урон, так как машина заглохла и встала. Следующее попадание заставило ее пулемет замолчать. Вторая бронемашина быстро убралась с линии огня и вернулась к своим, и оставшиеся три машины поспешно отступили.

"Первый раунд за нами", — подумал Смит, будучи уверенным, что это только начало. Недалекое будущее показало, что он был прав.

Едва первая группа противника скрылась из виду, как показалась еще одна колонна бронемашин, едущих по шоссе со стороны Кельна. Было нелегко посчитать их точное количество из-за обрамляющих дорогу живых изгородей, но Смит предположил, что имеет дело еще с одним звеном. Ведущая бронемашина совершенно не ожидала встретить заграждение, и едва не протаранила его, когда на полной скорости вошла в извилину дороги. К неудовольствию Смита она все-таки успела затормозить прямо перед заминированным участком дороги. Тут же бронемашина открыла бешеный огонь из пулемета и откатилась назад за поворот.

— Проклятие! — воскликнул лейтенант, — будь у нас вторая противотанковая пушка, мы бы подбили и этого мерзавца.

Смит подумал, что стоит сообщить новости штабу в Лобстербурге, и не преминул лично доложить о таком удачном для себя столкновении.

Рапорт явно обрадовал офицера штаба дивизии, и он сообщил новые данные от воздушной разведки. По меньшей мере часть бронегруппы противника укрылась от воздушных наблюдателей в Фидлтоне и окрестностях. Судя по совокупности данных из разных источников, противник собирался предпринять попытку переправиться через мост в Котелке. С облегчением Смит услышал, что командир дивизии отправил целую артиллерийскую бригаду на тракторной тяге с эскортом из роты броневиков, с задачей занять позиции на высотках к востоку от Котелка и сорвать переправу противника. Бригада только что завершила разгрузку, и не прибудет на позиции еще как минимум три часа.

Хотя его и обрадовало обещание такой внушительной поддержки, Смит понимал, что его гарнизон подвергнется значительно более суровому испытанию, чем когда-либо прежде. Но до сих пор ему сопутствовала удача, и он уповал на лучшее.

На выходе из почтамта его встретил сержант Мочало, который доложил, что отделение у моста не понесло потерь. Два члена экипажа бронемашины оказались убитыми на месте, а третьего, серьезно раненного, солдаты отнесли в гостиницу.

Не оставалось ничего иного, кроме как ждать развития событий, и Смит решил вернуться на колокольню, устроив там подобие командного пункта. Целый час было тихо, но около 15:30 с запада послышался отдаленный гром артиллерийского орудия. Несколько секунд спустя снаряд, издав глухой шлепок, упал где-то в болото.

— Паршивый выстрел! — воскликнул Смит.

Но уже следующий был немного точнее; он разорвался на берегу в лесополосе, ярдов на 200 ниже по течению от моста. Третий и четвертый угодили прямо по деревне.

— Я бы сказал, легкая гаубица, — отметил сержант Мочало, присоединившись к командиру на колокольне, — еще минута, и дела пойдут поживее, тар-щ командир.

Воистину пророческое замечание! Едва сержант закончил фразу, как полдесятка снарядов разорвались на перекрестке и вокруг него, один или два угодили прямо в дома. Вскоре стало очевидным, что противник обстреливает местность в непосредственной близости от моста, целясь по находящимся здесь зданиям.