Чуть устыдившись своих негуманных мыслишек, рассеянно оглядела полутемную гостиную и на автомате принялась собирать с пола бумагу, какие-то странные свитки, чертежные инструменты, тетради и толстенные книги. И Дара и Андрэ постоянно захламляют таким образом пространство. К неудовольствию дражайшего господина Александра — он у нас первосортный разгильдяй, но периодически срывается в тотальный контроль и порядок.
"Ника, ну я же свое железо не рассовываю по всем углам?! Сказал же — устраивайте филиал Бездны в какой-нибудь одной комнате!" — как наяву прозвучал громкий, донельзя возмущенный голос. Я хихикнула — забавный он всё-таки, с этими командирскими замашками. Меня тоже частенько рвется воспитывать, но скорее для проформы. Лекса — моя ему за это благодарность, — я по большей части устраиваю такой, какая есть. Пусть даже и есть я не что иное, как слабоумная идеалистка, которой больше всех надо.
Н-да, с самооценкой у меня тоже не ахти.
Недовольно хмурясь собственным мыслям, подошла к одному из высоченных окон — выбили бы их в момент, не живи здесь магистр заклинаний. Потянула на себя краешек плотной ткани, задумчиво глянула в образовавшуюся между шторами щелку. Восемь после полудня, а уже сгустились сумерки. У нас на западе, то бишь в столице, в любое время года темнеет поздно. Летом так вовсе спать невозможно.
— Так, ладно, — бормочу себе под нос. Как ни хотелось проигнорировать предостережения Дары, а шерсть-то на загривке топорщится пуще прежнего. Пора идти домой. Ну, то есть к Жанин. Я там себя чувствую даже не гостем, а неудачно подобранной мебелью.
Должно быть, складывается впечатление, что я ее терпеть не могу? Вовсе нет. Жанин, конечно, узколобая и высокомерная... но она моя бабушка. И на самом деле любит меня, как бы я ее ни бесила своими выходками. Следует хотя бы платить ей тем же, раз уж никаких ожиданий всё равно не могу оправдать. Жанин, в конце концов, воспитала меня, в то время как родителям нет никакого дела до того, жива ли их младшая дочь. Только вот можно ли их обвинить? Вполне разумно — делать вид, что вовсе нет никакой дочери, раз уж та помрет во цвете лет.
Понять могу, а простить — никак. Тут хоть запонимайся, а больно же. Больно.
Да уж, потрясающее качество для самопровозглашенного бойца приграничных подворотен — то и дело растекаться соплями по древу. Пора бы завязывать с нытьем о несправедливости судьбы и топать уже к городскому порталу.
* * *
Демоны и нечисть — дети Тьмы. И к светилу Тьмы — луне — питаем слабость. Мертвенное сияние обостряет все чувства, выводит охотничьи инстинкты едва ли не на первый план. Убежать от вампира в полнолуние — нереально, если ты сам не вампир, оборотень, или еще какая темная и шустрая дрянь. Бедняге Кастору следовало бы это учесть, но он, видимо, продолжает на что-то надеялся. Похвальный оптимизм, однако я по горло сыт сомнительным гостеприимством Железного Леса.
Айвери-номер-два водил меня кругами, пытаясь отсрочить неизбежное. Держался на расстоянии, чтобы я не услышал и не почуял. И каким-то образом (опять же, без Леса не обошлось) искажал поисковую сеть. Не стоило забывать, что луна благоволит и ему тоже. Да, Тьма во мне абсолютна, но те крупицы демонической силы, что светлый маг Айвери унаследовал от пращуров, стоят ничуть не меньше. Или даже больше. Если уж со мной редко кто рискует связываться, то он... Химера ведь почти всегда сильнее, чем чистокровный маг, пусть даже унаследует лишь каплю крови. Наследие же нечисти не имеет такого влияния, как демоническое, и может "заснуть" через пару поколений.
— Горазд же ты, родимый, от смерти бегать, — тяну скучающим тоном, даже не сомневаясь, что Кастор где-то поблизости. В радиусе от четырех до десяти метров, если точнее. — Изворотлив до ужаса. Локи, случаем, обряды не справляешь? Хотя куда там... светленькие недоумки с их высокой моралью. Не удивлюсь, если вы уверовали в Силы небесные, как велит пресветлый иерофант, чтоб его Торовым молотом...
В меня шарахнули чем-то достаточно мощным — судя по плетению, которое даже опознать не удалось. Я увернулся без особой сложности, хотя мог бы и не трудиться: мне повезло родиться с сильным иммунитетом к чужой магии. Такое бывает, когда в крови намешана куча всяких наследий. Но тут тоже есть свои минусы — мое тело не только отторгает враждебную магию, но и дружественную принимает через раз.
— Не дорос ведь еще — швыряться в вампиров боевыми заклинаниями! — довольно скалюсь. — Проще попасть по воробью. Но ты не стесняйся, попробуй еще разок! — прислонился спиной к стволу одного из толстенных деревьев, мощными корнями разрывающих землю. — Хм, нет, лучше не трать мое время и выходи.
Кастор не внял моим словам и не вышел. Как и ожидалось. Но я по этому поводу не сильно страдаю, потому как до меня дошло наконец.
Нужно сказать всего четыре слова.
— У нас твой брат.
Если любишь кого-то — будь готов в любой момент погибнуть за него. Или из-за него. Так или иначе я твердо уверен — нет ничего хорошего в том, чтобы любить. И Кастор Айвери поспешил убедить меня в этом.
Еще один тощий очкарик возник из зарослей неожиданно, будто телепортировался. Безоружный и какой-то апатичный. Я не расслаблялся раньше времени, поспешно набрасывая на себя дополнительный магический щит и кладя руку на рукоять меча. В любой непонятной ситуации нужно хвататься за меч, уж это в меня вбили намертво.
— И сколько вас всего?
Хм. Не тот вопрос, какой можно было от него ожидать.
— Я и еще трое, — после секундной заминки всё же соизволил ответить. — Даже если вдруг справишься со мной, что вряд ли, — они не знают, что твоего братца нельзя покромсать на волчий корм. Вы ведь близнецы?
— Нашу связь ослабляли с детства. Распространенная ныне практика — чтобы не лишиться обоих наследников разом. Велел ему ждать на болотах, но Поллукс, видимо, сунулся к вам под видом меня. А я и разозлиться не могу. — Всё с тем же безучастным видом он развел руками. — Я бы поступил так же. Связь... ее следовало обрывать вовсе, да только невозможно это. — Покачал головой. — Всё равно что разодрать человека на две части.
Повисла тяжелая, почти физически ощутимая пауза. Мы смотрен друг на друга: я — оценивающе, он — равнодушно. Несмотря на абсолютную идентичность худосочно-смазливых физиономий близнецов, Кастор выглядел по-другому. Хладнокровный и собранный. И сейчас что-то лихорадочно соображающий.
Не знаю, как у людишек, а у магов близнецы — весьма любопытный феномен. Меч и Щит. Ведущий и ведомый. Нападающий и защищающий. Кто есть кто в парочке очкариков — очевидно. Оба вели себя, так сказать, по канонам близнецовой связи.
— Я силовик четвертого высшего, со мной еще два воина и практически неубиваемый волчара размером с телёнка, — говорю без обиняков. — Против меня и оборотня Лес не пойдет, так что... сам понимаешь. Всё, что ты мог сделать, — спрятаться где-нибудь, или хоть скрыть ауру раньше, чем на тебя вышли. То, что выкинул ты, — самоубийство с отсрочкой в пару недель. Кроме шуток, а какого иерофанта ты всё это удумал?
— Мне негде искать убежища, — спокойным до жути голосом отозвался Кастор. — Меня вышвырнули из родового поместья, когда Высший круг насел на главу рода. И, само собой, сняли с меня всю родовую защиту. Бросили на расправу вам... а Люк по дурости увязался следом. Точно так же, как по дурости сдался твоим цепным псам, Первый меч, — он усмехнулся с ожесточением. — Против тебя мои шансы невелики, но разве ты бы на моем месте сдался просто так?
Я помотал головой. Нет, разумеется. Воин не идет умирать, будто овца на заклание. Дурость Айвери (который, в общем-то, жертвенная овца и есть) мгновенно превратилась в достойный поступок, отчего стало досадно. Это будет напрасная смерть, никакой выгоды лично мне не приносящая.
Бездна, пожри-ка ты меня со всеми моими заморочками. Сейчас возьму и ляпну большую глупость.
— Ничего не могу сделать с тем, что ты умрешь, — гляжу на Кастора исподлобья. — Для жрецов твой бездыханный труп — гарантия того, что ритуал невозможно будет повернуть вспять.
— Знаю. — Он скрестил руки на груди, отвечая мне таким же угрюмым взглядом. — Аникам нипочем не тронул бы Дом Велиар; прикончите протеже даймэ Вольдемара — и врата открывать будет некому.
— В Бездну бы Аникама с его вратами, — процедил я сквозь зубы. — Слушай. Тебе крышка хоть так, хоть эдак. Не в моих силах спасти тебя. Всё, что могу — позаботиться о твоем брате, если он коньки не отбросит следом за тобой. И я это сделаю. Обещаю.
— Что? — Айвери неверяще уставился на меня. — Какой тебе резон? Ты же темный!
— Вот именно. Я темный. Не фанатик Хаоса. А настоящий темный всегда оценит смелость и честь.
Темный, темный... Идиот я распоследний. Мало мелочи белобрысой на свою голову, так еще нужно присовокупить к коллекции побродяжек юного слюнтяя, потрясающего направо и налево высокими идеалами Света.
Ну да, мой лучший друг из светлых. Да, они хорошие ребята. Вот еще бы не пытались то и дело разбираться с моими ампутированными духовностью и моралью! Цены бы им не было!
— Благодарю тебя, — медленно, до ненормального спокойно Айвери подошел ко мне и протянул обе руки, чтобы я мог обмотать их спешно призванным ограничителем, — но обещания не принимаю. Ты сам не знаешь, на что подписался.
Не знаю, но примерно догадываюсь о последствиях близнецового эффекта для ведомого братца. Оставалось только надеяться на их ослабленную связь.
— Сделаю, что смогу.
Помедлив, цепь я убрал. И так ему теперь от меня деваться некуда.
— Нет тут ни смелости, ни чести, — проговорил Кастор чуть запоздало, — одна лишь неизбежность. Я и Люк — мы готовы умереть друг за друга. И никак иначе.
Да уж. Иначе никак.Глава 5
Тонора — город большой и красивый... местами. Эта красота — проплешины яркой ткани на грубом рубище нищеты и преступности. Разномастные улицы, дома, люди... приграничье ничуть не похоже на светлый, идеальный до рези в глазах Рейнкракс или спокойный Иосхельм, куда нет ходу преступникам и беднякам. Здесь вовсю кипит жизнь, — не то нарочитое, распланированное по часам существование, что ведут в столице так называемые благополучные граждане. Приграничье — бренные останки Скандии, какой она была при конунгах: рунические камни, руническое же именование улиц, солнечные кресты, тяжеловесная архитектура с едва уловимым оттенком противоречивого изящества...
"Дух Скъёльдунгов", — говорят темные и отверженные.
"Пережиток прошлого", — говорят светлые и благополучные.
Приграничье — Нечистые земли; обиталище полукровок, лишенцев и нищеты. Оно будто бы вовсе и не является частью могущественной империи, предоставленное самому себе, и это отнюдь не здорово. Здешние лекари, артефакторы, заклинатели — большинство из них самоучки или, в лучшем случае, ученики магистров. Академий здесь нет, да и школы оставляют желать лучшего. Мне в свое время объяснили, что Ковену вовсе ни к чему толпа озлобленных отщепенцев, обученных высшей магии по общеимперским стандартам.
Почти стемнело. Я брела знакомым путем до портальной площади, чувство. Дойдя до узкого темного проулка, идущего от пятой улицы Кеназ к седьмой, остановилась и, глубоко вздохнув, нащупала в рукаве нож. Ни к чему светить посох раньше времени.
— А ты небезнадежна, блондиночка. Только вот глуховата малость.
Не скажу, что встреча приятная! И нож тут не поможет. Стиснув кулаки, оборачиваюсь на звук голоса, страстно желая треснуть поганцу по физиономии за это его издевательское "блондиночка". Блэйд маячил прямо у меня за спиной, глядя сверху вниз со смесью интереса и брезгливого недоумения — никак не может понять, почему лучший воин Хаоса со мной возится. Не скажу, что сама это понимаю.
— Я не из вашей вечно пьяной братии, чтобы расслышать, как ты подкрадываешься! — решила не давать ему спуску. В принципе, расслышать-то могла, но с большим трудом. Хорошо обученный вампир может ходить за тобой по пятам многие часы, ничем не выдавая себя. Нечисть в большинстве своем — существа ловкие, изворотливые и смертоносные.
— Чего тебе нужно, Блэйд?
— Хм. "Поболтать со старой знакомой" не прокатит? — Блэйд с готовностью напустил на себя печальный вид.
— Больно тебе надо со мной о чём-то болтать.
Ну в самом деле же. Говорить нам совершенно не о чем. Я со своей раннепубертатной наружностью не отношусь к девушкам, с которыми Блэйд предпочитает "общаться".
— Представь себе! Надо. Не знаешь, случаем, что за дебош имперского масштаба устроили жрецы Хаоса?
Такое впечатление, что он знает о такой черте моего характера, как любопытство. Хотя откуда бы? Блэйд — дружок Лекса и чей-то там брат, но Лекс своих приятелей-вампиров никогда ко мне не подпускал. Прямо скажем — он категорически против того, чтобы я с ними общалась... да и я не горю желанием. Большинство из них совсем не похожи на хамовато-обаятельного пройдоху Александра. Скорее напоминают столичных кривляк своей показной церемонностью и высокомерием, только при этом еще и раз в десять наглее.
— Откуда бы мне знать? — хмуро отвечаю вопросом на вопрос. — Лекс ничего не рассказывал, если ты об этом.
— Неудивительно. — Яркие зеленые глаза Блэйда коротко полыхнули алыми искрами в полутьме переулка. — Мне тут подумалось, что этот проходимец Гро и не хотел, чтобы ты знала. Или же, вспоминая о его истинно солдафонском отвращении к теоретическим наукам типа истории, он и сам ничего не знает.
Он чуть склонился ко мне, улыбаясь едва ли не ласково — почти подвиг, с такими-то клыками.
— Я, в отличие от нашего дорогого Лекса, получил кое-какое образование и считаю беготню с железками... ну, анахронизмом. Магия ведь не стоит на месте! А вот историей интересуюсь. Даже очень. И почти уверен, что ищут они тебя, блондиночка. Ваша семейка не трудится скрывать свой позор, не так ли?
Я шокированно вытаращилась на вампира, думая, не хлебнул ли тот лишнего — как известно, грешат они этим частенько.
— На кой демон им бездарная светлая недоучка вроде меня?! Ты в своем уме, Блэйд?
— Сложный вопрос! Я про то, в своем ли я уме. А вот насчет тебя...
Блэйд умолк и театрально-медленным движением вскинул голову вверх. Его красивое бледное лицо в лунном свете неприятно заострилось, травянистого цвета радужки сверкнули парой кровавых искр. Меня вдруг начал бить озноб; сильно сомневаюсь, что виной тому ветерок, развевающий темные кудри вампира и полы моего короткого плаща.
— Про войну Параллелей что-нибудь знаешь, недоучка? — спросил Блэйд, не меняя позы.
— Э-э, смутно. — История и моим любимым предметом не была. Ради всех богов, ее же ведет куратор Ольсен! — В общих чертах... из лекций магистра гвардейки. Маги воевали с демонами и... и вот!
— И вот, — он пренебрежительно фыркнул. — Тогда вовсе забудь то "смутное", что тебе известно. Могу себе представить, что за методичка у гвардейского магистра... Там наверняка не сказано, что толпа светлых зверски убила демона из Дома Гоуди, не имея на то веских причин? Зато в красках описано, как Гоуди вырезали семьи этих магов. И ни слова о том, что это кровная месть. Принцип талиона, блондиночка! Ну, собственно, так война и началась. Знаешь, что случилось потом?
