— Никогда. Кстати, ребенок рвется в десантники. Наверно, сказываются отцовские гены. Эвелин это конечно не слишком радует. А как ты на это посмотришь?
Адмиралу было отлично видно, как Петер чуть не подавился от возмущения. Во всяком случае, расслабленно-умиленное выражение мигом слетело с его лица, а бархат голоса разом превратился в рык:
— Послушай, Хар!! От тебя я этого никак не ожидал! — он даже громко запыхтел от возмущения. — Я все сделаю для семьи друга, в память о нем, как и ты, ты же знаешь. Но... Парень не получит никаких привилегий и будет сдавать на общих основаниях. И никак иначе!
— Петер, погоди...
— Космодесант — это не игрушки! Ты же прекрасно все знаешь сам! Во время обучения мы постоянно ставим курсантов в условия реальной боевой опасности, когда вероятность случайной гибели весьма высока. Да он просто не доживет до выпуска, придумай я ему какие-то послабления!
— Петер, не кипятись понапрасну. Лучше вспомни...
— Что? Что я должен вспомнить?!!
— Ты, как всегда спешишь и по обыкновению не дослушал меня до конца...
— Погоди... Ты что, издеваешься? Ведь у Халла родилась дочь, так? Как и у меня. У него же один ребенок!
— Да. Я просто хотел тебя предупредить...
— Что?!!
— Хотел предупредить, что если тебе потребуется помощь, можешь смело обращаться ко мне. Заранее обещаю сделать все, что смогу. Скажу честно, отставник, в ближайшие пару месяцев я тебе не завидую!
ГЛАВА 2
1
Элин осторожно подняла свою довольно скудную добычу. Мама в помощи отказала наотрез, так как по ее словам, совсем не помнила, где может находится необходимая Элин вещь. Ну, наконец то. В руках у нее оказалось несколько старых видео кристаллов, небрежно засунутых в небольшую, плотно закрытую коробку.
Звонко чихнув, она поднялась с колен, выгибая уставшую спину и осторожно сдувая пыль со своей добычи. Доступ уборочной технике в этот ящик был запрещен.
Вообще, практически все мало-мальски значимые документы находились в главном военном архиве. Так что дома, по-видимому, остались только немногочисленные записи личного характера, не представлявшие особого интереса для историков.
Элин поднялась к себе, наскоро ополоснулась, а потом поставила кристаллы в аппарат и не торопясь начала их просматривать. Не то, не то. Похоже, она ошиблась. Когда остался последний, Элин со вздохом вставила и его и внутренне уже приготовившись к неизбежному разочарованию, включила воспроизведение. И, к своему удовольствию, почти сразу наткнулась на знакомые лица. Друзья отца, прекрасно, именно эти записи она и искала. Сейчас полистаем... Ага! Зацепила. Элин, да у тебя самой не память, а кристалл! Вот он, этот тип. Попался!
Она увеличила изображение и стала внимательно его разглядывать. Лица не видно, но характерная фигура, разворот плеч, положение головы — все говорило о том, что она не ошиблась. Но неужели нет другого снимка?
Она быстро пролистала все до конца и разочарованно вздохнула. С этим человеком — больше ни одного. Элин отложила аппарат, легла на кушетку, заложив руки за голову и уставилась в потолок, по которому бежали легкие серебристые облака. Придется смириться с неизбежным, больше ничего нет.
Однако почему кадров так мало и запись постоянно прерывается лакунами? Не значит ли это, что кристалл подпорчен? Ну-ка, где тут оглавление... Точно, ее догадка сразу подтвердилась. Запись была безнадежно испорчена и сейчас она могла видеть только те куски, которые когда-то удалось восстановить.
Элин задумалась, глядя на скупые строчки. Погоди-ка. А дата, дата восстановления? Ого-го. Да ведь с тех пор алгоритмы дешифровки скакнули далеко вперед. Она запустила дешифратор и стала терпеливо ждать результата.
Тот возился довольно долго, так что она успела спуститься в кухню и наскоро перекусить. Наконец дешифратор гордо отрапортовал, что все закончил. Элин с интересом запустила просмотр по новой и расплылась в широкой, довольной улыбке.
Четверо крепких ребят, один из которых ее отец, стоят у борта малой десантной шлюпки, прислонившись к выпущенному трапу. Трое совсем еще зеленые юнцы, они не могут даже минуту постоять спокойно и шутливо отпихивают друг друга. Четвертый, с приятным и умным лицом, немного старше, с иронической улыбкой наблюдает за их возней. Обветренные, улыбающиеся лица, шлемы лихо откинуты. В устаревших, смешных скафандрах, которые теперь можно увидеть только в военно-историческом музее, да в детских героических боевиках про далекие времена.
Вот только в видео историях все эти скафы блестят, как новенькие, а здесь все здорово потерто и обтрепано, местами даже видны следы заплаток на пробоинах и новыми их уж точно не назовешь. Да и лица на экране мало похожи на артистов, а уж ее отец точно не киногерой. Скорее он смахивает на участника совсем другой истории: про разбойников или пиратов.
Крайний слева несомненно ее сегодняшний знакомый. Хотя он деланно небрежно откидывает рукой непослушные волосы, которыми играет ветер, у Элин сразу появилось сильное подозрение, что он просто пытается заслониться от камеры. Вот сейчас. Она остановила изображение. Точно. Хотя конечно тоже здорово изменился, узнать его легко — остался знакомый характерный прищур. Вот этот запросто мог бы играть в кино, не то что ее отец. Он и в лохмотьях будет выглядеть элегантно, есть такие, на которых все сидит, как влитое. Интересный тип должно быть был в молодости, да и сейчас, сказать по правде, тоже очень ничего.
Элин задумалась. А ведь мама наверняка должна знать всех. И отец что-то такое рассказывал... Точно. Четверка мушкетеров. Интересно, кто из них кто? Этот тип, конечно, вылитый Арамис и никто другой. С юности себе на уме, все держит внутри себя. И явно не был обделен успехом у девушек. А теперь дослужился до высоких чинов. Она наверняка все правильно угадала. Интересно, это случайность, или он действительно прятался от камеры?
Что же тогда рассказывал отец? Элин напрягла память. Нет, она ничего толком не помнит. Осталась только какая-то зарубка в памяти, неясное воспоминание. Как жалко, что звуковая дорожка стерта начисто. Нет даже шумов. Она вздохнула. Скоро будет двенадцать лет, как не стало отца. Конечно, можно перечитать мемуары, но там наверняка все приглажено, а в самых интересных местах вообще сплошное вранье. Знает она эти официальные воспоминания!
Она выключила комм и положила кристаллы в свой стол. Пусть полежат. Будет иногда их просматривать, когда вдруг захочется и накатит подходящее настроение.
Мама, она могла бы рассказать... Но это — табу. Еще в детстве она дала понять Элин, что эта история — не для ее ушей. Может, спросить у этого отставного хмыря? Как же, этот расскажет...
Она вдруг подумала, что почти ничего не знает и об истории знакомства отца с матерью. Интересно, а как они встретились? И где? Элин задумалась. Мама никогда не рассказывала про это. Как и где могли оказаться рядом двое таких совершенно разных людей? Израненный грубоватый вояка, лишенный всякого внешнего лоска, который и на Земле то бывал считанные дни и красивая, холеная девушка, из аристократической семьи, единственная наследница огромного состояния. Живущая в своем замкнутом мирке, на уединенном острове, посвящавшая свой досуг учебе, музицированию и езде на лошадях и вряд ли часто выбиравшаяся в дальний космос?
И ведь был еще вроде какой-то страшный скандал, с мамиными родственниками. Даже до Элин долетали отголоски. Во-всяком случае, бабка в первый раз пригласила ее к себе на остров уже после смерти отца, а до этого только присылала видео поздравления на день рождения. Может, все-таки спросить мать? Или, раз та молчит, тут какая-то давняя и не очень приятная семейная тайна, и не стоит ей ворошить старые дела и совать нос куда не следует?
Элин в сомнении тряхнула головой. Ладно, с этим можно и подождать. Придет время и мама наверняка сама ей все расскажет. Наверное, она считает ее еще слишком маленькой для таких серьезных историй. Элин вздохнула, а потом повернулась к зеркалу и показала себе язык.
2
Сразу после отрыва капсулы от борта над пультом вспыхнул маленький дрожащий экранчик и она увидела стремительно удаляющийся корабль; картинка тут же сменилась чернотой неба с редкой россыпью блеклых звезд, а потом, так же быстро — едва различимой неровной поверхностью планеты, тускло просвечивающей через плотную россыпь облаков. Капсула быстро и беспорядочно вращалась, но постепенно сила притяжения планеты взяла свое и коснувшись атмосферы, она стала замедлять вращение. Наконец, слегка покачиваясь, капсула выровнялась тупым носом вперед, прямо по курсу, и замерла почти неподвижно.
Сначала внутри было тихо. Потом стал слышен свист разрезаемого воздуха, который постепенно становился все громче и наконец перешел в рев. По прикидке Элин, до столкновения с поверхностью оставалось минут десять или пятнадцать, не больше.
Почти сразу ей стало ясно, что в довершение ко всему прочему они упадут на ночную сторону планеты. Но и это было еще не все. Как только капсула вошла в более плотные слои, экранчик несколько раз призывно мигнул и погас. Оставался только иллюминатор, сквозь который практически ничего не было видно. Впрочем, особого значения это уже не имело — поверхность была затянута сплошным слоем густых низких облаков. Им предстояла слепая посадка в темноте; что могло оказаться внизу, знали только местные боги.
Элин, стиснув зубы, обеими лапами так схватилась за рычаги управления атмосферными рулями, что они жалобно скрипнули и начала осторожно маневрировать, закрыв бесполезные глаза и прислушиваясь только к своим ощущениям.
Воздух за бортом уже не ревел, а схлопывался частыми громовыми раскатами. Внутри заметно потеплело, потом стало жарко. Позже, анализируя случившееся, она не смогла объяснить себе, как ей это удалось. Но без капли горючего, с помощью только одного планирования, на плохо приспособленном для этого аппарате, она ухитрилась минимально разбить капсулу при посадке и оставить экипаж, то есть себя и саркофаг с ребенком, живыми.
Внизу оказалась твердь и несмотря на все ее усилия, ударились они изрядно, с хрустом и звоном. Теперь уже можно было считать большим везением, что в баках не было ни капли горючего, иначе дело вполне могло закончиться тривиальным пожаром и взрывом.
Она еще не совсем пришла в себя после удара, как в полукилометре от них рвануло так, что стоящую с креном капсулу сдернуло с места и метров пятьдесят протащило вниз по покатому склону, по пути несколько раз крепко приложив о весьма кстати оказавшиеся на пути обломки местных скал.
Самой вероятной причиной взрыва являлся их многострадальный корабль. По-видимому, он наконец закончил свой жизненный путь, причем сделал это так близко от них, как будто его кто-то специально наводил. Вот и верь после этого в теорию вероятности! Наконец, наткнувшись на что-то действительно фундаментальное, капсула с длинным скрежетом остановилась и замерла неподвижно.
Взрыв был хорош, с гулкими, перекатывающими раскатами. Сопутствующий фейерверк оказался не хуже, зарево огромного пожара озарило полнеба. Сразу стало светло. Жаловаться было не на что, их встречали по первому разряду.
Местность вокруг, насколько можно было разобрать в колеблющихся сполохах пламени, выглядела не слишком гостеприимно. Правда, судя по силе огня, окислителя, скорее всего кислорода — экзотика всегда редка, в атмосфере было предостаточно. Для начала и этого было много. Похоже, что на сегодня их лимит приключений был исчерпан до донышка. Элин облегченно вздохнула и невольно подумала: Надо же. Опять дышу.
Остатки корабля полыхали интенсивно, но недолго. Через некоторое время огонь затих и в капсулу осторожно прокралась ночь. Из-за низкой и плотной облачности звезд с поверхности видно не было. Луны здесь тоже не полагалось.
3
Хар-раа быстро приложилась щекой к теплому материнскому плечу и махнув на прощанье отцу, одним длинным скользящим прыжком выскочила через большое, широко распахнутое окно, прямо на тропу. За красивой низкой живой оградой ее уже терпеливо ждал Дхар-хаа, школьный приятель, живущий неподалеку. Дурачась как маленькие, они побежали наперегонки к стоящему в конце переулка на лужайке большому школьному флайеру, в котором уже нетерпеливо ерзали и призывно махали им несколько ребят из класса.
— Совсем взрослая, — кровная мать вздохнула и с ласковым упреком посмотрела на мужа. — Как жаль, что ты не сможешь сегодня быть вечером в школе.
Они остались вдвоем. В просторном семейном логове было непривычно тихо: первая жена находилась в медцентре на обязательном ежегодном обследовании, она была намного старше двух других и немного прихварнула. Вторая уехала навестить свой родовой клан и хотя обещала не задерживаться надолго, скорее всего, вернется не скоро. Сводные сестры и братья Хар-раа, уже совсем взрослые, покинули родовое логово несколько лет назад и теперь наносили в основном телевизиты. Одни неутомимые домашние ящерки, светясь переливающимися узорами, с едва слышным шорохом деловито сновали по красивому сводчатому потолку, незаметно переходившему в вогнутые стены.
— Мне самому ужасно обидно, — ответил муж. Он допил бодрящий напиток и бережно поставил на низкий столик красивую чашу, работу дочери. — Но я не смог освободиться, как не старался. Напарник в больнице, заменить меня некому. Ты же знаешь, работа не прекращается, даже если у любимой дочери выпускной бал.
Он встал, легко закинул свою амуницию с оружием за спину и взял связное устройство.
— Попробую не надолго удрать, ребята обещали помочь. Вообще, — он немного поколебался, а потом нерешительно продолжил: — Понимаю, сейчас не время для такого разговора... Но тебе не кажется, что нашей дочке не мешало бы быть чуть посерьезнее? И пожестче... Она занималась в летнем лагере с большой неохотой, наставник даже пожаловался мне. Дети теперь слишком современны, они обо всем имеют собственное мнение и ни в грош не ставят старые традиции.
Младшая жена с легкой укоризной посмотрела на него.
— Девочка уже определилась и выбрала свой путь в жизни, что же тут плохого? Она серьезно занимается лепкой, отлично рисует, режет, учитель очень доволен. Ты сам прекрасно знаешь, ее работы уже выставляются, а одной вещью даже заинтересовался музей в столице!
Муж неопределенно пожал плечами. Она продолжила, ласково глядя на него:
— Не ворчи пожалуйста понапрасну и не делай вид, что ты старше, чем на самом деле. Ты слишком строг к ней. Да, она не сильна в своей второй, обязательной профессии, но что тут поделать. Всем на планете совершенно не к чему теперь быть бойцами и охотниками. А уж тем более нынешним девчонкам.
— Наверное, ты права, — со вздохом согласился муж. — Может, это потому, что я всегда надеялся, что дети пойдут по моим стопам, а получилось... Даже парни и те... — Он сокрушенно махнул лапой, потом улыбнулся и ласково погладил жену. — Но конечно, младшая у нас славная девочка и я тоже очень горжусь.
Муж вышел из дома, сел в кар и уехал. Младшая жена осталась в доме одна и укоризненно покачала головой, мысленно продолжая разговор. Нет, муж не прав. Девочка не виновата, что у нее совсем другие интересы в жизни. Сейчас не старые времена, когда на Пантаре шли непрерывные войны и даже дети не оставались в стороне от крови и огня. Теперь и мужчины понемногу стали интересоваться другими делами, а не только военной службой, что-же говорить о девушках.
