Книга 1. Железом и кровью. Часть 2

Её зрачки сузились до нормальных размеров, и женщина улыбнулась, но как-то хищно. Её пухлые алые губы некрасиво скривились, и она ответила:

-Можно и так сказать. Меня зовут Елизавета Барышева.

Это мне ничего не сказало и, кажется, она это поняла.

-Я Предсказательница. Великий Айденус тому свидетель. Я не каждому говорю его будущее...

-А чего же мне так повезло? — я начинал понемногу приходить в себя.

-Видно твоей судьбе так было угодно, чтобы ты нашёл меня и узнал...

Она замолчала, словно подбирала слова.

-Своё будущее? — спросил я серьезно.

-Почти. Как говорят гибберлинги: "Твоя Нить Пути ещё ткётся".

-То есть это вариант моего будущего. И какой он?

-Твой талант понадобится всем: и людям, и эльфам, и даже гибберлингам. Все они тебя попросят о чём-то важном. И если ты всё выполнишь, то узнаешь своё прошлое.

-Не многовато ли платить за такую тайну? — забрал я руку назад. — На всех, поди, меня и не хватит.

-Шути, шути. До встречи, Бор, — моё имя Елизавета произнесла с какой-то подковыркой. Она развернулась и пошла к башне.

-Да, — вдруг остановилась и посмотрела на меня, — совсем забыла: Церковь тебе не поможет. Можешь пока не спешить к покаянию.

Люди вокруг расступались, давая ей дорогу.

Я стоял ошарашенный. Больше всего меня поразило то, что она знала моё имя. Я стоял на площади, глядя вслед Барышевой и пытался понять, что собственно происходит.

И вдруг подумалось, что стоя здесь, я выгляжу какой-то комашкой, ничтожным жуком.

Мимо проехал какой-то важный эльф. Он не скрывал презрения, глядя на мой "моряцкий стиль" одежды.

Я огляделся: здесь у Башни Айденуса, Верховного Мага всего Кватоха, не было даже бродяг и попрошаек. Чисто, убрано. Лоск был во всём. И ещё была некая величавость.

Пройдя мимо храма и осмотрев толпу паломников, я вышел к небольшим арочным воротам, которые охраняли два здоровенных воина.

-Куда прёшь, бестолочь? — преградил один из них мне дорогу.

Внутри дворика слышалось звяканье железа и чьи-то возгласы.

-Тебе, парень, в трактир? Так он слева, за спиной, — пояснил второй.

-А тут что? — спросил я, останавливаясь, хотя и так догадывался, что это легендарный Ратный двор.

-Что надо! Проваливай! — зло бросил первый.

Спорить и нарываться я не стал. В конце концов, развернувшись, я было пошёл назад, но вдруг понял, что устал и голоден, и решил заглянуть в городской трактир. Кстати, это был пока единственный в столице трактир, который мне довелось увидеть.

В отличие от заведения Заи Корчаковой, здесь было тесновато и ещё душно. Да и окон тут было поменьше. У потолка висели на цепях громадные деревянные колеса, утыканные сверху восковыми свечками. Судя по потёкам, горят они тут очень часто.

В трактире, как говорится, яблоку негде было упасть. Но я всё-таки нашёл небольшое местечко у лестницы, ведущей в подклет. Девушки здесь, обслуживающие посетителей, были более выразительны. Я бы сказал: по-городскому выразительны. Это чувствовалось и в речи, и в походке и во внешнем виде. У Корчаковой всё было по-домашнему не то, что тут.

Разговоры вокруг шли всё про Орешек. Кому-то повезло, и он занимается поставками провизии, либо амуниции; кто-то попал в резервный отряд; кого-то назначили в Городской Приказ писцом. От всех этих речей уже начинала болеть голова.

Я попросил пива, когда увидел в дальнем углу солдат. Одного я признал сразу: это был мой старый знакомый — рыжий десятник, которому я разбил нос. На нём уже была какая-то гильдейская накидка.

"Успевают люди. И дня не прошло", — усмехнулся сам себе я, и снова огляделся.

-Я и говорю, — громко возмущался какой-то средних лет мужчина в папахе и красном кафтане, — мол, что мне поставлять, если солдаты не добралась до Орешка. А тот мне: её, вроде, срочно перебрасывают со Святой Земли. Завтра будет стоять у крепости. Мол, давай, чтобы к тому времени там уже был обоз с провизией. А сами руку уже тянут, мол давай отходные, не скупись.

Человек уже был хорошо поддатым. Он продолжал невнятно возмущаться, кляня какого-то столичного чинушу, поминая то каких-то лесовиков, то водяников.

-По три целковых! — вторил ему товарищ.

Судя по всему он говорил о чём-то своём и, как все сильно выпившие, никого и ничего вокруг не замечал.

-Виданное ли дело! — размахивал он рукой. — Драть по три целковых.

-Да они скоро пошлину за торг повысят! — отвечал третий. — Ей-ей! Сам вчера слыхал, мол казна пуста. Недоборы за недоборами. Повысят, клянусь Тенсесом!

-Да, Нихаз, с теми недоборами да пошлинами. Всё терпимо, коли бы не мздоимство их треклятое!

Тут мне принесли кружку. Пива не пожалели, но вот по вкусу оно было редкой кислятиной.

Не успел я сделать и глотка, как понял, что меня заметил рыжий.

Он хлопнул своего товарища по плечу и громко проорал:

-Ещё одного нелёгкая сюда принесла.

Склонившись друг к другу, компания долго что-то обсуждала, иногда громко похохатывая. Мне вдруг подумалось: не тут ли вчера Первосвет отдыхал?

Встало сразу четверо, остальные трое остались сидеть. Позвякивая доспехами и оружием, они направились ко мне.

Всякому человеку, в том числе даже бандиту, для того, чтобы что-либо сделать гнусное, нужен повод. Даже формальный. Такова уж природа людей: им всегда необходимо оправдание собственных действий. Ударил кого-то — защищался, к примеру. Ну и в таком же духе.

Вот и сейчас эта четверка сразу в драку не полезет. Так поступит лишь очень опытный человек. И хорошо, что такая личность — большая редкость.

Они подошли ближе и уже стали занимать позиции: двое по бокам, один за спиной и впереди, конечно же, рыжий десятник. Бледно-зеленоватые тени под глазами были отголоском той драки.

-Привет! — бодро воскликнул он, и я уже понял, что он изрядно принял на грудь. — Помнишь меня?

Если я не дам повода, то они не смогут открыто напасть в трактире. Скорее всего, подстерегут в темном уголке, где никто не увидит их дурных делишек.

Я снова отпил пива, делая вид, что слушаю потешную песенку музыканта.

-Эй, я к тебе обращаюсь!

Если я снова сделаю вид, что его не слышу, то он схватит меня за грудки и уже на шажок окажется ближе к своей цели. Неуважение — реальный повод для драки. А если вступлю в пререкания, то не смогу уже выбраться из водоворота событий, которые приведут всё к той же драке.

-Слышу, — кивнул я. — Тебя не помню.

-А должен. Ты мясо оленей воровал, — он намерено меня обвинял. Если так было и с Первосветом, то он вполне мог "вскипеть".

-У кого?

-У нас? — снова на шажок ближе к своей цели. Надо мне уже на что-то решаться.

-Где это "у нас"?

-На острове.

-Чьём острове?

-Не строй тут дурачка!

-Я серьёзно не могу понять, у кого и где я мог украсть оленье мясо. Объяснись, будь любезен.

Я отпил пива, периферийным зрением отмечая действия его сподручных.

Рыжий начал что-то долго и путано объяснять и доказывать, а я снова сделал вид, что слушаю уличного музыканта.

-Эй! Я с кем тут разговариваю? Ты что же меня не уважаешь?

Ну, наконец-то хоть что-то родил.

Так, ладно, переговорщик из меня никудышный. Надо готовиться.

Ответить я не успел: тут как по команде двое с флангов (крепкие ребята) навалились на мои руки и прижали их к столу. Задний налёг на плечи, не давая подняться.

В общем, я попал. Сейчас рыжий захочет мне расквасить нос. Это уже как пить дать.

Я не сопротивлялся и, по-моему, это заставило нападавших немного занервничать.

Сделав вид, что давление на плечи заставляет меня прижиматься к столу, я наклонил голову и потянулся вниз, увлекая заднего за собой. Он поддался и налёг посильнее. Рыжий не мог сейчас ударить: мешал стол (руки у десятника были несколько коротковаты) и тот факт, что я почти лежал на нём лицом.

-А ну-ка поднимите этого засранца! — бодро проорал он.

Я выпрямил ноги и откинул голову назад, чувствуя как затылок входит во что-то мягкое.

Раздался хруст и что-то типа: "Ай!" Я снова наклонился вперед, присаживаясь и снова вскочил. В этот раз задний выматерился и снял захват. Боковым зрением я отметил его выставленную вперёд ногу и со всей силы въехал в колено. Жалеть не стал: сломаю так сломаю!

Таким же ударом стопы, я сбил с ног парня справа. Он ойкнул и рухнул на деревянный пол, при этом отпуская мою руку. И вот тогда правый кулак с чавкающим звуком разбил нос левому нападавшему.

Всё это произошло в какие-то секунды и рыжий среагировать никак не смог. Его глаза округлились до размеров блюдца. Я схватил свою кружку и швырнул ему в лицо. Он попытался было закрыться, но та заехала ему в левую бровь и десятник визжа рухнул на пол к своим товарищам. Вторым ударом, но уже пяткой сверху, я сломал ему ключицу и повернулся к столику за которым остались сидеть остальные три солдата.

-Неплохо, — сказал один из них. Черная борода, короткие волосы, скрюченный нос (по-моему сломанный) — всё это делало его похожим на закоренелого бандита. — Правил нет?

Все трое встали.

Да, — мелькнуло в голове, — с этими просто так не справишься.

Одно радовало: оружия они не доставали. В трактире повисла такая тишина, что я услышал как у окошка жужжат мухи.

Первый удар я пропустил. Кулак влетел мне в живот, выбивая весь воздух из лёгких. Я рефлекторно закрыл руками лицо и, надо сказать, вовремя: колено чернобородого стремительно направилось в мой подбородок.

Я покатился по полу, цепляя скамьи и ножки стола.

Главное сейчас было подняться на ноги.

Отдышаться было тяжело. И чтобы выиграть время, я проскользнул под соседним столом и вскочил.

На руке одного из нападавших блеснул кастет.

-Как ты там сказал? — спросил я, выдерживая паузу и приводя дыхание в норму. — Правил нет?

Левая рука схватила со стола глиняную кружку и тут же не замахиваясь швырнула её в ближайшего противника. Он закрылся руками и я прыгнул через стол выбрасывая обе ноги вперёд и вытягивая тело. Удар достиг цели: нападавший солдат отлетел к одному из столбов и свалился на землю. Я плашмя рухнул на стол.

Подоспевший чернобородый хотел сдёрнуть меня на пол, но я вовремя подтянул ноги и, закрутившись постарался вернуть себя на противоположную сторону стола.

Третий успел обойти с фланга и нанёс два быстрых и резких удара, целясь в голову и в живот. Первый удар был мимо, а второй я успел перехватить и резким разворотом вывел себя за спину солдата. Одновременно нанося локтем ответный удар в шею между затылком и седьмым сильно выступающим позвонком. Я услышал как клацнула челюсть и противник камнем рухнул на пол.

Чернобородый остановился и оглядел стонущих товарищей.

-Ничего себе, — облизал он губы. — Давай-ка, парень, успокоимся. Ты уже доказал, что мы неправы.

Он опустил руки.

-У него нож! — проорал кто-то из толпы.

Чернобородый понял, что скрываться больше нет смысла и занял боевую стойку. В правой руке у него был приличных размеров нож.

-Надеюсь теперь ты понимаешь, чем всё кончится, — проговорил я.

-Понимаю, — снова облизнулся тот.

Он сделал первый выпад. Это была проверка. Я лишь удлинил дистанцию разделявшую нас.

Чернобородый сделал шаг вперед и попытался снова напасть. А я снова отступил, стараясь заворачивать влево.

Так мы "поплясали" минуту. Первым не выдержал чернобородый и рванулся в атаку. Я поставил два жёстких блока, и на третий зажал его руку в замок, а потом тут же воспользовался ей, как рычагом. Даже когда рука хрустнула, чернобородый нож не выпустил.

Я легко вынул оружие их его руки, подсёк ногу и "уронил" его на пол.

-Отдохни! — сострил я и вогнал нож под ключицу здоровой руки.

И для верности ударом кулака по рукоятке вбил его остриё в бревенчатый пол.

Чернобородый скривился и заорал, как обычно говорят в таких случаях: "Будто резаный".

Я встал и осмотрелся.

-Ещё желающие есть?

-А ты закончил? — толпа расступилась и на пороге меня уже ждали стражники.

Спрашивал высокий сухопарый человек, одетый в длинный кафтан.

Посетители зашептались. Я услышал что-то вроде: "Жуга Исаев! Пёс!".

В пору было сказать: "Твою мать!"

В общем, я попал.

Про Жугу Исаева рассказывали немало гадостей. Но в основном то были слухи преувеличенные людской молвой.

Жуга Исаев, по прозвищу Злобный Пёс, был главой Сыскного Приказа. Человек небывалой смекалки, а кроме того жёсткий с разбойничающим племенем, да и с теми, кто им способствовал. На его счету куча загубленных жизней: виновных, невиновных — Сарн его знает. Но если верить всему, что говорила людская молва, то...

В общем, я попал.

-Если закончил, то прошу с нами, — продолжил Исаев, оглядывая место драки.

Кажется, его ничего не поразило, а вот стражники рефлекторно потянулись за оружием.

-Вы хотите меня задержать? — ударение я сделал на слово "меня". — Считаю, что это несправедливо.

Жуга Исаев посмотрел на меня, словно прикидывал мой вес. Я ему явно не нравился.

-Несправедливо? — негромко переспросил он. — Отчего же?

-Почему "проходить с вами" должен я, а не они?

-Потому что они теперь пострадавшие.

-Вот это логика! А если бы прибили меня?

-Ты сам ответил. А им сейчас окажут помощь...

-Ничего себе: семеро против одного, причём инициаторами драки были они... да ещё и ножом угрожали.

-По-моему всё это не было препятствием для тебя. И хватит пререкаться!

Я прикинул расстановку сил. Прорваться через двери не удастся. Окна слишком узкие, чтобы выскочить. Да и стражники, судя по всему, церемониться не будут: зарежут и дело с концом. Настроены они были решительно.

А если сдамся, то на улице вырваться будет полегче.

Жуга смотрел на меня, и вид у него был такой, словно он мысли читал.

-Хорошо, — я сделал шаг вперед. — Но предупреждаю сразу...

И тут меня окутала темнота...

5

Тупая боль пульсировала где-то в затылке. Я осторожно приподнял голову, боясь что она сейчас отвалится. Боль усилилась, но вместе с ней и наступила какая-то ясность.

Я сидел прислоненный к стене на каменном полу со связанными руками и ногами.

-Хорошо тебя приложили, — проговорил чей-то голос. — А ты, небось, подумывал: "Выйду на улицу и поминай как звали". Да?

Я повернулся в его сторону, но неровный свет свечи, да небольшой туман в голове, не давали рассмотреть говорящего.

-Что происходит? — спросил я, корчась от боли.

-Сам хотел бы знать, — как-то пространно ответил всё тот же человек.

Я напряг зрение и вскоре сообразил, что передо мной сидит Жуга Исаев.

-Я серьёзно. У меня не то настроение, чтобы в слова играть.

-Ты Бор? — это была скорее констатация факта, чем вопрос.

-Возможно.

-Неплохой ответ. Действительно "возможно", — после этих слов у меня всё похолодело. — Ты знаешь, куда попал?

-Если... такой вопрос, то... это Сыскной Приказ.

-Точно так, — улыбнулся Жуга, но улыбка эта была подобна собачьему оскалу.