И целого мира мало.

Правда, всего на пару минут. Частично по собственному графику, частично потому, что к нему подошла Лира. Она очень настойчиво стояла, и всё силилась начать разговор.

— Чезаре спит? — спросил маг, даже не посмотрев её сторону.

— А? Да, да, я только что уложила его, — робко ответила она.

— Отлично.

Через одну очень долгую неловкую паузу, Чародей снова задал вопрос, всё также смотря вдаль.

— Что-нибудь ещё?

— Ну... да. Понимаете, эм, я же ведьма...

— Уже заметил.

Этот сухой и жутко раздражающий Лиру стиль речи придал её уверенности.

— Мне пришло письмо от моих коллег. Меня приглашают на шабаш.

— Шабаш? Это ярмарка?

— Что? Нет! Это собрание ведьм и колдунов со всей Палаэдры и даже с границы, а также других людей и нелюдей, помогающих нам, и которые тоже для нас важны!

— Спасибо за разъяснение, я был прав.

-Что?

— Это ярмарка.

— Да как вы...! Это единственное место, где ведьма и колдун могут почувствовать себя среди своих! Они обмениваются знаниями, общаются, решают важные вопросы!

— Это де-юре. А де-факто?

— В смысле?

Чародей вздохнул.

— Вы были когда-нибудь на шабаше?

— Естественно, я каждый год туда езжу!

— Тогда опишите его вкратце.

— Ну... при входе в место сбора стоят лавочники и охранники, обычно минотавры или ещё кто-то. Внутри много шума и веселья, есть наспех устроенные кабаки, в тёмных углах прячутся торговцы всякими странностями, а молодые и сильные маги устраивают бои друг с другом. Победитель, кажется, удостаивается титула мастера. Потом ещё рассказывает свои лекции какой-нибудь умелый и старый колдун, а затем главные и сильнейшие маги и ведьмы уходят в укромное местечко, чтобы обсудить вопросы политики друг с другом...

— Отлично. Итак, это шабаш? Или ярмарка?

Лира задала себе такой вопрос, и очевидный ответ её весьма смутил. Чародей снова вздохнул.

— Вы пришли сюда, чтобы просить разрешения?

— Просить разрешение? Чтобы уехать на шабаш, куда я езжу каждый год?

— Именно.

— Я не собираюсь просить у вас разрешение! Я... просто пришла предупредить!

— Правда?

— Ну... боже мой, да вы тут меня заперли! Я рабыня, а не экономка.

— Вы работаете за плату.

— Да? И за какую же? Вы всё время маните меня какой-то наградой, но какой не говорите!

Маг достал из пазухи ожерелье из бронзы. Старинное, с амулетом в виде диска, с огромным янтарём посередине. Чародей показал его ведьме. Та, так как все, хоть немного смыслящие в магическом искусстве, почувствовала силу этой вещи. И, так как все женщины, почувствовала её красоту. Сказать, что у Лиры слюнки потекли — ничего не сказать.

— Довольны? — сухо спросил Чародей.

— Очень! — она потянулась руками к амулету, который маг быстро спрятал обратно за пазуху.

— Итак, вы остаётесь. Верно?

— Я, я...

— Зер гут?

— Что?

— Ничего. Итак, повторюсь — вы остаётесь?

— Это всего лишь на день! На какой-то день!

— Вы моя экономка. Уезжайте, и вещи вам не видать.

— Ох... ну..

Лира быстро прикинула в уме все "за" и "против" и пришла к выводу... что пошёл этот шабаш лесом!

— Хорошо, я остаюсь, ладно. Вы умеете убеждать.

— Хм. Отлично, можете идти. Хотя, стоп. Один вопрос.

— Вопрос? Валяйте.

— Вы остались только из-за амулета? Отвечайте честно.

— Конечно же!

Чародей наконец посмотрел на неё, прямо в глаза.

— А вы не подумали, что станет с Чезаре? Вы его кормилица. Шабаш, в сущности, идёт три дня. Что бы с ним стало за три дня, если бы вы ушли? Подумайте об этом.

Ведьме стало стыдно. Пожалуй, впервые, за всю свою жизнь, ей стало стыдно.

— Итак, перефразирую вас — вы остались из эгоизма. Подумав лишь о себе. Типичная ведьма, — он остановился на минутку, — Всё, свободны. Слышите — мальчик кричит.

Лира поспешила скрыться в доме, вконец смущённая. А Чародей остался, всё также смотря куда-то вдаль, только тихо добавил:

— Я такой же.

Над люлькой тихо стояла королева, покачивая её. Ричард уже спал, но она никак не могла наглядеться на него, своего первенца.

Все замечают только страдания её мужа, короля, Кристофа II. А она? Никто о ней не думал. Никто не думал о том, из чьего чрева четыре раза вылезали мёртвые дети. Конечно, сказать "никто" — совершить катастрофическую ошибку, во-первых потому, что такие люди всё-таки были, а во-вторых, потому как одним из тех немногих людей был сам Кристоф. А он был для неё чуть ли не всем на свете.

И именно поэтому Равенна не беспокоилась о недостатке состраданья. Большего ей не было нужно.

Сзади к своей жене подошёл король, доселе спокойно спавший в кровати. Он осторожно взял её за плечи, и посмотрел на сына.

— Какой прекрасный мальчик, — промолвил он, — наш ребёнок.

— У него зелёные глаза, — ответила Равенна, лучезарно улыбнувшись, — как у тебя.

— Не совсем. Цвета бирюзы. Смесь зелёного и голубого, — он аккуратно повернул её голову к себе и посмотрел ей в глаза, — как у тебя.

Они поцеловались. Довольно долго, но в такие минуты глупо думать о времени. Неожиданно в дверь постучались, что король проигнорировал. Затем стук раздался вновь, на этот раз более настойчиво.

— В дверь стучат, дорогой, — заметила королева.

— Пусть стучат.

И снова стук.

— Всё же стоит ответить, Крис, — настаивала Равенна.

Кристоф издал неразборчивый звук негодования, и крикнул:

— Сейчас приду, подождите! Кого там нелёгкая принесла... я король, а в тишине и покое побыть не могу!

— Тише дорогой, тише, ты сейчас разбудишь... ох, уже.

Мальчик открыл глаза, и лицо его тут же искривилось в недовольной гримасе, готовясь заплакать.

— Извини, я сейчас выйду, подожди немного, дорогая, — сказал король.

Равенна отошла в дальний угол комнаты, и начала кормить младенца. Кристоф наспех оделся и вышел за дверь, за который стоял советник.

— Эрик! Кто же ещё мог так вульгарно нарушить мой покой!

— Прошу прощенье, сир, ответил тот, — что отвлёк вас от важных дел.

— К делу, прошу.

— Как скажете. Это действительно срочно. Помните наш план по борьбе с Волнениями на границе?

— План по борьбе с колдунами и ведьмами? Как же, ты уже мне весь месяц только и рассказываешь о том, что "Скоро шабаш".

— Да, именно. А точнее через три дня.

— Ты узнал точную дату? Удивительно. Случайность, наверное?

— Почти, но это не важно. Я узнал не только дату, но и место сбора.

— А вот это уже действительно интересно. И где же?

— В одних из тех развалин в Валлее, старый замок, заброшенный, но ещё не совсем разрушенный. В ближайшую к нему крепость отправился Генри.

— Быстро вы, однако.

— Оперативность и организованность — наш девиз, ваше величество. Итак, по нашим сведениям, там собралось около четырёх тысяч различных магов, ведьм, разбойников, и прочих нежелательных личностей.

— Около четырёх тысяч? Это немало. А что же требуется от меня, раз вы с Генрихом всё обсудили и решили без моей коронованной персоны, м?

— Как это — что? Вы король! Решать, начинать операцию или нет — вам. Последнее слово всегда за вами.

— Жаль, что не первое. И что же я могу ответить, интересно? Добро, конечно же. Можете начинать свою операцию. Пора разобраться с этой чертовщиной.

— Великолепно, уже бегу отдавать распоряжения, сир, — ответил Эрик.

— Можешь идти.

На этом они разошлись.

— Капитан, вам когда-нибудь говорили, что вы идиот?

— Никак нет, сер...

— Тогда самое, мать его, время!

Посреди военного лагеря, ночью, недалеко от Валлийского замка, сер Генрих мило переговаривался со своим подчинённым.

— Какого чёрта вокруг замка укрепления?

— Это замок, сер, вокруг него должны быть укрепления...

— Ров, окопы, баррикады, деревянные вышки, которых до этого не было, и быть не должно?

— Мы приняли все меры по сохранению конфиденциальности, сер...

— Такого чёрта там всё это стоит?! — кричал Генрих, тыча пальцем в сторону замка и неудержимо брызжа слюной.

Капитан посмотрел на развернувшуюся его взгляду картину. Огромный участок поля был изрыт окопами, утыкан кольями, заставлен баррикадами и сооружёнными наспех сторожевыми вышками, полнившимися разбойниками и магами. Он сглотнул.

— Кажется, нам нужна армия побольше.

Рыцарь сплюнул.

— Да пошло оно всё! И так справимся, — и во всю глотку заорал — Даёшь полную боевую готовность! Всем приготовиться к бою, построиться по указанным точкам! Эй, ты, да, ты, Бил, пойдёшь с правого фланга, Валь де Как-там-тебя, пойдёшь с левого! Надеюсь, вы помните все мои указания, иначе нам навряд ли удастся захватить этот грёбаный замок! — а затем повернулся к капитану, забыв снизить тон, — А ты, сопляк, пойдёшь со мной в авангарде!

- Н-н-н-о, сер, а как же резерв?

— К чёрту резерв, я не собираюсь осторожничать с этими сошками!

Войска были расставлены по местам за рекордно низкое количество времени, а ведь их было почти пятнадцать тысяч. Каждый был готов атаковать, только ждали приказа сера Генриха, который стоял в авангарде. Однако, стоял он не во главе конницы, как полагается, а пеших солдат. Причин было две — во-первых, он не любил лошадей, потому что через пять минут боя они уже умирали, а из этого вытекает то, что лошади тоже его не любят. Во-вторых — весь центр поля был усеян кольями, на которые могут запросто наткнуться лошади.

— Итак, сер, прикажете выступать?

— Скажи, я слепой?

— Никак нет, сер.

— А ты, значит, тоже зрячий?

— Думаю, да, сер.

— Тогда скажи мне, у меня сегодня проблемы со зрением, скажи мне, что ты видишь?

— Ну... поле боя.

— Отлично, отлично, я его тоже расплывчато вижу. А что на поле?

— Там укрепления, сер...

— О да, и их очертания я вижу! А что здесь ещё есть?

— Ну... мы?

— ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ НАС, УМНИК.

— Больше ничего, сер!

— А ТЕПЕРЬ СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЗДЕСЬ ДОЛЖНО БЫТЬ?

Капитан на пару минут напряг мозги.

— Толпы вооружённых людей?

— Именно! Так значит я не слепой, ура!

— Сер Генрих, — подошёл к нему рыцарь Бил, — может, уже начнём?

— Заткнись! Не видишь — я обучаю молодца! Итак, — он повернулся к капитану, — здесь должна быть вооружённая толпа. Но её нет. Но она должна быть, и что-то мне подсказывает, что она есть.

— В каком смысле?

Генрих сплюнул.

— Окопы, парень, окопы. Приглядись — лично я своими старческими орлиными глазами вижу макушку чьих-то грязных волос и наконечник стрелы.

-У тебя и вправду орлиное зрение, Генрих, или кошачье, раз ты можешь разглядеть это в темноте, — прокомментировал Бил, — Каков будет приказ?

— Готовь "огненных" лучников и обычных тоже, пусть целятся в окопы, а "огненные" пусть стреляют ещё и по вышкам. По флангам расставлена конница?

— Да, сер.

— Отлично, скажи им, что как только начнётся залп, стрел, они должны скакать к нам, обойдя большую часть кольев. А затем пусть присоединяются к веселью. Остальные должны ждать моего приказа.

— Отлично, есть!

— А тяжёлой пехоте прикажи прикрывать наше наступление с флангов, и скажи, что конструкции вышек ненадёжны, балки можно разрушить парочкой сильных ударов.

— Есть.

— Только тихо, тихо! Хочу увидеть удивлённые рожи этих ублюдков.

Бил вздохнул.

— Не вздыхай мне тут!

— Как скажешь...

Через минуту всё было готово, и солдаты ждали приказа своего командира, улыбающегося во всё лицо и тихо считающего:

— Пять, четыре, три, два... — а затем воздух сотряс его громовой голос — Готовь-с! Цель-с! Пли!

Тут, будто с неба, посыпался град огненных стрел, обрушившийся на сидящих в окопах разбойников и вышки, мигом загоревшиеся. Эти стрелы были хорошо видны ночью, хотя утро было не за горами. Кроме них были ещё сотни и сотни других, невидимых, не менее смертоносные.

Из окопов тут же начали вылезать сотнями разбойники и всякая плохо вооружённая шваль, большинство горело, а потому каталось по земле, пытаясь погасить огонь.

Генрих же смеялся так, что вот-вот сам упадёт и начнёт кататься по земле. Капитан косился на него с явным недоумением.

— Что с вами, сер?

— Ты только посмотри на них, парень! — сказал он, тыча пальцем в сторону поля, — Повыскакивали, как грибы осенью! Боже, ты только глянь, они даже пытаются начать стрелять по нам! Ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха-х...

Тут, буквально в сантиметре от его уха, пролетела наобум пущенная стрела.

— Прикажете наступать, сер?

— Да, приказываю, — рыцарь вынул свой весьма внушительный полуторный меч, и указал им на замок, — Покажем этим ублюдкам! Берегите силы, нам ещё штурмовать замок! В бой, парни!

С этими словами он бросился прямо в гущу вылезшей, словно из-под земли (что в некотором смысле было так), вооружённой толпы. За ним бросился весь его авангард, одни из лучших воинов Палаэдры. А за теми — и вся остальная армия.

Этот бой нельзя было назвать героическим, потому что закончился с минимальными потерями для нападавшей стороны. Большинство сражений считаются героическими только потому, что в них пролились моря крови. И, конечно же, пролились за благое дело.

Что же, в этом бою до "морей" было далеко. Противник разбит наголову, не доставив особых хлопот Генриху и его армии, однако потери и некоторые трудности всё же были.

Хотя, надо сказать, рыцарь знатно повеселился.

— ... Когда я отрубил ему голову, у этого сосунка было лицо, как у моей тещи, когда она увидела меня впервые! Никогда такого удивления не видел. Над такой рожей можно вечно смеяться, боже, хоть на стену вешай! — отчитывался Генрих перед своими товарищами, которым это сражение принесло не меньше удовольствия, чем ему самому.

Молодой капитан, бывший среди этих людей, отшатнулся от рыцаря.

— Повесить голову человека на стену и смеяться над выражением его лица?

— Ой, да ладно тебе, не будь занудой! — ответил Генрих, — Я же пошутил.

— Итак, ладно, шутки отложим, — прервал того Бил, — Вопрос дня: как мы будем штурмовать этот замок?

Хоть это сооружение и считалось руинами, стену у него были весьма внушительными, не говоря уже о донжоне, возвышающимся на вершине скалистого холма. Признаков жизни в замке не наблюдалось, хотя во многих местах на стене горели факелы.

Ров, кольцом окружавший сооружение, представлял собой реальное препятствие. Перед входом в замок через ров был переброшен деревянный мост, специально приготовленный для этого заранее.

— Ну что же, — сказал рыцарь, — скоро должны принести таран и мы сможем разрушить ворота, а затем войдём в этот гребаный замок.

— Не думаешь, что там нас может ждать засада?

— Ты в этом сомневаешься? Ничего, мы справимся, я уверен. Вот, уже таран нес... — Генрих вдруг прервался.

— Что такое? — спросил Бил.

— Вот дерьмо...

— Что такое, Генри?

— Всем отойти от стены, всем отойти от стены, живо, живо, живо!

Прямо на них с донжона летел огромный огненный шар. Большинство успело отбежать в сторону, но некоторым бедолагам сегодня не повезло.