Неожиданная встреча (Хадсоны 1)

— У вас красивый дом.

— Вы уже говорили это.

— Я говорил о вашем поместье с угодьями, о том, что было снаружи, а не внутри, — мягко поправил ее Джек, чем снова вызвал ее недовольство.

Ей не нравилось ничего из того, что он говорил или делал. Он вообще не нравился ей. И Джек догадывался, почему. Она сердилась на него из-за утреннего поцелуя! До сих пор.

— Это одно и то же, — парировала она.

— Я так не думаю.

— Вы не видели наш дом изнутри, чтобы судить о нем.

— Я видел достаточно. Кроме того, — Джек улыбнулся ей так вызывающе, что у нее вновь от гнева потемнели глаза, и он догадался, как ей хочется чем-нибудь стукнуть его по голове. — Кроме того, разве все остальное может быть не таким великолепным?

— Наш дом великолепен! — возмущенно воскликнула она, вперив в него обжигающий взгляд своих голубых глаз.

У Джека на миг перехватило дыхание от того, какой необыкновенно притягательной она вдруг стала. И, видимо, понятия не имела о том, какой желанной выглядит сейчас. Словно с нее спала чопорная маска высокомерной красавицы, являя ее истинную, страстную натуру. Боже, она была совсем не такой, какой пыталась казаться!

— Как странно, — медленно проговорил он, — наконец, наше мнение в чем-то совпало.

И снова его фраза разозлила ее. Он мог поклясться, что слышал скрежет ее жемчужных зубов. Разговор все больше интриговал и затягивал. Он наклонился к ней еще чуточку ближе, и тихим голосом осведомился так, чтобы никто кроме нее не услышал его:

— Вы даже не спросите, кому я утром нёс яйца?

— Это не мое дело, — проговорила она с нескрываемым раздражением.

— И вас даже не мучает любопытство?

— У меня есть дела поважнее.

— Вы такая молодая и такая занятая?

И снова ее взгляд мог ранить сильнее острейшего кинжала. И снова он выдержал это.

— Я не трачу попусту время.

Что ж, она стремилась задеть его, но сама не поняла, как угодила в самое болезненное место.

Собственно только по этой причине он и приехал в Кент. Но Джек не сердился на нее. Почему-то он был уверен, что она не способна на злорадство или подлый укол, если только сам ее не провоцировал. Она просто злилась на него за поцелуй. Что ж, он ничем не мог успокоить ее и намеревался поцеловать ее во второй раз. И в третий раз. И столько раз, сколько потребуется, пока она не сменит гнев на милость.

Сейчас же Джек решил на время отступить, чтобы дать ей время поостыть.

— Я, конечно, так и подумал, — проговорил он и повернулся к ее младшей сестре Алекс, которая стала рассказывать о правилах посадки рододендронов и способа избавить их от вредителей.

Однако ни один разговор не мог отвлечь его от сознания того, что она рядом с ним. Он чувствовал ее присутствие, еле удерживал на месте правую руку, чтобы не потянуться к ней. Она превратилась для него в такое сильное искушение, что начинала кружиться голова.

Никогда прежде Джек не испытывал такого сильного влечения и не мог понять, как эта девушка могла с такой легкостью распоряжаться его чувствами. Как вообще ей удалось вызвать в нем столь сильные переживания? Ведь с недавних пор он не ощущал ничего кроме боли и пустоты в груди.

Тяжело вздохнув, Джек попытался сосредоточиться на ее семье, изучить эту необычную группу людей. Тетя Нэнси немного рассказала ему о Хадсонах, о том, что виконт с женой погибли около семи лет назад при ужасных обстоятельствах от рук грабителей. Джек мог представить себе, что испытывали внезапно осиротевшие молодые девушки и их юный брат. Он слишком хорошо знал, что такое утрата близкого человека, что такое давящая и разрушающая боль.

Младшая сестра Александра была очень милой, робкой девушкой с неким внутренним очарованием, которое притягивало внимание только тех, кто замечал ее особенность. И она обожала заниматься садоводством.

Средняя, Виктория, была ослепительно хороша, так красива, что дух захватывало от одного взгляда на нее. Она осознавала свою красоту, однако не пыталась использовать это против мужчин, которые легко могли стать ее жертвами.

Рядом с ней сидели сын викария и кузен Джека, Райан, которые всячески старались завоевать ее вниманием, но после упоминания имени соседского сына Себастьяна, она сникла и ничего не замечала вокруг. Джек не стал вникать в ее проблему, понимая, что все более чем очевидно.

Как ни странно, но красота второй Хадсон оставила его совершенно равнодушным. Его с невероятной силой притягивала старшая сестра.

"Кэтрин", — смаковал он про себя ее имя. Как же ей подходит это имя! Сдержанное, таинственное, но очень сильное и глубокое, почти как ее глаза. В эту минуту она разговаривала с женой викария, и Джек позволил себе незаметно еще раз полюбоваться ее нежными чертами лица. Ее профиль мог вдохновить скульпторов, глаза могли пленить поэтов, но вот губы... Джек готов был отдать все на свете, чтобы вновь коснуться ее губ.

Неожиданно она повернулась к нему, словно почувствовав его взгляд, и у Джека перехватило дыхание. Он вдруг решил, что она околдовала его, иначе как можно было бы объяснить его состояние? У Джека было много женщин, но ни одна не вызывала в нем столь сильные, неконтролируемые чувства. Никогда его сердце не колотилось так отчаянно при одном взгляде на них. И никогда у него не тряслись руки только от желания коснуться, поцеловать женщину.

Ужин подходил к концу. Тетя Кэтрин, миссис Уинстед встала и пригласила дам последовать в гостиную, дабы оставить мужчин с сигарами и портвейном. Джек испытал болезненное чувство потери, когда удалилась Кэтрин с еле заметным вздохом облегчения, демонстрируя свою радость от того, что, наконец, избавилась от него.

Итак, ей неприятно его общества, она всеми силами пытается избегать его, но у нее ничего не выйдет.

Когда женщины удалились, слуги подали портвейн. В другой раз Джек напился бы до бесчувствия, а если бы потом мог ходить, то по завершению трапезы поднялся бы к себе с какой-нибудь разговорчивой служанкой и провел бы с ней отчаянную ночь. Так, по крайней мере, он пытался заглушить неутихающую боль.

Это помогало найти спасительное забвение от своей жестокой совести.

Но сегодня почему-то старые раны не ныли, страшные воспоминания не грозились свести с ума, едва опускались сумерки. Сегодня все его мысли заполнила та, которая подарила ему, пусть того и не желая, самый волшебный поцелуй в его жизни. И он не захотел пить, а лишь задумчиво вертел в руках бокал с темно-бордовой переливающейся жидкостью.

Почему-то он не хотел смывать вином вкус ее губ.

Он солгал ей, сказав, что у него много обязанностей, которые мешают ему навестить дядю и тетю. На самом деле в последнее время он не хотел никого видеть, не хотел, чтобы кто-то лез к нему в душу. И хотел, чтобы его оставил в покое.

Ему с таким трудом удалось взять себя в руки и очнуться от трехлетнего ада.

Естественно, у него были дела. Вот уже год он выполнял свои обязанности виконта, занимался предприятиями, которыми до своей смерти занимался Уильям. Джек считал своим долгом продолжить дело брата. А после изнурительной работы он...

Что уж таить, он навещал самые злачные места Лондона, где искал сомнительное утешение в объятиях очередной куртизанки, но никакого облегчения это не приносило. Он всегда уходил оттуда пустым. Словно каждый раз что-то терял, оставлял там.

Он посещал боксерский клуб Джексона и позволял колошматить себя до потери сознания, но и это не приносило облегчения. А еще он пил, пил как человек, умирающий от жажды. Вот только не жажда мучила его, а чувство вины, которую на крохотное время притуплял алкоголем.

Трагедия, обрушившаяся на его голову три года назад, навсегда выбила почву у него из-под ног. Он почти потерял смысл в жизни. Потерял все. Он так и не смог смириться со смертью старшего брата, которого бесконечно любил, уважал и боготворил. Он подражал Уильяму, пытался обратить на себя его внимание, которое было отдано многочисленным гувернерам.

Их отец, не терпящий малейшего проявления чувств или слабости, воспитывал своих сыновей в суровости, а Уильяма как наследника вообще изолировал, чтобы никто не посмел плохо на него повлиять. Как будто Уилл был способен на дурной поступок.

Более честного, ответственного, справедливого и великодушного человека, чем Уильям Редфорд, Джек не знал. Они с младшим братом Майклом не раз пытались развеселить бедняжку Уилла и, обманом избавляясь от учителей, вызволяли его из классной комнаты, за что потом отец жестоко наказывал непослушных поркой. Уилл вырос настоящим мужчиной, получил хорошее образование и собирался жениться на любимой девушке.

Пока Джек не убил его...

— Вы плохо себя чувствуете, лорд Стоунхоп? — прервал его мысли Бернард Уинстед, поглядывая на его задумчивое лицо и многозначительно кивнув на его полный бокал. — Вам не понравилось вино?

— О нет, все в порядке, — поспешно заверил он, отложив бокал. — Просто... просто я не пью портвейн.

Он сам вдруг поразился над своими словами, ведь раньше вливал в себя все подряд, не задумываясь о качестве напитка. Главным критерием было, как скоро это поможет ему опьянеть.

— Может тогда предложить вам что-нибудь другое? — вежливо предложил Уинстед.

— Пожалуй, я подышу немного свежим воздухом, если вы не возражаете, — медленно проговорил Джек, ощутив вдруг необходимость выйти из этой комнаты. — Воздух в этих краях кажется таким чистым, что слегка кружится голова. После Лондона здесь чувствуешь себя как в раю.

— Это верно, — улыбнулся Уинстед и виновато пожал плечами. — Простите, но я не смогу составить вам компанию.

— Разумеется, я все понимаю. Вы только объясните, как добраться до вашего сада. Тетя Нэнси так много рассказывала о вашем знаменитом саде.

— Да, мой дорогой покойный зять превратил это место в настоящий цветник, а Алекс продолжает его дело. Но истинная красота сада раскрывается только днем.

— Непременно взгляну на ваш сад днем, но говорят, что в ночи сад открывается человеку с совершенно другой стороны.

Получив точные указания, как выйти к дверям сада, Джек с облегчение откланялся и медленно побрел по длинным коридорам, любуясь многочисленными картинами, которыми были украшены стены, затянутые темно-бордовым шелком. Клифтон-холл действительно был красивым домом. В нем царил уют и комфорт.

А еще здесь ощущалось некое неуловимое, но обволакивающее тепло, которое изумляло Джека. Поразительно, но даже сам дом очаровывал.

Какое странное место, словно оно было заколдованное. И люди жили здесь совсем не такие, каких он встречал раньше.

Покачав головой, Джек добрался до указанного поворота и вошел в небольшую слабо освещенную гостиную, но замер, увидев одиноко стоявшую возле приоткрытых французских дверей девушку в серебристом платье. В тусклом свете свечей он все же заметил ее бледное, несчастное лицо. Это была средняя Хадсон, та, которая так остро отреагировала на новости о соседском сыне Себастьяне. Она стояла в нерешительной позе, словно не знала: выйти ей на террасу или остаться внутри. Видимо чувства настолько сильно захватили ее, что она растерялась.

Все обитатели этого дома вызывали в нем симпатию. Они были бесхитростными, радушными и искренними, что встречалось крайне редко в высшем свете. Они понравились ему с первого взгляда, и Джек вдруг испытал желание помочь бедной девушке. Медленно шагнув к ней, он тихо заговорил так, чтобы не напугать ее, потому что она даже не заметила, что уже не одна.

— Мисс Виктория, как хорошо, что я вас встретил. Я хотел подышать свежим воздухом, и ваш дядя любезно объяснил, как мне выйти в сад, но у вас такой большой дом, что я, кажется, заблудился.

Девушка вздрогнула и резко повернулась к нему.

— Виконт Стоунхоп, — немного хрипло проговорила она, наклонив голову, и Джек с изумлением отметил, что она пытается незаметно вытереть слезы. Бедная девочка! Тем временем, немного овладев собой, она все тем же тихим голосом заметила: — Я не слышала, как вы подошли.

— Ну, так говорят все мои знакомые, — специально бодрым голосом сказал он, чтобы немного отвлечь ее. Девушка натянуто улыбнулась, и Джек решил, что она постепенно приходит в себя, чему был искренне рад. — С вами все в порядке? — осторожно спросил он, стараясь не задеть ее чувства.

Она поспешно кивнула.

— Да, все хорошо. Просто мне стало душно, и я захотела подышать свежим воздухом.

Правила приличия не допускали того, чтобы он, холостой мужчина, пригласил на вечернюю прогулку молодую незамужнюю девушку. Он не хотел навредить ей, поэтому предложил:

— Может мне прислать кого-нибудь к вам для компании? Может кого-то из сестер?

— О нет, — тут же отказалась Виктория, явно стремясь остаться одной еще на какое-то время. — Алекс явно сейчас не до меня, а Кейт слишком занята, пытаясь уследить за тем, чтобы вечер прошел идеально. Все должно быть идеально, — это ее жизненное кредо, знаете ли.

"Кейт... Так вот как зовут ее близкие! Чудесно, прелестно!"

— Неужели это она так постаралась? — удивленно спросил он, ощутив неожиданно гордость и восхищение. — А разве не ваша тетя?..

Его прервал приятный низкий женский смех.

— Тетя? — переспросила она так скептически, словно он все еще верил, будто солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот. — Да целый полк не способен справится с Кейт. Она обожает командовать и управлять всеми. Вместо того чтобы заняться собой, она сама отправилась в деревню, чтобы лично проследить за доставкой продуктов к ужину. Все ведь должно быть идеально. Такая уж наша Кейт.

Так вот откуда она шла, подумал Джек, взглянув на элегантную прическу Виктории, в волосах которой были вплетении серебристые ленты. И только тут понял, что это те самые ленты, которые сжимала в руках Кейт нынче утром. Значит, она занималась домашними делами, прослеживала за доставкой продуктов, да еще по дороге купила сестре ленты. Какая практичная и деловитая!

Занималась несколькими делами одновременно, чтобы "не тратить попусту время". Джек не удивился бы, если бы обнаружил у нее в кармане еще и семена каких-нибудь цветов для младшей сестры. Она любит опекать, командовать и лично заниматься всеми делами. Восхитительно! Что еще он узнает о ней? Ему вдруг с нетерпением захотелось узнать о ней все.

— Вам нравится у нас? — привлек его внимание тихий голос.

— Да, благодарю, — ответил он, нисколько не кривя душой. — Никогда еще так увлекательно и приятно не проводил время.

— Скоро в гостиной начнутся танцы. Наша Алекс изумительно играет на фортепиано. У нас на вечер запланированы еще и танцы.

— Их организатором тоже выступает ваша сестра?

Девушка покачала головой.

— Тут вы ошибаетесь. Наша мама была законодательницей истинных деревенских развлечений.

Она вдруг вновь погрустнела, и Джек понял почему.

— Простите, я не хотел воскрешать прошлые воспоминания. Я слышал о ваших родителей и искренне сожалею о вашей утрате, хотя ни одно слово не сможет в полной мере залечить ваши раны.

Девушка как-то странно посмотрела на него, и Джеку показалось, что ее пронзительные глаза пробираются ему в самую душу, нащупывая его раны.