Zirex- 3

Нет, только не опять!

(рань меня)

Это весьма обманчиво: я чувствую, как собственное тело ранит меня.

(ранит меня)

Я начинаю ощущать рассудок, когда он покидает меня.

Нет, только не опять! (рань меня)

Это весьма обманчиво: я чувствую, как собственное тело ранит меня.

Вернись, вернись

(не ранит ли это меня?)

(не уходи)

Вернись, вернись, сегодня же!

(рань меня)

давай, неужели ты не видишь?

(рань меня)

вернись, вернись ко мне

(без тебя)

рань меня

(без тебя)

рань меня

(без тебя)

Make me bad

Korn

1

Это было гораздо сложнее, чем он думал: просто стоять и смотреть, как она уходит. Вот ее тело исчезло за поворотом, и он остался один. То, что произошло сейчас слишком уж похоже на то, что произошло между ними у реки. Только тогда он сдержался, а теперь нет. Ну конечно, это ведь она его поцеловала, а не на оборот, но ведь он мог остановить ее, помешать ей. И сделал бы это, если бы захотел.

Но он не захотел.

Каждый раз, глядя на эту девчонку, он испытывал странные, часто даже противоречивые чувства. Первое, что он почувствовал, впервые увидев ее, — интерес. Она была не такой, как все. Особенной, как он сказал ей сегодня. Она и есть особенная.

Наблюдать за ней было бы интересно, но он не решился. При взгляде на нее, его охватывало какое-то смутное беспокойство, что нужно держаться от нее как можно дальше. Нельзя подходить к ней. Но в то же время его с неудержимой силой тянуло к Ри. Тогда у реки он чуть не сорвался, поддавшись своим чувствам и алкоголю. А ведь тогда стоило только нагнуться к ней и...

Она ужасно не нравилась Скаю. И он напоминал об этом каждый раз, каждый день. Это и не удивительно. Скай до сих пор любил Зетву, все его существо любило ее и жаждало ее прикосновений. Его не сильно заботило, чего хотел Адам.

Это было просто ужасно, словно его тело разрывалось изнутри на две равные части. Его любовь к матери, его влечение к Ри, и то, и другое было ненормально, насколько он отдавал себе отчет. Это были какие-то противоестественные чувства. И Адам даже не знал, действительно ли они исходят от него, или извне.

А ведь была еще Элис. Элис! Он до сих пор помнил ее теплые ласковые руки, ее прикосновения к своему телу, вкус ее губ. Он не испытывал в жизни еще таких простых, таких правильных чувств, как к ней. И ведь она действительно любила его. Без всякой дурацкой магии, силы и прочего бреда. Они были всегда только вдвоем: он и Элис. Ее лицо согревало его даже в воспоминаниях.

Парень в изнеможении присел на колени прямо посреди улицы. Ему нужно было несколько минут, чтобы собраться с силами. Запихнуть поглубже все чувства.

"В том, что ты чувствуешь к этой девочке, нет ничего странного, Адам. Риа — часть силы, как и ты. И быть с ней не твое желание, а силы. Она хочет снова стать целой, а для этого ей нужны все части".

"Значит, это то, что ты испытываешь к моей матери?".

Адам не думал, что Скай ответит ему. Он никогда раньше не отвечал на личные вопросы. Но сейчас все было не так.

"Да. Я думаю, что это так и есть. Я не смог забыть ее даже через столько лет. До сих пор помню, как впервые увидел ее. Когда мне пришлось оставить ее...Это было ужасно".

"Но ты все равно ушел, оставил ее с отцом".

"Потому что так было нужно. Тем более что она никогда не любила меня по-настоящему. Меня любила сила внутри ее, но не она сама".

Сглотнув, Адам задал еще один вопрос, хотя не был уверен, что хочет получить ответ:

"А отец? Они действительно любят друг друга, или и это не по-настоящему?".

Молчание длилось несколько долгих минут. Адам так и не двинулся с места. А Скай просто исчез, как всегда, когда ему не хотелось разговаривать. Находиться здесь больше не имело никакого смысла, да Адам и сам не знал, что привело его ночью в эту часть города и заставило войти в тот бар. Не знал, до того, как увидел ее там одну.

Хватит уже думать об этом. Надоело!

Нужно было вернуться назад в "логово", их штаб. Но он не хотел идти туда. Особенно сейчас. Он развернулся и пошел вперед, даже не думая о том, куда же собственно направляется. Дыхание вскоре успокоилось, как и пульс. С некоторым удивлением, отстраненно, он разглядывал полуразваленные дома по бокам. Нижний — не то место, где безопасно гулять ночью. Если ты, конечно, не мутант. Адам был уверен, что сможет справиться со всем и ничуть не опасался. Даже не так. Ему хотелось, чтобы кто-то сейчас попытался напасть на него.

Последние месяцы превратились в один сплошной кошмар. Словно это был длинный-длинный день, день без начала и без конца. Он мог бы до самого утра бродить по улицам. Ночью гулять гораздо приятнее, чем днем. Даже город казался каким-то обновленным, не таким, как обычно.

Тоска.

Это было его проклятием на эти долгие месяцы. Его не покидало ощущение, что он находиться ни в том месте и ни в то время. Будто бы он долго шел куда-то, а когда оставалось пройти последние несколько километров, повернул в неправильную сторону и заблудился в лесу. И до сих пор блуждает там. Он скучал по дому, конечно. Куда же без этого. Но вовсе не это вызывало в нем тоску. С разлукой он легко мог бы смириться.

Послышался рев тормозных колодок и свист шин по асфальту. Затем мат. Адам запоздало понял, что вышел на проезжую часть, даже не взглянув по сторонам. Машина остановилась меньше чем в метре от него. Парень равнодушно прошел мимо, даже не обернувшись.

Машина. Значит, он уже в пределах среднего. Это все, что имело значение. Его губы расплылись в мрачной усмешке. А почему бы и нет?

Давно он уже не совершал ничего настолько безумного.

Стараясь идти медленно, он пересек несколько перекрестков, оказавшись рядом с большим парком, на противоположную сторону которого и выходили двери "логова". Так близко от них, что это даже становится интересно. Можно узнать, насколько туго завязан его ошейник, насколько крепка рука, держащая поводок. Он даже не старался бежать, зачем? Уверенной походкой вошел в темный парк. Сюда редко заходили, особенно ночью. Парк был южной границей города, в двух километрах отсюда располагался пограничный пост, который он без труда смог бы преодолеть. Адреналин медленно начал закипать в венах. Ему уже не удавалось идти, пришлось перейти на трусцу. Протоптанная тропинка осталась в стороне, под ногами была только высокая пожелтевшая трава, которую вскоре накроет снегом. Но бежать было приятно. Воздух здесь был почти свежим, по сравнению с городом. Пахло хвоей, лесом. Под ботинками хрустели ветки и шишки. Ему запрещено было находиться здесь, запрещено покидать пределы города. Да какая теперь разница? Он не настолько глуп, чтобы полагать, будто ему действительно удастся сбежать. Разумнее всего было сейчас вернуться назад, но ноги упрямо продолжали бежать вперед, тело протискивалось между густо растущими, покрытыми мхом стволами. Каждый шаг приближал его к свободе и заставлял сердце биться все чаще и чаще. На душе впервые за долгое время было хорошо.

До поста оставалось всего около пятисот метров, когда он по неволе замедлился, перейдя на шаг. Здесь уже было неспокойно. Воздух пал порохом, бензином и...смертью. Впереди, в верхушках деревьев, показалась темно-коричневая крыша поста, казавшаяся черной сейчас. Оттуда доносились приглушенные голоса часовых. Они вооружены автоматами, но главной преградой являлся все же трехметровый забор, огороженный сверху колючей проволокой, по которой непрерывно бежал ток. Чтобы перебраться на другую сторону, для него достаточно было выломить железные ворота, вырубить патруль до того, как они успеют поднять тревогу и просто бежать. А там два дня пути, и он уже в Городе-4..

— Далеко собрался? — откуда-то справа послышался спокойный голос. Словно у него спросили, который час.

В нескольких шагах от него на пне сидел Дэйвон, пристально глядя вдаль. Он был одет во все черное, пустые руки свободно лежали на коленях. Обычный парень, совершенно безобидный на вид. Адам предпочел бы, чтобы на месте Дэйвона было десяток Проводников. Дальше ему не пройти. Химерная надежда исчезла, не оставив следа.

— Ну так что? — повторил Дэйвон. — Решил пробежаться перед сном?

Голос так же звучал расслабленно. Обычный голос, обычное лицо.

— Воздух здесь лучше, чем в городе, — по крайней мере, это было правдой.

Дэйвон закинул голову вверх, задумчиво глядя на верхушки деревьев. Затем демонстративно втянул носом воздух:

— Действительно лучше.

Адам сделал еще один небольшой шаг вперед. Это было безрассудно. Глупо. Нужно было повернуть назад и отправиться в убежище, но вместо этого он сделал еще один небольшой шаг, не сводя глаз с Дэйвона. Тот сидел, не двигаясь, и даже не смотря в его сторону, словно его сейчас занимал только пень, на котором он сидел и ковырял пальцем давнюю смолу.

Все произошло молниеносно. Не прошло и секунды, как Дэйвон сорвался со своего пня и бросился вперед. Адам ушел в сторону, выставив блок от летевшей в голову руки и тут же перевел его в нижний. На мгновение они замерли.

— Что такое, парень? — лениво поинтересовался Дэйвон, даже не изменившись в лице.— Что же ты остановился на полпути?

Ответа не последовало. Вместо этого Адам с силой оттолкнул его от себя, проведя неплохую серию ударов. Дэйвон остановил каждый из них. Физически они были равны по силе. Но было кое-что, в чем Адам пока не мог составить сопернику конкуренции. Невидимая сила откинула Адама метров на пять назад, он успел сгруппироваться, тут же поднимаясь на ноги. Новый порыв ветра со всего размаху ударился в него, вновь заставляя отступать. Никогда прежде Адам не встречался с настолько мощной силой, какой владел этот мутант. Это было даже неправильно, что тот был ее единственным владельцем.

— Тебе не победить меня, Адам, — он хищно прищурил глаза. — Не сейчас. Позже, когда ты будешь готов, мы еще вернемся к поединку. А пока ты для меня слишком слаб.

— Когда наступит время...Я здесь уже четыре месяца, а время все никак не наступит. Для чего я нужен тебе?

— Я говорил вам. Тебе и ей. И не собираюсь повторять одно и то же в сотый раз. Вы здесь для того, чтобы научиться управлять заложенной в вас силой. И пусть только хоть один из вас еще раз спросит об этом.

Адам послал ему тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей, Дэйвон серьезно посмотрел на него, продолжив:

— Обучение начнется, как только я смогу доверять вам. Как только вы докажите свою преданность делу.

— Ты действительно думаешь, что я присоединюсь к вашей мечте о мировом господстве и полном уничтожении других мутантов? — Адам не смог сдержать сорвавшегося с губ смешка.

Черные глаза остановились на его лице:

— Думаешь, у тебя есть выбор? Даю тебе десять минут, чтобы вернуться.

Затем Дэйвон повернулся к нему спиной и ушел.

2

Его руки были красного цвета. Как и одежда, и даже волосы. Красные капли стекали с лезвия его ножа. Пол под ногами тоже был красным, словно кто-то разбил на этом месте ящик с томатным соусом. Над головой привычно жужжала яркая электрическая лампа дневного цвета, а в воздухе сильно пахло чесноком.

— Отличная работа, Ястреб. Впрочем, как всегда, — послышался насмешливый голос Лины.

Она сидела на мешках в нескольких метрах от него, раскачивая ногами. Для человека Лина была крошечного роста. 147 см. Тоненькие ручки-веточки и ноги точно такой же толщины, длинные, совершенно прямые черные волосы, острые ушки, треугольное, как у кошки, лицо, раскосые ярко-зеленые глаза. Сейчас она была спокойна, и длинный пушистый хвост мирно лежал у нее на коленях. Он был черным, под цвет ее волос.

Адам усмехнулся, повернувшись к ней, и отложил в сторону длинный нож. Пять поверженных манекенов истекали "кровью" у его ног.

— Я думаю, что для тебя это было слишком легко, — тягуче протянула Лина, озорно улыбаясь ему. — Может, хочешь немного поупражняться со мной?

— Только если ты не против, — ответил он, заранее зная, чего она от него хочет.

Лина грациозно спрыгнула на пол, улыбнувшись. Они любили тренироваться вместе. Пожалуй, Лина была одной из тех, кто хорошо к нему относился. Почти по-дружески. Почти.

Они начали свой привычный танец. Он выхватил другой нож, в ее руках появились крошечные дротики. Лину очень трудно было принимать в серьез из-за ее роста, комплекции и совершенно кукольного лица. Она походила на сказочное существо, только вышедшее из леса. Но при этом кукла была опасной. Адам умел двигаться очень быстро, недаром он был начальником стражей, но все же Лине достаточно долго удавалось уходить от его атак. Маленькая, гибкая и хитрая. Лиска. Ему нравилось дразнить ее так.

Десять минут поединка, а их движения не стали неуклюжими или халатными. Это был бой не только на тактику, но и на выносливость. Они двигались, как партнеры в танце. Выпад-уход, выпад-уход. Атака. И снова выпад. Наконец, Лина ошиблась и, уходя, запуталась в собственных ногах. Адам улыбнулся про себя и тут же воспользовался ее ошибкой, за доли секунды оказавшись у нее за спиной и прижав холодное лезвие к ее горлу, и чуть надавил. Все поединки велись до первой крови.

— Я снова победил, Лиска.

— Как тебя это удается? — спросила она, чуть отдышавшись. Ее маленькое сердечко колотилось с ужасной скоростью. — Ты всегда выигрываешь. Так даже не честно.

— У меня талант, — рассмеялся он, отпуская ее.

Она посмотрела на него, прищурившись:

— Чертовы мутанты из Города-4.

Улыбка тут же исчезла с его лица:

— Я больше не один из них.

— С кем же ты теперь? Неужели с нами?

— Пока я сам по себе.

Она хмыкнула:

— Не один мутант не может быть сам по себе. Ты либо с нами, либо против нас. Мне бы хотелось, чтобы ты был с нами.

— Мне бы тоже много чего хотелось, Лиска.

— Не называй меня так, — возмутилась она.

— Как скажешь, Лиска.

Она шутя ткнула его локтем в живот.

— У тебя есть на сегодня какие-то планы?

— А что?

— Я подумала, что ты можешь помочь мне с вызовом, — сказала Лина обычным голосом, но то, как она интонацией выделила слов "вызов" говорило о многом. — Заброшенная атомная станция. Уверена, тебе понравится.

— Хорошо.

— Встретимся через полчаса на станции, — подарив ему на прощание улыбку, она вышла из зала.

Адам отправился в душ смывать с себя чесночную кровь.

* * *

Послышался гудок. Поезд приближался к станции. Нужно бежать быстрее. Оттолкнувшись ногами от крыши, Адам перепрыгнул на другую сторону железного моста. Ржавая железная сетка провисала под ним и раскачивалась из стороны в сторону. Перил не было. А до земли добрых тридцать метров. К звуку гудка примешался звонкий смех Лины — девушка бежала на соседней стороне улицы, ловко перескакивая через ящики и бочки, преграждающие ей дорогу. Они бежали с одинаковой скоростью. Третий гудок и несильный толчок опорных балок — поезд резко остановился. Улицу поглотили отрывистые жужжащие голоса пассажиров. Теперь нужно было все точно рассчитать.