| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Для малой посуды я сделаю гончарный круг и научу кого-нибудь делать посуду, хотя сам только видел этот процесс, но никогда практически не делал это. А вот как сделать большой керамический котел для варки пищи? Это проблема. Толстые стенки нужно долго сушить и обжигать. Тонкие стенки не удержатся и сомнутся. Пока я размышлял, ко мне пришло и техническое решение этой проблемы. Я уже примерно это делал, когда мне нужна была емкость для замесов глины. Обмазал корзину изнутри глиной и дал ей высохнуть. Сейчас мы возьмем десятка полтора прутьев, воткнем их около основания котла, обвяжем поверху лыком, и к прутьям будем лепить стенки. Стенки выдержат. После высыхания прутья убираются, неровности замазываются глиной, еще немного подсушить и на обжиг. Так и сделаем. Когда я воткнул прутья, работа у женщин пошла споро и смех прекратился. Люди стали понимать, что смеялись над собственным неумением предложить решение проблемы.
Котел получился немаленьким и достаточно тяжелым. Первой варкой распоряжался я. Получился довольно наваристый мясной суп с травами. Не было ни картофеля, ни морковки, но все равно мы найдем замену и им. На второе была печеная на костре рыба. Думаю, что можно устроить коптильню на берегу. Видел упавшие сгнившие деревья, много гнилушек, которые ох как хороши для создания дымка. Вот, заговорил о всяких деликатесах, и сразу кушать захотелось.
Жизнь потихоньку налаживалась. Еженедельное общение с обществом, индивидуальные занятия языком с мужчинами и общие занятия с детьми принесли свои результаты. Мои соплеменники оказались людьми смышлеными, и челюстные мышцы были достаточно совершенны для нормальной речи.
Из струек чугуна, упавших на землю, мне удалось отковать наконечники для стрел. Затем я сделал стрелы и луки. Птицы в лесу и на озерах водились в изобилии и были непугаными. Поэтому охота даже неоперенными стрелами была удачной. Ветер прибил птиц к берегу. Я с осторожностью и под охраной соплеменников достал их и получил оперение для стрел. Опыт строительства луков у меня уже был во время путешествия в будущее, о чем я подробно описал в книге Кольцо 2050.
Почему я осторожно подходил к птицам в озере? Да очень просто. Плавать я умею, и достать птицу из воды не представляет никакого труда, да только кто его знает, кто в озере живет. Вдруг, какой-нибудь ископаемый крокодил? Стрелял из лука, тут крокодил, и нету Кука. Береженого и Бог бережет.
Глава 11
Жизнь шла своим чередом. Кого-то нужно было подгонять, кому-то умерять пыл, кого-то предупреждать, чтобы он не на свой каравай рта не разевал, то есть не стремился вернуть себе главенствующее положение в племени, потому что это будет его последняя попытка, иначе он будет изгнан из племени со своей дамой раз и навсегда.
Сижу я, размышляю о задачах на будущее и вижу, что со стороны леса идет к нам какая-то толпа людей. В те времена и двадцать человек были толпой. Мало населения и, по идее, каждый человек должен быть на счету, да только никто счета этого не знал и о ценности человеческой жизни вряд ли догадывался.
Людей подвели к моему домику. Я вышел на крыльцо, а передо мной мои охотники, пляшущие от радости и кричащие:
— Димир! Наша добыча!
Чужие женщины и дети. Вам, что, свои женщины надоели? Детей мало для воспитания? Где вы этих женщин нашли? Женщины поодиночке не живут. Сказки про амазонок придумали женщины. Они мечтали хоть как-то скрасить грубость мужчин и почувствовать себя на их месте. Чтобы все знали, что не мужчина берет ее, а она берет его в любой форме. Захочет — поцелует, захочет — кулаком стукнет и пусть попробует заикнуться о том, что она водку стаканами хлещет, курит и валяется по пьяни под забором.
Мои молодцы зашли подальше, куда наш Макар телят не гонял, и наткнулись на другое племя, которое меняло свое место жительства. Племя сразу бросилось защищать себя, а нашим пришлось принимать бой. Убитых не было, но мои хорошо вооруженные охотники разогнали неорганизованных мужчин племени, которое стало разбегаться в разные стороны. Женщин согнали в одну кучу и погнали к нам, а мужчины бродят по лесу.
Вот так вот, нежданно и негаданно мы оказались в состоянии войны с другим племенем. Войны мы не боимся, но мы ее не хотим. Чувствую я, что нам придется пережить не один кровавый набег наших миролюбивых соседей, и чем жестче будет наш ответ, тем большее озлобление будет вызывать наше племя у побежденных. Они будут объединяться в огромную стаю, назовут ее НАДО (надо уничтожить непокорных). Будут переманивать к себе тех, кого мы подчиним силой и даже тех, кто искал у нас защиты от других завоевателей. Такие союзники всегда ненадежны. Сами из себя ничего особенного не представляют, требуют к себе повышенного внимания, всегда обижаются на то, что им мало дают, не ценят, но всегда нос держат по ветру, чтобы вовремя перекинуться под руку более сильного покровителя. Пусть даже новый покровитель не будет их принимать в расчет как отдельную особь, зато можно будет показать язык прежним друзьям и, заголив задницу, похлопать себя по мягкому месту, мол, мы на ваше к себе отношение отвечаем горохово-молочной смесью. Удивили. Мы всегда знали, кто они такие и знали о том, что куда их ни целуй — всюду одна жопа. И этому не надо удивляться. Просто их нужно принимать такими, какие они есть. Вести с ними сдержанную политику, изредка указывая им на то место, которое им определено историей.
Своих охотников я обругал почем зря.
— Вы, — говорю я, — представляете, что вы наделали? Этот вопрос можно было решить миром. Произвести мирное объединение племен и наше племя будет сильнее, и люди будут с нами вместе по своему желанию.
По моему строгому указанию все приведенные женщины и дети были ласково приняты, накормлены, им отведено место для отдыха и ночлега. Первыми контакт нашли дети. Прошло немного времени, а они уже бегали вместе, то возились в куче мала, то бегали наперегонки. Женщины были более настороженными, но и они начали делиться секретами по хозяйству. Пришедшие с интересом смотрели, как в нашем племени готовили пищу, осматривали наши плошки и чашки. Даже ложки керамические у нас были. Дойдут у меня руки, и я научу их вырезать посуду из дерева и будем делать хорошую керамику. Еще торговать будем с соседними племенами.
Мы собрали делегацию из наших и пришедших женщин, дали им в охрану наших воинов, и они пошли собирать разбежавшихся мужчин из соседнего племени.
Двое суток потребовалось на поиск мужчин соседнего племени. Мы дали им еду и не ограничивали свободу. Те, кто участвовал в первой драке, сами поднесли чашки с похлебкой обиженным им людям.
Я собрал старейших и самых уважаемых воинов на совет. Мое предложение было такое. Мы предлагаем нашим двум племенам объединиться и жить вместе, одной семьей. Так легче выживать и там, где кормится пятьдесят человек, прокормится и сто человек. Мужики, конечно, люди рассудительные и они бы были не против объединения, но этим самым они получают большое количество конкурентов в борьбе за женские симпатии. И то же самое сказали бы и женщины, если бы я обратился за их советом. Вот и получилось, что наши старейшины вроде бы и за, но в тоже время и против. Общего мнения так и не получилось.
Сходили и пригласили представителей пришлого племени. Жестами и словами я изложил наше мнение. Помогал мне в этом бывший лидер нашего племени. То, как он говорил, современный человек мог понять так: слухайте сюда, козлы, говорить буду я и за свой базар отвечаю, сзади пахан сидит, он соврать не даст. Зуб даю, что мы вас обижать не будем, хотя, если будете задирать, то врежем так, как положено, и волосы на голове повыдергиваем, учитывая, что вы не наши, то и порядкам будем учить нашим, будете жить по нашим понятиям. Кто не понял, так я сейчас при помощи вот этих кулаков так объясню, что долго еще придется вспоминать.
Мой помощник по металлургии, который, пожалуй, лучше всех общался на моем языке, то есть на русском языке, шепнул мне, что бывший вождь говорит, как настоящий вождь, который служит самому высшему вождю, и самый высший вождь не обидит их и не даст волосу упасть с головы, а зубу вывалиться от твердого мяса.
Хорошо протолмачил, а то я думал, что пришлых людей запугивают.
Вождь пришлого племени сказал, что им нужно посоветоваться с женщинами, и кроме того, что будет с ним, если они согласятся.
Я согласился, чтобы они посоветовались с женщинами, а вождю сказал, что он войдет в совет старейшин и будет как бы моим заместителем по вопросам своего племени.
Как я понял, они не прочь объединиться, но женщины при всем их кажущемся бесправии, играли достаточно заметную роль в общественной иерархии.
Совещание превратилось в базар на отшибе. Кто-то кого-то шлепал по заднему месту, кто-то вцеплялся друг другу в волосы, только дети играли вместе, совершенно не обращая на взрослые вопросы. Пожалуй, дети стали реальным уговаривающим элементом. Старейшины пришлого племени пришли и сказали, что у них половина за, а половина против, но если мы примем решение о том, что мы согласны принять их, то и они все будут согласны.
Вообще, все как в Госдуме. Вопрос поднят, запутан до невозможности всеми за, если будет так и против, если будет эдак, а вот если не так и не так, то будет совсем не так. И мнения разделись поровну. Встал я и сказал, что, учитывая мнение большинства собравшихся здесь, а со мной как раз и получилось большинство, я утверждаю объединение двух племен в одно с предоставлением всем прибывших равных прав с их новыми соплеменниками. По этому поводу одному из старейшин, прибывших к нам, я дарю резервный нож и объявляю сегодняшний день нерабочим и праздничным. Все закричали и начали махать своими копьями, а кто-то понесся к женщинам сообщить, что сегодня праздник и порция еды будет двойная и женской любви тоже может достаться двойная порция.
И все сразу пошло как по Некрасову: Кто-то ура закричал, подхватили, громче, дружнее и глядь, с песней десятники бочку катили, тут и ленивый не мог устоять.
Глава 12
Одному человеку, каких бы способностей он ни был, никогда не справиться с огромным количеством задач, связанных с управлением все разрастающимся обществом, можно даже сказать — с государством, которое имеет способность увеличиваться не в арифметической, а в геометрической прогрессии, когда нравы достаточно свободные и все рожденные дети являются законнорожденными, от кого бы они ни родились, и воспринимаются равноправными членами общества, воспитываемыми по одним законам и понятиям.
Как я и задумывал, так у меня и получалось. Назначенные ответственные люди добывали глину, собирали руду, делали формы для отливок, обтачивали и шлифовали готовые изделия.
По моим чертежам были сделаны гончарный круг и первая тележка. Затем пришла пора и веревок из крапивы и конопли, вернее из растений, которые были похожи на них, потому что до современных крапивы и конопли им было далеко — они были больше и мясистее, современные породы — это уже процесс вырождения. С этими вопросами мне приходилось сталкиваться, поэтому я не буду особо останавливаться на технологическом процессе изготовления волокон, интересующиеся могут прочитать о нем в записках о моих ранних путешествиях.
Люди в наших племенах были увлеченные и с интересом участвовали в моих начинаниях, внося свою лепту в совершенствование изготовленных мною орудий производства, к коим относятся топоры, лопаты, ломы, ножи, наконечники для стрел и прочее. Были и вырезатели из дерева. Вернее, резчики по дереву.
Спрашиваю одного:
— Зачем ты такую изогнутую ложку вырезал, ведь ею не то, что кушать, даже спину почесать неудобно?
А он мне и объясняет, что он ее для красоты вырезал, а не для того, чтобы кто-то ее хватал и в суп макал. И что ему скажешь? У каждого свое понятие красоты. К творческим людям нужно относиться спокойно, они всегда видят действительность не так, как дано нам, простым смертным, и потом вдруг окажется, что этот человек в своих творческих исканиях заглянул не на одну сотню лет вперед, и мы просто по своему уровню развития еще не способны понимать сделанное им.
Я собрал как-то резчиков и объяснил им, что они будут заниматься процессом, который войдет в века как величайшее изобретение. Резчики сидели и с некоторым недоумением слушали меня. При чем здесь какие-то века и какое-то будущее, если они живут сейчас и хотят, чтобы хорошее было у них, а не у какого-то там дяди лет так через пятьсот. Вот этот дядя пусть себе и делает что-то, а они будут делать для себя и сейчас.
Резонно. Я исправил свой текст и сказал, что это изобретение принесет огромную пользу всем и им в частности, если не сегодня, то завтра. Конкретная задача и конкретный срок воодушевил моих умельцев, а все теории о том, что ученые делают заготовки на будущее, относится к разряду оправданий того, что нет конкретного результата.
Алхимики сделали много открытий в поисках философского камня, совершенно не понимая, что они развивали химическую и физические науки. И никто не говорил, что они работают на будущее. Им говорили, что они бездари, если не могут добыть философский камень. А нужно было говорить, что любой научный результат есть результат положительный, потому что он показывает, что исследование какого-то участка пустоты показало, что пустота осталась пустотой и лучше переключиться на изучение соседнего с ним участка.
Задача, поставленная мною резчикам, несколько их разочаровала. Они думали, что будут вырезать Венеру Милосскую, каждый по своему усмотрению, а им всего лишь надо настругать ровные пластинки-палочки, наподобие тех, на которых мы держим эскимо, только в два раза потоньше.
Вздохнув, они принялись за дело и часа через четыре принесли мне ворох этих пластинок. Я выбрал одну как образец и сказал, чтобы все остальные были точно такими же. К вечеру все пластинки были у меня. На следующий день в дело вступили веревочных дел мастера, те, которые делают самые тонкие нити. Вот им я и поручил обвязать каждую пластиночку нитью и привязать их к длинным палочкам, чтобы получилась решетка, похожая на решетку радиатора легкового автомобиля. Не догадались, для чего это нужно?
Приоткрываем завесу таинственности. Мы делаем бердо, одну из основных деталей ткацкого станка. Между пластинками бердо мы пропускаем нити основы из ремизок (пластинок с дырочками). Половина ниток продета в дырочки одной ремизки, половина — второй ремизки. И все нити проходят в бердо. Для ткания переплетаются нити основы с поперечной, как говорят — уточной нитью. Уточная нить вводится при помощи челнока, похожего на уточку, и должна быть мягче нитей основы. Одна ремизка неподвижна, зато вторая поднимается и опускается, разделяя пополам нити основы и позволяя пропустить между ними челнок с уточной нитью. Бердо двигается на ткача и уплотняет ткань. Затем возвращается назад, а ремизка уходит вниз, снова разделяя нити основы на две половины, через которые проходит челнок. И вот так, постепенно, образуется ткань путем переплетения нитей основы с уточной нитью. Современные ткацкие станки работают в тысячи раз быстрее и стали даже бесчелночными, но до этих пор еще столько времени. Точно также плетут гобелены и жаккардовые ткани, применяемые в декоративной отделке помещений.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
