Саята. Заря иных богов.

— О чём ты? — удивилась Вира.

— Это Вира, — я подтолкнула Виринею к своим спутникам, — она пойдёт с нами.

Михай и Липа поднялись с земли.

— И не спрашивайте, почему, — отмахнулась от них, — сама не знаю, зачем взяла её.

— Тебя сердце ведёт, а оно — главный проводник, — подсказала Вира.

— Да, — кивнула я, всё ещё косясь в её сторону, — проводник... А вот зачем она со мной пошла — не знаю...

— Мне судьба знаки шлёт, — скромно улыбнулась Вира.

— И что же она тебе говорит? — не слишком приветливо спросила Липа.

— Теперь она молчит, — ещё больше смутилась Вира, — значит — сама решать должна.

— И ты, конечно, решила, что в деревне тебе уже не место, и что нужно идти со Жрицей Бога Рода, куда глаза глядят? — фыркнула Липа.

— Липа, перед тобой Дева Зеленогорья... — вздохнула я.

Липа остановилась, перевела на неё взгляд, несколько мгновений стояла, как вкопанная, а потом в ноги к Виринее упала.

— Что ты! — взвизгнула Вира и спряталась за мою спину.

— Липа у нас торопыга, — я подвела Виру к распростёршейся на земле Липе, — не всегда мысль за действием поспевает. Но это пройдёт...

Глава 5. Странные боги. Овражье.

— Не понимаю я её силы, — шепнула Липа Михаю, когда они к деревне подходили.

— И что ж с того? Саята говорит, ты тёмная пока, — следопыт перепрыгнул через овраг.

— Почему она меня даже брать не хотела, а её сама привела? — надулась Липа.

— Кто поймёт Саяту? — Михай пожал плечами, — мне порой кажется, что она сама себя не понимает. Вот меня, к примеру, брать с собой и вовсе не следовало.

— Не говори так! — Липа сделала большие глаза, — ты здесь всех нас стоишь!

Михай отмахнулся.

— Думаю, ждёт она чего-то. От Виринеи этой. И в ближайшее время.

— Откуда ты всё это о ней знаешь?

— В крови это у меня — в людей, в след, в травинку, лаптями помятую, всматриваться, — он дёрнул плечом, — чувствую я, когда человек ждёт чего. Так вот Саята ждёт.

— Побыстрее бы дождалась, — фыркнула Липа, — она меня совсем не выносит! Смотрит искоса, речей вообще не заводит!

— А ты чего хотела? Пришла, незваная, и ждёшь, что все рады будут? — Михай улыбнулся, — сговоритесь ещё. Время будет.

— Михай, ты знаешь эту деревню? — крикнула я, когда устала делать вид, что ничего не слышу.

— Да, это Овражье. Точнее первая из четырёх деревень, идущих вдоль оврага.

— Что же это за овраг такой? — удивилась Вира.

Михай лишь пожал плечами.

— Здесь есть река или ручеек какой? — я присела на поломанное дерево и повела плечами. Целый день пешим ходом преодолеть не всякому под силу.

— Слева от нас Утопленница, — Михай почесал затылок, — но из неё воды не наберёшь.

Мы с Липой кивнули.

— Почему? — удивилась Вира.

Три пары глаз, недоумевая, посмотрели на неё.

— Потому что там люди топились... — разорвал тишину Михай.

Вира побелела.

— А зачем люди там топились? — прошептала она.

— Так... — Михай посмотрел на меня, — жизнь, видать, не сложилась...

— А как они понимают, когда она не сложилась? — ещё больше удивилась Вира.

— Да понимают как-то... — не нашёлся Михай.

— Иногда люди не могут справиться с обстоятельствами, — я неловко пожала плечами, не зная, чего ждать от нашей новой спутницы, — не нам их судить.

— Все жизненные обстоятельства Богом посланы. И не нам решать, подходят они или нет, — твёрдо ответила Вира, — А нарекать творение природы столь гадким именем! — она поморщилась, — это же рушит всю хрупкую гармонию места! Всё богом данное равновесие прекрасного, заложенного в частицу этого мира. Не сменить имени — так скоро там и впрямь одна нечисть водиться будет...

Я тихо присвистнула — надеюсь, кроме нас это никто не услышит. Не поймут ведь!

— Да не такая уж она и прекрасная... так, грязная речушка, — ответил Михай на то, что из речей её понял, — я б из неё и в другое время воды не набрал. Но знаю, где здесь ключ с чистой водой течёт. Могу показать.

— Веди, — поторопила его я, опасаясь, что Вира не оставит этот разговор.

— И всё-таки не понимаю, — покачала головой Дева Зеленогорья, — зачем уничтожать то, что по природе своей даёт жизнь?

— Вира, много же тебе предстоит открытий, — я глубоко вздохнула, предчувствуя, что с ней придётся немало повозиться, — уж и не знаю, правильно ли сделала, что с собой тебя взяла. Ты же мира совсем не видела.

— Оттого взяла, что знаешь — что нельзя всю жизнь в иллюзиях прожить, — поучительно молвила Вира.

— Вы так много странных слов говорите, что я скоро перестану вас понимать, — проворчал Михай, — вот уж не думал, что мы — темнота такая.

Я ничего не ответила, улыбнулась. Теперь хоть не одна его обучать буду...

Но в то же время, сама уже не раз ловила себя на том, что продолжаю использовать деревенские словечки.

Прилип ко мне говорок, как та песенка дурная!

Деревенька Левое Овражье оказалась одной из тех, которые путник обычно стороной обходит. Дома здесь были скособоченные, люди грязные, грубые, а их боги страшные и суровые.

— Кому они здесь поклоняются? — прошептала любопытная Липа.

— Кому бы не поклонялись, странный это бог. Заставляет людей оброк непосильный тянуть, непокорных наказывает, волю свою навязывает, — рассердилась Вира, — неправильный это бог. А значит, самими людьми созданный.

— Как ты можешь говорить, что бывают неправильные боги? Не людям об этом судить, — пискнула Липа, боясь в любую секунду грома с неба.

— Бог гармоничен, он не несёт в себе насилия. Он есть природа. Всё, что окромя этого суждения — ложь людская, в угоду своим амбициям выдуманная.

— Не знаю я таких слов, — взмолился Михай.

Велика была его тяга к знанию, а оттого тяжелей было слушать и не понимать.

— Виринея, объясни этому жадному до знаний юноше, что ты сказала, — улыбнулась я.

— Одно скажу — сжечь мне нужно храм здешний, а идола — с моста в реку сбросить, — Вира прикусила губу — видать, обдумывая грандиозный план своих будущих действий.

— Ты что же это, с ума сошла? — я взяла её за руку и в переулок отвела.

— Не для того я свой дом покидала, чтобы мириться с такой несправедливостью, — упёрлась Вира.

— Нельзя людям свою волю навязывать — сама говорила, — напомнила ей.

Вот знала бы, во что ввязываюсь, когда брала её с собой!

И за что меня так Боги невзлюбили?

— Я не навязываю. Я даю им свободу. Свободу и выбор.

— Здесь ни то, ни другое, не в ходу, — прошипела я в конец выходя из терпения, — нельзя человеку без хозяина, он же потеряется!

— Это Ты мне говоришь? — вдруг спросила Вира.

Я вмиг замолчала, и спорить перестала.

Только задумчиво на Деву поглядывала.

Интересно, знает — или чувствует?

В единственном трактире, по счастливой случайности до их прихода ещё не развалившемся, было грязно и невыносимо пахло. Я представилась матерью, Вира — моей младшей сестрой. Комнаты для столь странной компании, конечно, нашлись, но не без колкостей. Старый хозяин был настолько скошен пристрастием к бутылке, что не разобрал, возможен ли такой сюжет в быту... так сказать....

Михай же и Липа были крайне недовольны, и почти весь день дулись на меня.

Но меня больше волновало настроение Виры, с каждым часом становившейся всё более недовольной от того, что представало её глазам.

— Липа, поди, проверь, что сейчас вокруг Храма происходит, — шепнула я, пока Дева отлучилась за едой на кухню.

Липа надула губки и сложила на груди руки.

— Не обсуждается, — чуть холоднее заметила я. Ещё семейного скандала не хватало.

— А если случится что со мной? — съязвила та.

— Значит, зря я тебя с собой брала, — серьёзно ответила ей.

А что? Пора уже соображать, что не на прогулку выбрались!

Липа вспыхнула и через мгновение скрылась с глаз.

— Быстрая, — улыбнулась я, глядя ей вслед.

— Зачем ты так с ней? — проворчал Михай.

— Тебя ещё не спросила. Характер удумали показывать! Такие самостоятельные — деваться некуда!

— Вот именно — что некуда! — выкрикнул Михай и обратно в свой угол забился.

Я не нашлась, что ответить, к тому же знала, что неправа была.

Раз взяла с собой в дорогу, значит относиться надо, как к взрослым. Но не могла я позволить им чувствовать себя хозяевами своей жизни! Не в пятнадцать же лет, в конце концов!

Липа вернулась через пару мгновений.

— Улицы пустые. На площади несколько человек о чём-то споры ведут, — скорее всего, здешние управляющие, — но у самого идола — никого.

Я кивнула, задумалась.

— Страшный он, — Липу пробил озноб.

— Кто — он? — машинально переспросила.

— Бог этот. И страшная в нём сила.

— В идоле сила заключена? — я резко поднялась со скамьи.

— Там не сила, там сама смерть, — прошептала Липа, и с ног повалилась.

— Михай! — крикнула брату, — Что ж это ты, Липа? Михай, а где Вира? Ты видел её?

— Она давно уже не идёт, — вспомнил Михай.

— Липа! На меня смотри! Видать, на статую ту Слова нашептали, — я положила ладонь на лоб девочке и сильно прижала, — пусть лучше пусто будет, чем, если страх там засядет... Михай! Как глаза откроет — расскажи всё, что за последний день случилось...

— А ты куда? — вскочил на ноги следопыт.

— Я за Вирой. Боюсь, ослушалась она моего указа.

И я вылетела из комнаты, боясь, что опоздала!

— Михай? Мы где? — простонала Липа, пытаясь подняться на ноги.

— В трактире, — следопыт сосредоточенно смотрел на дверь, будто решал чего.

— А где Саята?

— За Вирой ушла.

— Вира? — Липа напряглась, — Вира... Светловолосая такая? — она наморщила лобик, — А... Знаешь, не понимаю я её силы.... А зачем Саята за ней ушла?

— Случилось там что-то... — Михай всё больше в чём-то уверялся. Но Липа его совсем не слышала:

— Она меня совсем не выносит. Смотрит искоса, речей вообще не заводит... теперь вот за этой Вирой ушла...

Михай удивлённо посмотрел на Липу.

— Накипело же у тебя, — он покачал головой.

— В смысле? — удивилась Липа. Но Михай не ответил, лишь губу кусал...

— Хочешь помочь Саяте? — вдруг выпалил он.

— Разве ей нужна моя помощь? — теперь она закусила губу, — Зачем я вообще из дома ушла? О чём думала?

— О том, что дома из тебя поломойку воспитывали, — оборвал её Михай, — хочешь помочь — перенеси нас обоих к Храму на площадь.

— К какому Храму? — удивилась Липа.

Михай недоумённо посмотрел на неё, а потом стукнул себя по голове.

— Так... ты здесь сидишь, меня ждёшь.

— Не буду я тебя ждать! С тобой пойду! — заупрямилась Липа.

— Ну, хорошо, только вопросов не задавай, а внимательно меня слушай...

И Михай рассказал ей всё, что произошло — Липа слушала внимательно, что-то припоминая, а чему-то удивляясь. До Храма дошли быстро, Михай, ориентируясь на своё чутьё, без труда нашёл верную дорогу. И вот уже последние обветшалые дома расступились перед ними, чтобы открыть их взору...

Я резко остановилась.

— Вира?

Виринея лежала на земле, сжимая уши руками. Идол местного бога, древний и устрашающий, хоть и был скинут с постамента, но не лежал на земле, а завис в воздухе.

— Это ещё что? — я подошла к девушке и убрала волосы с лица. Глаза Виринеи были крепко зажмурены, я перевела взгляд на постамент, — Ну, и что же ты делаешь?

— Ты тоже? — раздался голос позади неё.

Я резко обернулась.

— Ты тоже из идолоборцев? — статный седобородый мужчина сложил руки на груди, — это твоя сообщница?

— Что с ней? — я обеспокоенно посмотрела на Виру, положила руку ей на лоб.

Мужчина нахмурился. Казалось, внутри себя он боролся с картиной, что представлялась его глазам. А видел он хрупкую, миловидную, русоволосую девушку, явно неместную, но уверенную в себе, и явно не представляющую никакой опасности.

А это я умела.

Выглядеть простушкой.

И на дружинниках в Тихой Заводи охотно это умение отрабатывала.

— Она хотела разнести идол нашего Бога, — примирительно начал он, — Глупая. Даже дети знают, что все изображения Богов защищены их силой.

— Боюсь, она была уверена, что ваш Бог — липовый, — серьёзно заметила я, тихо заводясь от его чувства вседозволенности.

— Да как ты смеешь? — гневно крикнул седобородый и резко махнул рукой. Словно плетью ветер ударил меня по лицу.

— И почему чего-то подобного я и ожидала? — прошептала я, глубоко вздыхая и проводя рукой по обожжённой щеке.

А седобородый высокомерно усмехнулся.

— С такими как вы, невеждами, один разговор — да и тот короток! — и он вновь развёл руки, атакуя...

— Глупец, ты на кого руку поднял?

* * *

Михай вылетел на площадь и резко остановился. Такого вихря силы он никогда не видел. Её потоки закручивались в узлы и разлетались в разные стороны сотнями рукавов... Саята стояла напротив статного седобородого мужчины и, казалось, больше изучала его, нежели старалась одержать верх...

* * *

Липа высунулась из-за плеча следопыта и ахнула от удивления. Седобородый глянул в их сторону.

Михай полетел через всю площадь и ударился спиной о забор. Липа, сообразив, что уйти от сил седого ей не удастся, просто вышла с его поля зрения, ускоряясь и уходя в крутые повороты так быстро, что вскоре от неё осталась только тень. Тень, мечущаяся по всей площади.

— Да я гляжу, у вас целая банда идолоборцев! — мужчина оскалился и сплюнул.

— Ваш идол нас не интересует, — я краем глаза следила за Михаем, лежащим без сознания.

— А мне какое дело? Моё дело — охранять! — выкрикнул седобородый, теряя самообладание. Не ждал он, чтобы какая-то деревенская девица такой наукой владеть могла, чтобы его умение против него же использовать!

Я не имела возможности проверить Михая и Липу, продолжая удерживать Хранителя, а потому время на разговоры закончилось.

Факелы на главной площади деревни, где круглогодично шла торговля, а по праздникам так вообще никто не спал, не тушились никогда...

Огонь взметнулся к самым звёздам, и алый столб света спустился с небес в мои ладони. Седобородый отшатнулся.

— Отпусти её, — я кивнула на Виру, всё так же лежащую на земле.

— Не могу, — отрезал тот.

— Почему? — мои руки в любой момент готовы были извергнуть пламя, но я медлила...

— Они убьют меня, — прошептал седобородый и судорожно оглянулся.

— Кто и за что?

— За то, что не смог охранить...

И опять же, почему я что-то подобное и предполагала? Прямо не день, а какое-то сплошное везение!

Я прикрыла глаза и ударила.

Липа остановилась. Её тень догнала её лишь через долю секунды.

— Ты его...? — она сделала пару шагов к тому месту, где несколько мгновений назад стоял седобородый, но сейчас был один лишь пар от раскалённого камня.

Я закатила глаза. Да за кого они меня принимают?

— Иди помоги Михаю — ему сильно досталось, — сказала ей.

Липа неуверенно кивнула и тут же отшатнулась от Виры, резко пришедшей в себя:

— Я думала, этот алтарь прикончит меня... — прохрипела она, обхватив голову руками.