Поездка не состоялась. Рано утром деревню разбудил грохот копыт десятка коней. Выскочившй из дома кузнец ударом рукояти меча по голове был отброшен в снег да там и замер. Ввалившиеся в комнату Констанцы стражники выдернули её из постели, завернули, как была, в ночной рубашке, в одеяло. Визжащую, бьющуюся в руках мужчин девушку перекинули через спину лошади впереди одного из стражников, дюжего краснолицего громилы с низким лбом, приплюснутым носом и гадостной ухмылкой. Он сильно ударил по одеялу и, наклонившись, сказал: — я буду бить тебя плетью, девка, до тех пор, пока ты не замолчишь.

Замёрзшую, полумёртвую от страха, почти потерявшую сознание от долгой бешеной скачки Констанцу небрежно бросили на пол в спальне лорда Нежина. Она услышала, как вёзший её громила со смешком сказал: — мы привезли её, Ваша милость!

Такой знакомый, звучный голос с удивлением спросил: — как, Кром, ты привез девушку, завёрнутую в одеяло? Как ты посмел ослушаться моего приказа? Убирайся с глаз моих, негодяй! — Констанца не видела улыбок, которыми обменялись мужчины.

Хлопнула дверь, а в следующую минуту девушка почувствовала, как торопливые руки разматывают одеяло. Она вновь яростно забилась в своём коконе... и предстала перед насмешливым взглядом лорда Нежина во всей красе: в ночной рубашке до пят из грубого домотканого полотна, всклокоченная, с красным, распухшим носом и заплаканными глазами. Не помня себя от ужаса, она бросилась на шею хозяину, видя в нём единственную защиту и помощь.

Всё ещё всхлипывая, она прерывающимся голосом рассказала, как налетели его стражники и выдернули её, сонную, из постели, завернули в одеяло и бросили на коня. Как она плакала и кричала, но отец не пришёл ей на помощь, и она боится, что его убили. Она снова расплакалась, крепко прижимаясь к лорду Нежину и смачивая слезами отворот его бархатного утреннего халата.

Он с трудом отцепил от себя её крепко стиснутые пальцы, подхватил на руки и осторожно положил на кровать, с которой только что встал. Затем прилёг рядом, обнимая, поглаживая её по спине и шёпотом утешая. Когда Констанца затихла, он ласково сказал: — ах, милая, эти стражники, как всегда, всё напутали. Хочешь, я прикажу их всех выпороть, а тебе поставим кресло, и ты понаблюдаешь за их наказанием?

От его предложения Констанца пришла в ужас: — нет — нет, Ваша милость, не надо! Вы же говорите, что это была ошибка? Только, — слёзы опять покатились по её щекам, — что они сделали с папой?

Лорд Нежин тихо наслаждался ситуацией. Девочка не шарахается от него, а, наоборот, тесно прижимается, не замечая двусмысленности своего положения. Она даже не обращает внимания на то, как напряжена и пульсирует его плоть, как он осторожно пытается вдвинуть свою ногу между её ножек. Он с улыбкой посмотрел на её лицо: блестящие от слёз глаза, припухшие алые губы, спутанные волосы и доверчивый взгляд. От неё пахло сонным теплом. Лорд Нежин с трудом удержался, чтобы сейчас же не содрать с неё эту нелепую грубую рубашку. Вместо этого он, не спеша, гладил Констанцу по спине, по плечам, по голове, не опуская руку ниже талии, чтобы не спугнуть раньше времени. Прижимая её к себе, он чувствовал, как напрягаются у неё груди, ощущая даже через полотно рубашки и свой халат их упругость и сладость.

— Я думаю, с твоим отцом ничего страшного не случилось. Возможно, они заперли его в сарае. Или в кузне. Сейчас я вызову стражников и строго спрошу с них за безобразное поведение, а ты пойдёшь в гостевые комнаты, где сможешь надеть что-нибудь приличное, — он лукаво улыбнулся, и она только что поняла, что лежит в постели с мужчиной и на ней одна ночная рубашка. Она смущённо отодвинулась, покраснела. Он не стал удерживать, добавил: — ведь этим мужланам было приказано пригласить тебя в гости. Я надеялся, что ты не откажешь мне в такой малости. Признаться, я скучал без тебя.

У Констанцы радостно встрепенулось сердце. Оказывается, он тоже думал о ней и даже скучал!

Комнаты, в которых девушке предстояло жить, после того, как хозяин извинился за безобразное поведение своих стражников и проникновенно умолял её погостить в замке в знак того, что она его простила, поразили её своей роскошью. Их было две: спальня и гостиная. В спальне, на возвышении, стояла большая кровать под парчовым балдахином. Белейшие льняные простыни, гора подушек, настоящие пуховые перина и одеяло. У самой Констанцы одеяло было набито овечьей шерстью и простёгано, чтобы шерсть не сбивалась в комок. Шёлковое покрывало расшито яркими цветами по зелёному полю. На стенах гобелены и красивые картины, а во весь пол светло-бежевый ковёр с толстым ворсом.

В спальне имелся большой шкаф, битком набитый платьями. Все они выглядели потрясающе: украшенные кружевами, вышивкой золотой и серебряной нитью. Имелось и десятка три обуви для любого времени года. Правда, Констанце показалось, что и платья, и обувь не новые, а поношенные. Здесь же, в шкафу, имелось несколько плащей. Тонких, для прохладного лета, на шёлковой подкладке, и тёплых, меховых. В другом отделении, на полках, к своему смущению она обнаружила аккуратно отглаженное бельё. Корсеты, тонкие, из батиста и шёлка, ночные рубашки, такие же тонкие панталоны, отделанные кружевом и вышивкой.

Гостиная тоже была великолепна. Украшенный позолоченной лепниной потолок, массивные медные, до блеска начищенные канделябры, бордовый ковёр, мягкие диваны и кресла, столики, бюро с множеством ящичков. В одном из них она нашла чью-то незаконченную вышивку.

Не успела Констанца, в сопровождении угрюмо молчащего Ласси переступить порог отведённых ей покоев, как следом пришла девушка в кружевном передничке и таком же чепчике. Она сказала, что её зовут Майя и она — служанка данны Констанцы. Майя предложила девушке выбрать какое-нибудь платье, в котором пойдёт на завтрак.

Констанца была ошеломлена лавиной обрушившихся на неё событий. И нельзя сказать, чтобы они ей не нравились. Конечно, способ её доставки в замок был возмутителен, но лорд Нежин так искренне сокрушался и сожалел, так просил простить его и погостить в замке, что у Констанцы просто не было сил ему отказать.

Она с удовольствием искупалась в большой медной лохани, наполненной тёплой водой, а потом Майя помогла ей надеть красивое белое кружевное платье поверх нижнего, из голубого шёлка. Служанка расчесала и уложила волосы, и Констанца, посмотрев на себя в зеркало, радостно улыбнулась. Майя проводила её в столовую. По дороге девушка с интересом рассматривала убранство замка и пришла в восторг от красоты, роскоши и великолепия, о чём не замедлила сообщить лорду Нежину, ожидающему её за столом. Он ласково улыбнулся и сказал, что рад тому, что ей понравился замок. Она сочла неуместным рассказывать, как неприязненно, а порой, с жалостью, косились на неё встреченные в коридорах слуги.

* * *

На кухне Даниила, в угрюмом молчании, сидели трое: сам кузнец с перевязанной головой, хмурая, сжавшая губы в тонкую полоску данна Эдита и злющая Феониста.

— Я поеду в замок, и пусть он только посмеет не отдать мне мою дочь! — Кузнец грохнул по столу кулачищем. Стоящие на нём чашки с остывшим чаем подпрыгнули и звякнули. Данна Эдита холодно посмотрела на него:

— тебя не пустят дальше ворот, Даниил!

— Неужели, вы думаете, я не справлюсь с двумя-тремя стражниками, данна?

— С двумя-тремя, может быть, и справишься. Но их там значительно больше. Тебя убьют и закопают в ближайшем овраге. Когда, опозоренная, Констанца вернётся, здесь её постигнет ещё один тяжёлый удар. У неё не будет отца.

— М-м-м-м-м...о-о-о-о — замычал-завыл, обхватив руками голову и закачавшись на стуле, кузнец, — бедное моё дитятко..., несчастная, неразумная моя малышка... Как не хотела она уезжать! Это чудовище заморочило ей голову, и она поверила ему!

— На свою беду она приволокла его из леса, — пробормотала Феониста, — я говорила ей, что надо было его там бросить, пусть бы сдох.

Данна Эдита покачала головой: — наш стенания ей не помогут, но я не представляю, как мы можем вырвать девочку из его лап...

— Я всё же поеду сейчас в замок, — упрямо сказал кузнец. Данна Эдита вздохнула. Уже темнело, но разве что-то остановит убитого горем отца.

— Не знаю, — медленно сказала Феониста, — меня хоть и считают ведьмой, но я мало что могу. Так, ветками исхлестать, коня попросить, чтоб его сбросил. Так он этого коня потом плетью изобьёт, жалко животное. Могу ещё проклятье неразделённой любви на него наслать. А завязать проклятье на Констанцу. Будет мучиться наш лорд, пока на ней не женится.

— Нет, Феониста, — данна Эдита криво усмехнулась, — любовь по принуждению рано или поздно развеется, и будет лорд Нежин срывать зло на нашей девочке. Жестокий он и бессердечный. Не будет Констанца с ним счастлива. Да и не женится он на дочери кузнеца.

Уже совсем стемнело, когда кузнец запряг в бричку толстого мерина и отправился в замок. Через два часа он подъехал к воротам. Они были закрыты, а вверху, в надвратной башне, мерцал огонёк. Кузнец загрохотал кулаком по окованным железом воротам. Вверху открылось окошко, и сонный голос стражника неприязненно спросил: — ну? И чего тебе не спится? Алебардой по шее захотел?

— Открывай! — Крикнул Даниил, — мне нужен твой лорд!

Вверху нагло захохотали: — А Мрачного Косаря тебе не нужно? А то могу поспособствовать! — Окошко закрылось, а потом и фонарь в башне погас. Кузнец ещё некоторое время колотил кулаком по воротам, но замок был погружён во тьму.

Он вернулся домой, в бессильном отчаянии опять сел на кухне. Немного времени спустя вышел и направился к дому священника. Хозяева не спали, в окнах горел огонь. Он тихо дёрнул за шнурок. В глубине раздался звон колокольчика. Дверь открылась, на пороге стоял отец Клаус. — Простите меня, святой отец, — несчастный опустил голову, горло перехватило.

— Заходи, Даниил, — кротко сказал священник, — мы с Эдитой ждали тебя.

Утром следующего дня бричка священника подъехала к воротам замка. Две скрещенные алебарды преградили ей путь. Не выпуская из рук вожжи, отец Клаус нахмурился и строго посмотрел на стражников: — не гневите Всеблагого, воины, не допуская меня к сыну его, лорду Нежину!

Те усмехнулись: — сначала мы спросим, захочет ли лорд видеть посланника папаши! — Пришлось священнику, как нищему, топтаться у ворот замка в ожидании, пока ему разрешат войти во двор.

Лорд Нежин, вальяжно раскинувшийся в глубоком кресле, с холодным любопытством посмотрел на отца Крауса: — я слушаю вас, святой отец? — Тот нерешительно посмотрел ему в глаза:

— нечестивые поступки вы совершаете, лорд Нежин! Опять ваши злодеи увезли невинную девушку! Отпустите Констанцу со мной, именем Всеблагого вас прошу!

Лорд Нежин нахмурился, вкрадчиво спросил: — плетей захотел, святой отец? Я сам разберусь с Всеблагим, без твоего посредничества! Что стоишь? Ждёшь, когда тебя пинками выгонят из замка? — Ссутулившись и опустив голову, отец Клаус шёл к своей бричке, провожаемый насмешками стражников.

Глава 4.

В следующую неделю Даниил ещё дважды пытался освободить дочь, но пройти дальше замковых ворот ему не удалось. В последний раз стоящие в карауле стражники с сочувствием отнеслись к его горю, но откровенно сказали, что он ничем не сможет помочь Констанце. Раньше, чем через четыре — пять месяцев его милость девушку не отпустит: — моли Всеблагого, кузнец, чтобы он не обрюхатил её, иначе совсем девчонке житья в деревне не будет, — сказал один из стражников, пожилой дядька со шрамом, наискось пересекающим лоб и левую щёку.

Даниил не мог ни есть, ни пить, он забросил все дела в кузне и сидел, часами уставясь невидящими глазами куда-то вдаль. А иногда он рычал, как смертельно раненый зверь и бешено, в бессильной ярости метался по дому, в конце концов, рухнув на кровать Констанцы, и тогда глухие рыдания сотрясали его тело.

Неделя жизни в замке пролетела для Констанцы незаметно. Она немного беспокоилась об отце, но лорд Нежин как-то утром сказал ей, что посылал к кузнецу слугу с извинениями и просьбой разрешить дочери погостить у него подольше. Тот не возражал, так что Констанца может не беспокоиться.

Она облегчённо улыбнулась и принялась благодарить его милость за любезность, он, рассмеявшись, сказал лукаво, что принимает от неё благодарность только в виде поцелуя. Констанца вспыхнула и закрыла глаза, когда лорд Нежин обнял её и прижался губами к её рту. Он слегка посасывал её нижнюю губу, а потом его язык настойчиво протиснулся между зубов и поцелуй стал каким-то другим, жадным, грубым. Его милость тяжело дышал, и ей стало страшно. Она упёрлась ладонями ему в грудь, и он неохотно отпустил её. Отвернувшись, подошёл к окну. Констанца робко подошла сзади, притронулась к его напряжённой спине: — вы обиделись на меня, Ваша милость? — Он резко повернулся, схватил её руку, прижался губами:

— мне не нравится, что ты меня отталкиваешь, Констанца. Разве я тебе не нравлюсь? — Его глаза смотрели ласково и ждущее, она не могла лгать, потупившись, шёпотом ответила:

— нравитесь, Ваша милость... — Констанца не видела, как торжествующе блеснули его глаза, а по губам скользнула усмешка. Тем не менее, хитрец грустно сказал:

— ты вселяешь в меня надежду, а я уж подумал, что противен тебе!

За целый день лорд Нежин больше не делал попыток поцеловать её, и она поймала себя на мысли, что огорчена этим. Вечером, перед сном, Майя принесла ей книгу и сказала, что его светлость советует её прочитать. После ухода служанки Констанца лениво раскрыла толстый том и, вспыхнув, захлопнула его. Книга открывалась красочной картинкой, на которой обнажённые мужчина и женщина занимались постыдным делом.

Девушка посидела некоторое время без единой мысли, прижав ладони к пылающим щекам. Наконец, решившись, снова осторожно открыла книгу, закрыла глаза, привыкая, потом перевернула страницу. Вся книга состояла из картинок, на которых в невозможных позах, с довольными и счастливыми лицами мужчины и женщины делали что-то, о чём ей было стыдно даже подумать. Отдельные большие картинки в подробностях изображали устройство тела. В книге ещё имелся и текст, но читать это было свыше её сил. Она захлопнула книгу и, задув свечи, быстренько юркнула под одеяло.

В темноте нахлынули мысли. О, Всеблагой, она не сможет завтра смотреть в глаза лорду Нежину! Констанца вспомнила его поцелуй, и сладкая дрожь пробежала по телу.

Казалось, утром Его милость даже и не помнил о том, какую книгу он предложил почитать Констанце. За завтраком она, робея, не смела поднять на него глаза, но он был так весел, так остроумен, что её скованность вскоре развеялась и она снова смеялась его шуткам.

А лорд Нежин поймал себя на том, что девочка ему очень нравится. Да, конечно, он вообще неравнодушен к молоденьким симпатичным малышкам, чьи тела так соблазнительно-невинны, а губы никогда не знали поцелуев. Но Констанца! Он много общался с ней, будучи прикован к сундуку в домишке старой ведьмы. Ещё тогда она удивила его хорошими манерами, правильной речью, а более того, разнообразными познаниями. Они не были сколь-нибудь глубокими, чувствовался недостаток хороших учителей. Тем не менее, многие придворные дамы, с которыми был знаком лорд Нежин, не знали и половины того, что прилежно хранила Констанца в своей хорошенькой головке. Признаться, Его милость тоже не мог похвастаться высокой образованностью. В детстве, несмотря на то, что суровый отец не раз драл плетьми ленивого наследника, учителя напрасно выбивались из сил, пытаясь привить ему любовь к наукам.