— Что вы, леди Зелинна! Энна очень умненькая девочка! Вначале я боялся, как бы она не перепутала снадобья и травы. Сами знаете, ведь у меня есть и очень ядовитые растения: болиголов, волчьи ягоды и другие. Они, правда, хранятся в отдельном шкафу, но всё же... Теперь я спокоен. Энна лучше лишний раз у меня спросит, прежде чем что-то продать покупателю. Да она и сама теперь неплохо разбирается в травах. Я на неё нарадоваться не могу, у неё в руках всё кипит. — Лекарь мягко улыбнулся, глядя леди Зелинне в глаза: — стыдно признаться, миледи, я, рядом с этой птичкой, даже моложе себя чувствую. Она ведь и денежные дела у меня ведёт.

Леди Зелинна покачала головой:

— Коринор, жизнь ничему не научила тебя. Кто она, эта девочка? Откуда? Кто её родители?

— Ах, миледи, я ничего не знаю о ней, — смутился Коринор, но тут же воспрянул духом и бросился на защиту любимицы: — но её привёз ко мне мой старый друг, лекарь Врегор из Эристана! Врегору я доверяю, как самому себе, даже больше, потому что я могу и ошибиться, мне все люди кажутся хорошими. Но Врегор не такой, он не посоветовал бы мне взять плохого человека!

— Из Эристана? Так далеко? — Леди Зелинна задумчиво смотрела на травника. — Коринор, я где — то видела эту девушку, не могу вспомнить, где, но мне знакомо её лицо.

Тот пожал плечами, растерянно глядя на собеседницу:

— я не знаю, миледи, где вы могли видеть Энну. Она ни разу не была в Теремисе, да и нигде, насколько я понял, не была. Ах, да, она была в Келаврии, по-моему.

Дверь распахнулась, впустив Энну с подносом, на котором стояли чашки, большой кувшин, из-под крышки которого ароматно пахло шинайей. На большом блюде горкой лежало довольно неказистое печенье, от которого вкусно пахло, сахар и молоко в небольших расписных посудинах из белой глины. Энна поставила поднос на маленький столик, другой, ловко и споро двигаясь, придвинула поближе к травнику и гостье, поставила перед ними чашки, сахар, молоко и печенье, кувшин с шинайей. Леди Зелинна взяла печенье, с опаской откусила. Энна, затаив дыхание, смотрела на неё. Прожевав, гостья с улыбкой посмотрела на девушку:

— рьенна, у вас прекрасное печенье. Умеренно сладкое и рассыпчатое. Мои повара, мне кажется, такое печь не умеют. Не поделитесь ли рецептом?

Энна зарделась от радости:

— миледи, я с удовольствием напишу вам рецепт!

— Очевидно, печь его вас научила ваша матушка?

— Нет, миледи, — Энна замялась, — это хозяйка соседней харчевни учит меня.

Беседуя с Коринором и Энной, леди Зелинна попыталась осторожно расспрашивать девушку о её родителях и прошлой жизни. Энна мучительно мялась, краснела и прятала глаза, лепетала невразумительные ответы. Коринор с удивлением и тревогой смотрел на неё, теряясь в догадках. Наконец Энна, которой было тяжело лгать, расплакалась. Пробормотав извинения, она выскочила из комнаты. Коринор укоризненно посмотрел на гостью, та ответила ему виноватой улыбкой.

— Право, миледи, вы были очень жестоки с бедной девочкой! Очевидно, что ей не хочется вспоминать о своей прошлой жизни. Наверно, она пережила какую-то трагедию или большое горе, а вы так настойчиво стали допытываться!

Добрый травник был глубоко расстроен. Он искренне привязался к Энне и жалел её. Леди Зелинна вздохнула, поднялась, нашаривая глазами плащ и капор:

— да, Коринор, признаю, я была излишне настойчива и мне тоже жаль девочку. Передай ей, пожалуйста, мои извинения и благодарность за угощение. Я не хотела её обидеть, просто я боюсь за тебя, ведь у тебя уже были помощники, от которых пришлось избавиться. Я надеюсь, она меня поймёт и простит. И всё же я где — то видела её!

С этими словами гостья, надев плащ, поданный ей Коринором, и завязав капор, покинула лавку, а травник, постояв некоторое время и в растерянности качая головой, потащил на кухню поднос с грязной посудой, бормоча про себя:

— бедная девочка, бедная девочка! Ах, миледи, ну разве же так можно! Ай-яй-яй, как плохо, Эни так расстроилась!

Глава 10. Замок аль Ирайдес.

Сестра Владетеля в задумчивости возвращалась домой. Почему же ей так знакомо лицо этой девушки? Она не могла вспомнить, где её видела, хотя на память не жаловалась и не считала себя старой. Она была старше своего брата на восемь лет, ей было сорок восемь. Леди Зелинна никогда не была замужем. Те, кто сватались к ней в молодости, категорически ей не нравились, а брат был настолько добр, что никогда не настаивал на её замужестве, а предоставлял право выбора ей. Её устраивала жизнь, которой она жила. Полная, добродушная, она целый день была чем-нибудь занята. Миледи ненавидела праздную жизнь, поэтому не имела приятельниц среди высокородных леди. Она не любила обсуждать наряды, презирала сплетниц и никогда не стремилась заполучить богатого жениха. Леди Зелинне вполне хватало забот, связанных с хозяйством замка. Немногочисленные слуги были всегда чисто и аккуратно одеты, добросовестно выполняли свои обязанности, получали приличное жалованье. Весной миледи руководила огородницами, которые готовили рассаду овощей для позднейшей высадки на гряды. Да, как ни странно, замок сам обеспечивал себя некоторыми овощами на зиму. Позднее леди Зелинна некоторое время проводила в саду, определяя вместе с садовниками, какие деревья и кусты требуют обрезки, какие цветы должны быть посажены. По осени, когда наступал массовый сбор овощей, ягод и плодов, миледи, засучив рукава, вместе с поварами и домоправительницей занималась заготовками к зиме: солила, квасила, варила варенье. При этом она не забывала о том, что постельное бельё должно быть белоснежным и накрахмаленным, ковры вычищены, столовое серебро блестело, а брат, Владетель Теремиса лорд Эйжен, одет в свежую рубашку, приличные, не рваные, брюки и добротные удобные сапоги. Лорд Эйжен женат не был. Вернее, он был вдовцом. Когда — то, в молодости, родители женили его на девушке, которую он видел один раз. Жена оказалась глуповата, но милорд был готов с этим мириться. Плохо оказалось то, что супруга имела склочный и вздорный характер. Лорд Эйжен, как человек добродушный и несколько ленивый, изо всех сил пытался ублажить супругу, потакая ей по мере сил и финансовых возможностей. Его огорчало, что миледи с первых дней замужества возненавидела его сестру и всеми силами пыталась выжить её из родного дома. Леди Зелинна терялась в догадках о причинах столь открытой к ней неприязни и старалась как можно реже попадаться невестке на глаза. Когда та забеременела, жизнь брата и сестры превратилась в сущий ад. Ежедневно замок сотрясали скандалы с битьём посуды и громкими рыданиями. Попытки лорда Эйжена ласками и уговорами смягчить супругу заканчивались тем, что в его голову летела очередная ваза или ночная посудина. Наступление беременности ознаменовалось тем, что миледи улеглась в постель и категорически отказалась вставать. Лекари, приглашённые к супруге Владетелем, в один голос убеждали её о вреде постельного режима для здоровой женщины, необходимости длительных пешеходных прогулок на свежем воздухе. Лорд Эйжен, которого лекари предупредили о возможных тяжёлых родах в связи с расслабленностью мышц, вызванной малоподвижностью, был серьёзно обеспокоен. Он уговаривал жену погулять с ним по саду, может быть, выйти в город и присмотреть у ювелира новые изделия из золота и драгоценных камней или посетить портных и меховые лавки. Всё было напрасно. Миледи требовала привести ювелиров и портных к ней в спальню, а в случае отказа устраивала скандал, и милорд не раз покидал жену с отпечатком дамской ручки на щеке.

Время родов приближалось. Три лекаря, привезённые Владетелем Теремиса из близлежащих городов и специализирующиеся на родовспоможении, озабоченно качали головами. В довершение ко всему, миледи решила, что отныне ей ни к чему следить за фигурой, которой итак нет. По её приказу на кухне ежедневно выпекалось сдобное печенье, сладкие булочки и пирожные. Лорд Эйжен пытался робко протестовать, указывая супруге, что она быстро поправляется, а это неблагоприятно для будущих родов. В ответ с женой случилась истерика. Рыдания перемежались воплями о том, что её пытаются уморить голодом. Милорд махнул рукой и, обняв жену, долго и униженно просил прощения.

Однажды ночью тишину замка разорвал душераздирающий крик. Лорд Эйжен, спавший в соседней спальне, в одних нижних полотняных штанах и босиком ворвался в спальню жены. Миледи вопила и извивалась на постели. Муж, как был, выскочил в коридор. Навстречу уже бежали лекари и горничные миледи. К жене в спальню его не пустили. Он сел на пол у двери и в ужасе сжал голову руками. Всю ночь и следующий день прошёл для него, как в тумане. Он не помнил, как сестра принесла ему одежду и заставила одеться. Чуть не за руку оттащила его в умывальню. Ни завтракать, ни обедать он не пошёл. Владетелю казалось, что стоит ему отойти от дверей спальни, как случится что-то ужасное. На грани рассудка, зажимая уши и не имея сил уйти, он слушал вопли и хрипы жены.

Весь день леди Зелинна простояла на коленях в храме Всех богов, пред статуей богини Зареньи, плача и умоляя спасти бедную женщину.

К вечеру к милорду вышел лекарь и сказал, что, если роженице не вскрыть живот и не достать ребёнка через маленький разрез, она и ребёнок погибнут. Эйжен смотрел, ничего не понимая. Лекарь повторил и пояснил, что миледи не соглашается, надо бы, чтобы её уговорил муж. Тот с трудом поднялся на ноги, содрогаясь, вошёл в спальню. На роженицу накинули простыню, но он успел увидеть на постели лужу крови. Увидев мужа, та в бешенстве закричала:

— не-е-ет!! Ни за что!! Будь ты проклят, подонок!!! Не подходи ко мне!! Не-на-а-а-ви-и-и-жу-у!!

Лорд Эйжен упал на колени у изголовья жены, уговаривая согласиться. Та вцепилась ему длинными ногтями в лицо, в кровь раздирая кожу.

Вечером леди аль Ирайдес скончалась. Погиб и ребёнок.

Лорд Эйжен не любил жену и едва бы смог полюбить. Но, будучи по натуре человеком добрым и, в некоторой степени, слабохарактерным, он жалел бедную женщину и искренне горевал. До слёз ему было жаль и ребёнка, о котором он мечтал украдкой от жены.

Случившаяся трагедия навсегда отвратила Владетеля Теремиса от женского общества. Его давний приятель, Владетель Андарина лорд аль Тагран, не раз предпринимал попытки познакомить Эйжена с очаровательными женщинами. Но, не будучи писаным красавцем, а, скорее, наоборот, милорд женщин не привлекал. Видя их довольно прохладное к себе отношение, он смущался, тушевался и норовил сбежать.

Спустя сколько-то лет Лорд Эйжен вошёл во вкус одинокой жизни. Никто не трепал ему нервы, требуя новых драгоценностей и платьев, не устраивал скандалов по поводу того, что от него плохо пахнет, так как за обедом он полил гарнир из коренеи острым соусом из резко пахнущего растения джириго.

Сестра осторожно намекала ему, что отсутствие наследника приведёт к тому, что, со временем, Владетельство перейдёт в чужие руки, но милорд отвечал, что потом, когда их обоих уже не будет, этот вопрос вряд ли станет его волновать. Кроме того они оба знали, что несколько их двоюродных братьев с радостью примут на себя Владетельские заботы.

Глава 11. Дэниар.

Наступил вечер. Перед тем, как отправиться в лагерь, Владетель ещё раз навестил раненых. Ситуация существенно улучшилась. Воины, выделенные капитанами фаланг, разобрали деревянные постройки во дворе заставы и сколотили двухъярусные нары. Раненых с пола перенесли на нары, предварительно застелив их толстым войлоком и шкурами. Сверху укрыли шерстяными одеялами. Многие одеяла с себя сняли, так как в помещениях заставы стало тепло, помощники протопили печи. Всех умерших вынесли к задней стене двора и закрыли куском полотна. Позднее, когда прибудут повозки, их перевезут домой и похоронят с воинскими почестями. Прибывшие с фалангами лекари поменяли на раненых повязки с мазями и отварами. Многим пришлось накладывать швы.

В лагере Дэниар принял от порученца большую миску с горячей похлёбкой и хлебную лепёшку, подошёл к сидящим у костра капитанам фаланг. Они подвинулись, освобождая Владетелю место на куче лапника, застеленного шкурой.

Он устало сел, протянул Кариарду, доставшему флягу с асхи, небольшой походный кубок. Тот плеснул напиток Дэниару, затем капитану второй фаланги Дарньену, и себе. В молчании выпили, с жадностью стали хлебать густую наваристую похлёбку. Каждый думал о предстоящем сражении. Дэниар нарушил молчание:

— вы дозоры выслали?

— Давно. Как стали лагерь разворачивать, три тройки сразу же выдвинулись в степь.

— Хорошо.

— Надеюсь, Бранден где-то на подходе, иначе нам не поздоровится.

— Надо продержаться. Он торопится, знает, что, если задержится, нас раскатают в лепёшку.

— Ну, люди и кони не каменные, тоже и отдыхать надо.

— Давайте спать. Кариард, Дарньен, у вас есть место в палатке? Меня примете?

Они передали порученцам пустые миски и направились в палатку. Уставшие за день воины расходились от костров, где осталась лишь первая смена ночного караула.

Капитаны, упав на застеленный шкурами лапник и завернувшись в плащи, тут же захрапели. Дэниар, несмотря на усталость, уснуть не мог. В голову лезли всякие мысли: о Брандене, о раненых, о фураже для лошадей и продовольствии для людей. Занозой в сердце ныла и не отпускала боль — Лори, где она, что с ней, помнит ли о нём? Тяжело вздохнул и усилием воли заставил себя не думать. Надо поспать, завтра тяжёлый день.

Под утро, как от толчка, проснулся, вышел из палатки. Было темно, только на востоке небо, в преддверии наступающего утра, порозовело. Дэниар, зябко поёжился, подошёл к сидящим у костра воинам. Те, увидев Владетеля, встали. Он махнул рукой, чтобы не вставали. У соседнего костра громко заговорили. Повернувшись лицом на восток, воины повскакали на ноги. Дэниар повернулся, посмотрел. Вдалеке на высокий холм вылетели три всадника. Один выхватил из-за пазухи белое полотнище и поднял его над головой. Утренний ветер развернул его и заполоскал над головами людей и лошадей.

Воины утреннего караула бросились к ближайшей палатке. Оттуда выскочили два трубача. Над лагерем разнесся оглушительный сигнал тревоги.

В боевой порядок чётко и слаженно строились лучники и арбалетчики. За их спинами надевала доспехи и седлала коней фаланга мечников.

По приказу Владетеля, переданному одним из порученцев, пограничная застава закрыла ворота. Стена ощетинилась луками и арбалетами.

Дэниар приказал отступить за линию костров, чтобы огонь был между фалангами и нападающими. Дозорные быстро скакали от холма к лагерю. Вот из-за него появились первые ряды кочевников, а вскоре чёрная лавина на низкорослых мохнатых лошадях с дикими криками обрушилась на равнину.

Не сбавляя скорости, кочевники подняли и натянули луки. Туча стрел взвилась в воздух, но не долетела до неподвижно стоящих фаланг. Ещё чуть-чуть. В передней фаланге разом поднялись луки и арбалеты. Град стрел и арбалетных болтов обрушились на атакующих. Их ряды смешались, замедлили движение. Вновь прозвучали команды, и опять залп из стрел и болтов.