На следующий день Указом Владетельницы Теремиса леди Энны аль Ирайдес на Центральной площади столицы были подвергнуты наказанию в виде порки плетьми семь егерей, по чьей вине погиб лорд Нервен и чуть не погиб Владетель Теремиса. Каждый получил по сорок ударов и замертво увезён с площади убитыми горем родственниками.

Старший егерь был казнён.

Глава 8. Печальная.

Лорд Эйжен тихо угасал. Лекарю и травнику удалось сбить жар, сжигавший его, но кашель, терзающий внутренности, не утихал. Однажды утром в мокротах появилась кровь. Милорд попросил Врегора ничего не говорить Энне, но она увидела сама.

Владетель больше не пытался вставать с постели. Он чувствовал сильную слабость.

Энна полностью взвалила на свои плечи заботы в управлении Владетельством Теремис. В спальню мужа, которой они раньше не пользовались, она приказала перенести все документы из библиотеки. Большой стол для письма, стоящий у окна, был завален свитками, большими хозяйственными книгами, письмами от жерендалов и отчётами. Ей не хотелось оставлять мужа даже на час. Она часто обращалась к нему с вопросами, и милорд старался рассказать ей и научить всему, что знал сам, подозревая, что скоро она останется одна.

Однажды, когда Энна ушла обедать, лорд Эйжен в упор спросил лекаря:

— Врегор, у меня "чёрный огонь"?

Так называлась болезнь лёгких, от которой не было спасения.

Врегор отвёл глаза, неопределённо хмыкнул и пробормотал, что ничего не ясно, они с Коринором намерены попробовать новые снадобья, недавно изобретённые травником...

Владетель перебил:

— Врегор, не лги мне, я не вчера родился и повидал в жизни людей, сжигаемых "чёрным огнём". Вам удалось сбить жар, но он тлеет внутри. Я не боюсь смерти, но моя боль и все мысли об Энне. Что будет с ней? Она умная и хорошо справляется. Решительности ей тоже не занимать, но она женщина. В случае войны с соседями армия не пойдёт за ней, и Теремис, а, значит, и они с Цереном, будут обречены.

Старик огорчённо смотрел на милорда. Ему нечего было сказать. Лорд Эйжен задумался, потом позвонил. Вошедшему слуге приказал:

— пригласи ко мне леди Зелинну.

Когда пришла сестра, он обратился к ней:

— Зел, отправь гонца в Эристан, но так, чтобы Энна не знала. Я напишу Дэниару письмо и попрошу его приехать. Имейте в виду, когда он приедет, вы должны отвлечь Энну, чтобы дать мне возможность поговорить с ним наедине.

Леди Зелинна неуверенно проговорила:

— но, Эйжен, я не смогу всё это проделать тайком от Энны! Она непременно узнает и обидится на меня. Да я и не смогу как-то её отвлечь...

Вмешался лекарь:

— я попрошу её съездить к Верейде с каким-нибудь делом.

Вошла Энна, внимательно посмотрела на золовку и Врегора, потом на мужа:

— Эйжен, чем тебя покормить? А отвар ты пил?

Пообедав, лорд Эйжен задремал. Все на цыпочках вышли из спальни. Леди Зелинна отправилась к Церену, а Энна решительно двинулась вслед за лекарем. Он догадался, что она будет задавать вопросы, и боялся их.

Энна плотно прикрыла дверь в покоях Врегора и в упор спросила:

— дедушка Врегор, вы скрываете от меня болезнь Эйжена!

Тот смешался, лицо болезненно искривилось:

— Эни, пожалуйста, не спрашивай меня, я всё ещё надеюсь на улучшение и верю, что могучий организм милорда справится..., — он отвернулся.

Она поникла, бессильно опустилась в кресло:

— значит, это "чёрный огонь"...

Врегор не смотрел на неё. Он знал, что она всё равно догадается и боялся её догадки, слёз и отчаяния.

Но Энна не стала плакать. Она вскочила, посмотрела на лекаря:

— пока он жив, я буду бороться!

Вечером этих же суток во все города Теремиса поскакали гонцы с приказом Владетельницы немедленно направить в замок аль Ирайдес лучших лекарей и травников. За излечение лорда Эйжена была обещана баснословная награда: рудник ониридия.

В общей массе гонцов остался незамеченным один, направляющийся с письмом к Владетелю Эристана.

Лекари стали прибывать через несколько дней. Молодые, пожилые, древние старики, мужчины, женщины. Их всех разместили в замке с максимальными удобствами. Леди Энна встретилась с ними в большой гостиной на первом этаже. Лекарь Врегор рассказал о болезни Владетеля. Хозяйка предупредила, что все отвары и снадобья гости будут готовить здесь, в замке, под контролем Врегора и Коринора. Все вынуждены были согласиться.

Три недели лорда Эйжена растирали, накладывали компрессы и мази, заставляли дышать паром от кипящих трав, поили дурно пахнущими отварами и вытяжками.

Однажды Энна подала ему в ложке подозрительного вида порошок и велела проглотить. Он с сомнением посмотрел на него, но высыпал в рот и запил очередным отваром. Потом спросил:

— Эни, что это было?

Она невозмутимо ответила:

— растёртые в порошок сухие шкурки болотных жаб и сушёные глаза змей.

Лорда Эйжена чуть не стошнило. Он жалобно сказал:

— родная, можно отправить их всех по домам? Я больше не могу пить всякую гадость. Уверен, что Врегор и Коринор делают всё возможное...

Дэниар приехал через два дня после отъезда лекарей. Он слышал о тяжёлой болезни Владетеля Теремиса.

Когда Энне доложили о его приезде, и она спустилась в малую гостиную, с Дэниаром уже беседовал Врегор. Она холодно присела в реверансе, вежливо поинтересовалась его благополучием, предложила присесть и что-нибудь перекусить до обеда. Ей был неприятен его здоровый и бодрый вид.

Она поняла, что лекарь сообщил Дэниару все подробности болезни лорда Эйжена.

Гость обратился к ней:

— леди Энна, не могу ли я до обеда повидаться с милордом? Если его самочувствие позволяет, конечно, меня принять?

Энна заколебалась. Когда она уходила, муж, кажется, задремал, но за неё ответил Врегор:

— я пойду с тобой, Дэниар, а ты, Энна, будь добра, съезди к Верейде, узнай, как она сегодня себя чувствует.

Верейда ждала ребёнка. Беременность протекала не очень гладко, и Врегор тревожился за неё. Он разрывался между внучкой и лордом Эйженом. Энна удивилась, почему ему приспичило именно сейчас, когда приехал Дэниар, интересоваться состоянием здоровья Верейды, но отказаться она не могла.

Вслед за лекарем Дэниар поднялся в спальню милорда. Он поразился, увидев его, но ничего не сказал. Владетель Теремиса лежал на приподнятых подушках. Глаза лихорадочно блестели, на бледных щеках пятнами тлел нездоровый румянец.

Они пожали друг другу руки, и лорд Эйжен вновь устало откинулся на подушки. Врегор присел у окна, предварительно сообщив, что Энна уехала к Верейде. Дэниар сел в кресло, выжидающе посмотрел на хозяина. Тот криво усмехнулся, сказал:

— я думаю, Дэниар, ты знаешь всё, и нет смысла повторяться. Сначала о главном, — он запнулся, помолчал, отведя глаза, затем вновь перевёл взгляд на гостя.

— Знаешь, я не боюсь смерти. Каждому из нас отпущен свой срок. Но меня повергает в ужас мысль о том, что будет с Энной и Цереном, когда меня не станет. Я думаю, что спустя, в крайнем случае, год, на границах Теремиса будут стоять войска...

Дэниар удивился:

— какие войска? Чьи? Эйжен, кому понадобится так срочно завоёвывать Теремис?

Лорд Эйжен усмехнулся:

— как мне кажется, в первую очередь, это будет армия Андарина.

— Но почему? У Таграна своя территория огромна. Зачем ещё ему Теремис?

— С давних пор лорд аль Тагран мечтает присоединить наши прекрасные заливные луга к своему Владетельству. Ему не хватает высококачественного сена для своих табунов, и он вынужден закупать его у нас. Это одно. А второе — ему нравится Энна, и он холост. Я думаю, что она получит предложение выйти замуж за лорда Таграна, а когда откажет ему, дни Теремиса будут сочтены.

Дэниар потерял дар речи. Побледнев, он смотрел на лорда Эйжена, затем возмущённо сказал:

— я не допущу ни захвата Теремиса, ни замужества Энны, — и добавил тихо, — если она сама того не захочет...

Милорд иронически усмехнулся:

— каким образом, Дэниар?

— Я поставлю на границе с Андарином свою армию. Если он решится на войну, Эристан ударит ему в тыл.

— И сколько времени будет стоять твоя армия?

— Столько, сколько нужно! — задиристо ответил Дэниар.

— А всё же? Месяц, два, год... .Сколько?

Гость растерялся:

— ну, наверно, я не смогу держать на границе несколько тысяч человек целый год. Даже моя казна затрещит по швам. Но ведь будет ясно, когда он вздумает напасть. Тогда и армию можно будет выдвинуть!

— Лорд Эйжен вздохнул, закашлялся. Отдышавшись, сказал:

— наивный ты, Дэниар, прости меня за эти слова. Тагран знает, что у Теремиса нет никакой армии. Её ещё надо сформировать. Для этого нужно время, а его не будет. Некому организовать призыв резервистов, некому их возглавить. Воины не пойдут за Энной. Да я и представить её не могу впереди войска с мечом в руках. А ты можешь?

Дэниар покачал головой, мысленно представив Энну на коне, впереди фаланг с мечом в руках. Подумал, что меч ей не поднять, не то что сражаться им.

Хозяин продолжал:

— Таграну достаточно посадить на своих коней пару фаланг воинов, и беззащитный Теремис обречён. Энна и знать не будет, когда сосед соберётся воевать. Я боюсь, что в такой ситуации он принудит её к замужеству, а Церена убьёт. Мой ребёнок ему не нужен...

Дэниар в ужасе на секунду прикрыл глаза, лихорадочно обдумывая нарисованную милордом картину.

Тот сказал:

— Дэниар, я хочу попросить тебя..., но сначала скажи мне честно: ты до сих пор любишь Энну?

От неожиданности Владетель Эристана растерялся, не зная, что сказать. Он густо покраснел, мученически глянул на лорда Эйжена:

— Эйжен, к чему этот вопрос? Разве я когда-либо дал тебе повод подозревать меня в чём-то недостойном? Разве я когда-нибудь оскорбил Энну взглядом или словом?

Врегор внимательно слушал их разговор, но молчал.

Лорд Эйжен продолжил:

— Дэниар, я не подозреваю тебя в чём-то бесчестном. Я прошу тебя: если меня не станет, если ты всё ещё любишь Энну, — женись на ней!

Наступила напряжённая тишина. Лорд Эйжен и Врегор смотрели на Дэниара, а то не знал, что ответить. Нет, радости не было. Был жгучий стыд, жалость к Энне и её мужу, страх и что-то ещё, в чём он пока не разобрался.

Наконец, он выдавил:

— Эйжен, она не пойдёт за меня, она меня ненавидит и терпит лишь из-за тебя.

Врегор фыркнул в своём углу.

— Ты ошибаешься, Дэниар. Она давно простила тебя, и нет у неё никакой ненависти.

Владетель Эристана выглядел совершенно несчастным.

— Эйжен, ты не понимаешь, она любит тебя и никогда не согласится на брак со мной. Энна будет меня презирать и не примет от меня помощь в случае нужды. А ведь я мог бы почаще приезжать, помогать ей, чем смогу.

Холодно глядя на него, лорд Эйжен сказал:

— то есть, ты готов погубить репутацию Энны из-за твоего страха, что она может тебе отказать? Ведь женщина, принимающая какую-либо помощь от мужчины, не являющейся её мужем, в глазах общественного мнения, заведомо прослывёт падшей.

Укоризненно покачав головой, Врегор сказал:

— Дэниар, ты не повзрослел и ничему не научился. По-прежнему ты не решаешься поинтересоваться её мнением. Конечно, мы все надеемся, что ты, в качестве, так сказать, "запасного варианта", — он усмехнулся, — не пригодишься, но мы взрослые мужчины и должны смотреть правде в лицо: необходимо предусмотреть всё.

Все помолчали. Затем Дэниар твёрдо посмотрел милорду в глаза:

— Эйжен, я совершенно уверен, что ты сможешь преодолеть болезнь, но если случится худшее, я клянусь тебе, что предложу леди Энне стать моей женой и сделаю всё, что смогу, чтобы она и Церен были счастливы.

Лорд Эйжен облегчённо вздохнул, откинулся на подушки. Было видно, как он устал:

— я благодарен тебе, Дэниар, за твою решимость. А теперь расскажи, пожалуйста, как дела в Келаврии.

Едва гость стал рассказывать об изменениях, произведённых его Управляющим в Келаврии, дверь открылась и вошла Энна. Она сразу бросилась к мужу, увидев его бледное лицо и испарину на лбу.

— Эйжен, тебе плохо!? Дедушка Врегор, он пил отвар, пока меня не было?

Она укоризненно посмотрела на Дэниара, и тому стало неловко.

Лорд Эйжен ласково ей улыбнулся:

— присоединяйся к нам, Эни. Дэниар рассказывает нам о твоей Келаврии.

Владетель Эристана уехал на следующий день. Энна не понимала, зачем он приезжал. Правда, муж сказал, что они должны контролировать всё, что происходит в Келаврии, да и о совместной разработке месторождения ониридия надо бы подумать.

Прошло две недели. Энна сидела рядом с постелью мужа и негромко читала ему вслух книгу. Был поздний вечер, она собиралась ложиться спать, но он задремал под её убаюкивающий голос, и ей не хотелось его будить.

Несмотря на возражения и уговоры Врегора и Коринора, Энна по-прежнему спала с мужем. Она знала, что ему приятно чувствовать рядом её тело. Она постоянно обнимала его, прижималась к нему, гладила и целовала, втайне надеясь каким-нибудь образом передать ему часть своей жизненной энергии, здоровья и силы.

Лорд Эйжен закашлялся, зашевелился.

— Эни, ты всё ещё сидишь? Ложись, солнышко, уже поздно.

Энна быстро разделась, надела ночную рубашку и, потушив лампу, скользнула под одеяло. Она обняла мужа, прижалась к его боку. Он тяжело дышал, и дыхание было хриплым. Помолчав, он сказал:

— Энна, тебе надо быть готовой к тому, что скоро ты останешься одна.

— Нет!! Эйжен, не говори так! Я не хочу! Ты выздоровеешь! Ты обязательно выздоровеешь!

Она села на постели, вглядываясь в его лицо. Он тихо продолжал:

— Я постараюсь, Эни. Но если у меня не получится, — он усмехнулся, — выздороветь, ты выйдешь замуж за Дэниара.

— Что такое ты говоришь, Эй! Ни за что! Я не хочу без тебя жить...

Она заплакала, упав на постель и уткнувшись лицом ему в плечо. Повернув голову, он поцеловал её волосы:

— боюсь, у тебя не будет выбора. Лорд Тагран рад прибрать к рукам Теремис. Что станет с тобой и Цереном, мне и подумать страшно. Твой траур должен длиться не более полугода, а потом ты выйдешь замуж за Владетеля Эристана.

Она плакала уже навзрыд, обняв его за шею. Он гладил её по спине и по волосам:

— Эни, я приказываю тебе..., ты поняла?

Она покивала головой, потом сказала:

— Эйжен, если он сделает мне предложение, я выйду за него замуж.

Они так и уснули, в обнимку, и не было на свете несчастнее людей, чем лорд Эйжен и Энна.

К утру его не стало.

Глава 9. Бремя ответственности.

Энна не помнила похороны. Всё прошло, как во сне. Она и была в полусне под действием отваров Коринора. Лекарь Врегор боялся за её рассудок и настоял на том, чтобы Энну постоянно поили отваром сонных трав. Она смутно помнила огромную массу народа. Соседи — владетели, жерендалы городов, знатные горожане и простые жители, пришедшие проститься с милордом. К ней никого не подпускали, соболезнования принимала леди Зелинна.