Чёрное сердце 2 часть

Некоторое время гадаю: шутит или нет. Собираюсь с мыслями, но, наткнувшись на пристальный взгляд Андрея, потягивающего вино, опешив, выдавливаю:

— Издеваешься?

— Танцуй, — звучит хлестко с угрозой.

— Не буду, — не понимаю, откуда прыть, но разворачиваюсь и снова застываю как вкопанная — дверь уже закрыта! Когда и кто успевает затворить?.. Мысль вновь испаряется — я в объятиях Зепара. Как оказывается передо мной, не успеваю спросить — отравляет поцелуем. Властным, жёстким, напористым, словно цунами. Сомнения и возмущения сметает на раз. Обмякаю в крепких руках — поражённая дурманом, точно неискушенный подросток алкоголем. Стону, охваченная приступом безумного желанья. Всё разумное отступает. Слышу шёпот в голове: 'Молить не буду, но прошу... останься'. 'Да', — без колебаний даю такой же мысленный ответ.

Андрей рывком прокручивает в танце и прижимается сзади, опаляя жарким дыханием. Ноги слабы, придерживаюсь рукой за мощную шею, льну спиной к широкой груди. Наглые ладони Зепара с дерзкой простотой скользят по моему телу. Едва касаются грудей, чуть прогибаюсь — ощущаю твердое желание Андрея. Как же радостно осознавать: Он хочет! Демон хочет! Чуть грубовато притискивает за бёдра крепче — не сдерживаю более громкого стона и чуть касаюсь возбуждения Зепара. Он протяжно-низко рычит. Едва не падаю от экстаза. Покачивает, ненавязчиво понуждает двигаться с ним. Закрываю глаза, внимаю ритму — слушаю бой 'чёрного' сердца. Громкий, чёткий, ускоряющийся. Мне нравится. Теперь знаю: воспламеняю его не меньше, чем он меня. Больше нет сомнений... Раз так — получит всё, что хочет и как хочет...

Ловлю такт музыки страсти, извиваюсь в эротическом угаре, заражаюсь ядом нечеловеческой похоти. Тело прогибается волнами, ощущаю, где ему больше требуется внимания и, не дополучая, глажу сама. Руки точно змеи, исследуют все трепетные места, чувствительные и такие ранимые. Мне хорошо, блаженно, но почему так томно? Одиноко? Не прекращая танца, насилу открываю глаза. Я посреди комнаты, а Андрей... вальяжно сидит на кресле. Как и прежде медленно потягивает вино. Смакует, и только пламенный взгляд кричит: 'Не прекращай! Ещё!' Если и мелькает глупая мысль остановиться, выкидываю из головы — ослушаться приказа не могу. Скольжу ладонями по бёдрам, между ног — неспешно раздвигаю, и медленно съезжаю вниз. Зепар пожираем глазами. Стыда нет — ощущаю силу, магнетизм и... власть. Да, над — сидящим, и плевать, что я у его ног. Не сводя взгляда, опять извиваюсь, волной опускаюсь на пол. Ложусь пластом и тотчас рывком чуть поднимаюсь на руках. Прогибаюсь навстречу стопам, будто гимнастка и следом — плавно кошкой грациозной. Чуть медлю... снова голову наверх — навстречу ногам. Моё тело... вибрирует, подсказывает, что и как надо делать. Изнывает в сладостной истоме. О боже! Я тащусь! На грани получить оргазм. Опять изящной кошкой обращаюсь. Возврат на пол, секунда ожидания нового сигнала плоти. Поднимаюсь на колени, всё также упираясь в пол руками, жеманно веду плечом и ленно ползу к искусителю. Нежно мурлычу. Вид Андрея непроницаем. Но мне всё равно — я в рабстве и хочу любви. Любой, какую даст. Требую награды! Лащусь щекой к ноге хозяина — она напряжена. Поглаживаю нежно, пальцами скольжу наверх, неспешно поднимаюсь следом на свои колени. Смотрю глаза в глаза, облизываю пересохшие губы. Нащупываю пуговицу на ширинке джинсов Андрея. 'Ну же', — вызовом звучит голос Зепара в голове. На деле же Андрей с убийственным спокойствием подкладывает в вино льда, неторопливо пригубляет...

Мне не слабо! Даже не глядя вниз, решительно справляюсь с одной пуговицей, второй, третьей... Распахиваю полочки ширинки. Андрей залпом осушает бокал. Миг — от боли едва не кричу. Рывком притягивает к себе за шею. Без нежности, ласки, сминает мой рот свои. Забываюсь в очередном дурмане страсти. Внутри жжёт от холода. Язык Андрея проворно играет с моим, используя кусочки льда. От контраста: болезненно-жаркая сухость в горле и прохладная наполненность во рту, — скулю, извиваюсь. Зепар неумолим, удерживает крепко. Еще минута — и сдаюсь. Умелый соблазнитель подчиняет. Ловлю задорный ритм, дрожу, стенаю. Тянусь навстречу. Отвечаю с пылом. Рот наполняется водой с лёгким привкусом шампанского. Опять пьянит, голова кружится, готова молить о пощаде. Мне везёт, только лёд растаивает полностью — Андрей отрывается от меня. Как вовремя — жадно сглатываю... Усмиряю жажду, неровно, шумно дышу. Зепар с прежней невозмутимостью, заново наполняет бокал вином, ловко забрасывает льда. Отпивает с половину. Подтягивает к себе за подбородок и снова припадает с поцелуем. Недолгим — лишь поделиться шампанским. С толикой сожаления проглатываю и облизываю губы, но каплю пропускаю — течёт по коже щекотливой змейкой. Не успеваю смахнуть — Зепар проворно слизывает и чуть прикусывает за губу. Я больше не могу! Хочу его! Бесстыже забираюсь сверху. Обхватываю ногами бёдра, сдавливаю... Мимолётно целую в висок, трусь щекой о его... Спускаюсь к уху и недолго изучая языком, прикусываю мочку. Слышу нежный рык. Преисполняюсь силой — дорожкой поцелуев дохожу до пульсирующей жилки на шее, пробую на зуб. Андрей дрожит — грубовато стискивает за ягодицы и придвигает ближе. Ощущаю его твёрдое желание. Покачиваюсь, задавая игривый ритм. Меня обуревает похоть. Хочу Зепара довести, как он меня... Ласкаю плечи, грудь... Целую нежно в губы... Моя ошибка — он отвечает бурно, страстно, с упоительной жестокостью. Боже! Он — дурман! Сама теряюсь в реальности. Уже плохо соображаю, что происходит. Андрей рычит: стону в ответ. Сдирает через мою голову ночнушку и, не давая охладеть, встает, удерживая на себе. Берёт бокал с остатками игристого и льда. По ходу осушает. Бросает прочь — звон стекла умолкает быстро, да и плевать на него... Зепар кладёт меня на постель, рывком снимает трусики, с себя джинсы и также просто нависает надо мной. Жду поцелуя. Закрыв глаза, рвусь навстречу и тут же ухаю обратно на матрац — проваливаюсь в мягкость одеяла, не в силах глотнуть воздуха. Зепар пригвождает к постели, душа не на шутку. Открываю рот — молю — шиплю — хриплю... Андрей цинично награждает лёгким поцелуем, пропихивает в рот кусочек льда. Он тает... таю я... уже дышу? Когда ослабил хват? Опять провалы в памяти... Грубая ладонь ещё на шее, но сжимает несильно.

Готова просить, чтобы прекратил издевательство — не могу больше, не вынесу пытки. Уже не хочу... не то состояние — безвкусно слабо. Я есть желание... Звериное, первобытное, на инстинктах... Подпитываюсь льдом, судорожно глотаю воду. Схожу с ума, стенаю, извиваюсь. Вцепляюсь в плечи истязателя, колдующего над моим телом. Андрей гоняет языком другой кусочек в ложбинке между грудей. Чуть медлит... От напряжения раскусываю лёд — Зепар заглатывает грудь, сосёт, целует, прикусывает. О боже! Андрей обжигает холодом. Точно поясом, обвиваю ногами мощный торс, спешу навстречу любовнику, но непоколебимая рука на моём горле, вновь пригвождает на место. Почти реву и не зря — переключившись на другую грудь, Зепар умело, на болезненно короткий миг проникает в меня пальцами. Яростно выдыхаю, прогибаюсь — войди ещё... Мучительная пытка ожиданием доканывает, глаза режет от слёз. Андрей, как и прежде, не спешит. Медленно гонит остатки льда к пупку. Обводит языком круг:

— Только посмей подняться или остановить, — рычит с угрозой и отпускает руку с шеи. Вдыхаю нервно, жадно, но испуганно лежу. Андрей снова заглатывает лёд... Еще секунда — уже внизу, настойчиво разводит мои бёдра шире, нагло сжимает ягодицы, приподнимает... Судорожно вцепляюсь в одеяло, стону так громко, что даже слышу эхо. Я умираю... Чёрт! Зепар языком пропихивает лёд. Ловко, проворно... Внутри пламя — самовозгораюсь. Против воли смыкаю ноги, порываюсь увернуться от жгучих ласк. Зепар сильнее, удерживает бёдра на грани адской боли. Звереет, рычит, ожесточает игру. Содрогаюсь от каждого нового толчка языка с ледяным кусочком... Накатывает взрывоопасная волна. Меня трясёт, кричу:

— Андрей молю...

Проваливаюсь в другую реальность. Стою спиной к обрыву и, расставив руки, ухаю в пропасть. Лечу с грохочущим сердцем, прилипшим к горлу. От ужаса окатывает жаром — горю... Кровь приливает в голову, но тотчас пронизывает холодом — окунаюсь в воду.

— Решила, что сильнее меня? Наездницей заделалась? — вырывает из экстаза хрипловатый голос Андрея с нотками издёвки. — Милая, — в который раз слово режет слух, — ты забыла, что жеребца обкатать надобно, прежде, чем скакать в удовольствие. — Ни чёрта не понимаю. Чего маньяк сексуальный городит? Медленно прихожу в себя. Силюсь открыть глаза, получается не с первой попытки. Андрей на мне, но... не во мне... Цинично ухмыляется, в бушующих нефтяных озерах играют опасные огоньки. — Плётку не взяла, — интимно шепчет, попрекая, — сахар позабыла, советы не слушаешь... Деточка, это ведь ты — лошадка, а моя роль объезжать. Знаешь, что бывает с непослушными кобылками, мнящими, что стали главнее наездника?

По телу бежит необузданная волна страха. Порываюсь выбраться из-под Андрея, но тщетно — не сдвинуть. Зепар не шевелится — лишь усмехается хищнее:

— Опять не слушаешь...

— Больной... — пищу не своим голосом. — Пусти, я не хочу...

— Милая, строптивая, удовлетворенная... — чеканит жёстко, — а я свой голод ещё не утолил, — резко прижимает мою ладонь к своему возбуждению. Горячему, твёрдому, упругому, большому... Понуждает обхватить. Боюсь дышать, дрожу, но беспрекословно выполняю. Стыдно признаться, но даже сейчас мне хорошо. Мне нравится, и я опять воспламеняюсь. Смелею, чуть сжимаю. Внутри подкатывает радость. Зепар хоть понимает, что его хозяйство в моей руке? Один неверный, а точнее, очень злобно-верный жест — и боли хозяину не миновать? Андрей точно слышит мои мысли — прищуривается с недобрым блеском, изучает долго. Сканирует мрачной бездной глаз, заставляя волноваться. Уже готова покаяться в преступной мысли, Зепар, с бархатным рычанием, обрушивается с поцелуем. Жадным, сочным, поглощающим. Едва сдерживаю стон — в плену порабатительного рта с верховным богом — языком. Отвечаю страстно, не забывая ласкать, но только нежно, трепетно, игриво. Андрей пыхтит усердней, нагло тискает моё тело: бёдра в огне, ягодицы словно обжигают крапивой. Внутри уже пульсирует, томно... болезненно. Поцелуи сменяются покусываниями: быстрыми, грубоватыми, подбрасывая на пик экстаза. Сжимаю ладонь сильнее — Зепар рывком отстраняет мою руку. Садится на постель, не успеваю выдохнуть с облегчением, резко поднимает к себе:

— Хочу, чтобы в сознании была, усвоила урок и больше не брыкалась, — грубовато обнимает.

— Так я не против... — нахожу силы, бормочу с паузами, — в сознании хоть раз побыть... поучительного урока и... — тихонько трясу головой, прогоняя дурман из сознания, — полежать бревном, не реагируя на твои ласки.

Секунду Андрей пилит взглядом. Мелькает сомнение, недоверие, подозрение. Кольцо из рук крепчает. Осторожно поясняю:

— Всё время теряю реальность, — отвожу глаза, — в любви неопытна. А полежать бревном с тобой не получается, — стыдливо прикусываю губу, боясь смотреть на Зепара.

Молчание щекочет нервы, от господского хвата Андрея по телу бегут покалывания.

— Нет, ты не женщина, — чеканит злобно. Отталкивает, и я растерянно заваливаюсь на спину. От обиды не успеваю ни то что отползти, возмутиться — Зепар хватает за щиколотки, резко переворачивает на живот и вмиг подминает под себя. — Коварная, искусная, соблазнительная ангенесса, — тяжело сопит на ухо, — с ангельским характером и языком змеи. Спрашиваю только раз: как хочешь, чтобы я тебя взял?

— Андрюш, ты меня пугаешь, — шепчу сбивчиво, задыхаюсь от тяжести. Теперь мне не на шутку страшно. Трясёт от ужаса, я, правда, готова кричать.

— Ответ неверный! — громыхает Андрей, наматывая на кулак мои волосы. Даже боюсь представить, что он сейчас выкинет. Затаиваюсь, не дышу. — Молить не смей, — угрожает с пылом. Рывком за волосы заставляет прогнуться назад, — взвываю от боли, — а мучитель с лёгкостью ставит на колени. Реву, Зепару же — хоть бы хрен. Прижимается горячим телом к моей спине, притирается, обжигая желанием. Одной рукой скользит между ног, другой — сжимает грудь. Нежно, трепетно. Стенаю — теперь уже дрожу от возбуждения. Пальцами умело играет с соском, я против воли льну — мучитель тотчас злобствует. Будто наказывая за ответ, щипает, — вскрикиваю и рвусь прочь. Андрей не пускает, откидывает волосы на одну сторону и поцелуями изучает шею, изгибаюсь, вцепляюсь в ягодицы Зепара и прижимаю к себе. От жара вновь пылаю, томлюсь, горю... Почему не берёт? Зачем истязает? Я уже давно поняла: зря ставила условия; сглупила и сразу не пришла; по-дурости решила, что он в таком же рабстве, как и я.

— Скажи, что ты моя, — шепчет охрипло-жёстко, но проскальзывают нотки мольбы.

— Твоя, — спешу признаться тихо-тихо.

Андрей недовольно рычит. Обхватывает за бёдра и толкает в спину. Спасаюсь от позорного падения лицом в постель — упираюсь руками. Испуганно оглядываюсь:

— Зепар, ты что?.. — опять шиплю от негодования. Андрей хватает волосы в кулак:

— Молчи! — рычит зверем. — Мне нужно полное повиновение. Ещё раз спрашиваю: ты моя?

От ужаса, стыда и боли, давлюсь слезами:

— Я же сказала: да...

На миг замираю. Вслушиваюсь в звуки, боюсь пропустить хоть жест садиста. Андрей поглаживает мои бёдра, переключается на ягодицы. Я не дышу, меня трясёт как никогда. Хочу молить, чтобы прекратил издевательство, но не решаюсь. Секундная заминка... Вжикает воздух и по заду звучно бьют, грубая ладонь точно ошпаривает кипятком — вскрикиваю и непроизвольно дергаюсь вперёд. Андрей безжалостен — дёргает за волосы обратно. От новой боли, опять ахаю и следую к хозяину:

— Не разобрал! — чеканит насильник. — Громче!

— Я твоя! — уже кричу, реву навзрыд.

— Так я не понял, чья ты? — рокочет изверг.

— Твоя! — орут, что есть мочи... уже хриплю, соплю... и тотчас с губ слетает предательский стон — Андрей берёт меня толчком. Блаженным, долгожданным. Прогибаюсь от удовольствия, но рывок за волосы вынуждает подняться. Влацлович с бездушной жестокостью доказывает свою власть, я со слезами соглашаюсь, подчиняюсь. Он прав! Умелый наездник. В несколько скачков, подстраивает под свой темп. Едва поспеваю... Балансирую на грани 'умереть от экстаза' или 'проникнуться болью до оргазма'. И то, и то сведёт с ума. Зепар будто к тому и стремится — двигается в неистовом ритме, ускоряется. Терпеть нет больше сил, молю:

— Андрюш, прошу... лучше убей...

Мучитель сжаливается, отпускает волосы. Обессилено прогибаюсь вперёд, будто кланяюсь Богу. Лицом утыкаюсь в матрац, закусываю губу до сладости во рту. Но даже это не помогает — мычу сквозь зубы. Зепар протяжно рычит, до боли сжимает мои бёдра. Удерживает крепко, входит яростно. Ещё толчок... Мой вскрик стихает — проваливаюсь в темноту... Парю по небу... в окружении звёзд...

— Запомни, — шелестит отовсюду. — Ты моя!

Да кто же против? Хорошо... только отстань... Изверг...

Глава 6.

Открываю глаза с ощущением: я в раю, но сон быстро проходит, и мелькает мысль: а не ад ли это? Комната Зепара, дверь нараспашку. На одном подлокотнике кресла аккуратно сложена моя ночнушка и трусики, на другом — футболка и джинсы Андрея. Уф, хорошо, мучителя нет. Я одна на постели, но рядом место ещё хранит тепло. Вспоминаю прошедшую ночь и от стыда и унижения, накрываюсь одеялом по самую макушку. Ненавижу изувера. Как после такого ему смотреть в глаза? Какой ужас он со мной творил? Надо тихо перебежать в свою спальню, закрыться и... долго-долго не выходить. Если время лечит, может и стыд притупится?