Чёрное сердце 3 часть

— Это чудовищно, — бормочет в никуда, неопределенно потряхивая головой — белоснежные кудряшки прыгают в такт. — Как ты живешь с этим?

— Помоги... — молю с чувством.

Висит долгое, тягостное молчание. Уже готов рухнуть на колени, упрашивая об исцелении или, на худой конец, о полном забвении, как ангел не даёт упасть так низко:

— Пробраться в отдел никак нельзя, — бормочет убито и всхлипывает: — Если только... — осекается, смахивает слёзы, юрко бегущие по щекам. — Самим не сдаться. Ты ведь тоже непросто посетитель.

— Тогда чего ждём? — задыхаюсь от нетерпения.

— Ты хоть понимаешь, что оттуда нет выхода? — осторожничает Кассиэль, во взгляде застывает обречённость.

— Главное убедиться, что её там нет...

— Но если её там не окажется, под арестом останешься ты.

— Мне плевать! — упираюсь.

— Да? — вытаращивается ангел. — А если она там?.. — интересуется, пряча глаза.

— Тебе лучше не знать, что сделаю!

— Ужас! Зепар, я не могу помочь тому, кто может причинить вред моим братьям и сестрам.

— Они и моя родня, но если посмели причинить Витки боль — приму как личное оскорбление. Его не прощаю никому! Никто не имеет права лишать меня самого дорогого, из того, что я имел. Но если Ивакиной там нет, клянусь, — добавляю с жаром, вкладываю в слова всю силу убеждения, — ни одному ангелу не причиню вреда.

Кассиэль долго молчит, а потом часто-часто кивает, будто своим мыслям:

— Хорошо, но, Зепар, подумай хорошенько, — выдерживает крохотную паузу, — если не здесь, — рассуждает волнительно, в голосе улавливаю сомнение, — то Вита в этот момент может находиться в Аду...

Зажмуриваюсь. Горе перекрывает разум! Вот что значит, потерять голову из-за женщины! Всё как у людей... Твою мать! Кассиэль прав, но другого выхода нет. Любым способом нужно добраться до спецотдела крылатых. А там, выкручусь. Допросы не только вёл, но и не раз был допрашиваемым. Извиваться змеей умею, где идиотом прикинуться, где глупость сказануть, придумать, приврать, а иногда 'пойти на контакт'. Шлюшкой побыть для дела... Стоять! Не уверен, что получится, но Лилит частенько в Раю бывает. Мысль, может, и дурная, но почему бы не попробовать?!

— Оставь меня здесь! — Идея приходит как разряд жалящего тока. — А ты беги, пока ангелы не схватили нас вместе. Тебя не должно быть рядом. Пока есть время, найди Лилит. Надеюсь, её знаешь...

— Конечно, — кривится Кассиэль и тотчас смущенно краснеет. — Не в том смысле, — бормочет оправдываясь. — Но видел...

— Отлично, а я с ней знаком именно в этом смысле, — нехотя поясняю. — Не друзья, зато она... — подбираю верные слова — они, как назло, не идут, — может согласиться помочь.

— Но... — заикается мальчика.

— Прочь! — холодно отрезаю. Разговор затягивается, а спецотряд вот-вот нагрянет.

Кассиэля точно волной смывает, наручники исчезают в тоже мгновение. Я остаюсь наедине с болью и своими страхами. Ненадолго... Не успеваю обернуться, оценивая обстановку, соотношение сил — дверь распахивается с грохотом, комнату наполняют ангелоподобные верзилы-бойцы и меня накрывает темнота.

Глава 7.

Едва разлепляю непослушные веки, морщусь от яркого света, бьющего прямо в глаза. Отвернуться не получается — сижу крепко привязанный к стулу, на запястьях холодят кожу наручники, внизу побрякивает металл — за щиколотки прикован к ножкам. Голова раскалывается от боли — видать, хорошо приложили чем-то тяжёлым. Открыть глаза получается не с первой попытки. Щурюсь, внимательно разглядывая, где нахожусь. Четыре стены, одна с зеркальным окном, другая с дверью, — явно выход. Я посреди комнатки. Напротив — прислонившись к столу, скрестив нога на ногу, восседает хорошо знакомый по прошлым встречам Габриэль. В белоснежном пиджаке, отутюженных брюках, лакированных туфлях. Медовые волосы небрежной копной ниспадают до плеч. Светло карие, даже скорее, охровые глаза глядят пристально, изучающе. Ноздри орлиного носа мерно раздуваются. Узкие губы искривлены в подобие брезгливой ухмылки:

— Зепар, друг мой, — тянет сахарным голосом Габриэль. — Сколько лет, сколько зим? — Чуть подаётся ко мне: — Не могу сказать, что рад встрече, но безмерно удивлен!

— И тебе того же, и тем же... — разлепляю опухший рот. Онемевшим языком обвожу губы — саднят. Странно, не помню, что бы меня били. В глотке привкус металла. Да, и тело орёт от боли, словно упал под поезд. Однозначно: божественники меня пинали, пока был без сознания.

— Какими судьбами? — самодовольно ухмыляется Габриэль, явно наслаждаюсь своим положением и моим пленением.

— Да так, — встряхиваю головой, пытаясь прогнать назойливый гул, перерастающий в звон. — Дай, думаю, загляну к Габи, — шумно перевожу дух. — Узнаю, как дела? — Жадно хватаю воздуха и морщусь от пробежавшей стрелы боли — внутри клокочет и булькает. Твою мать! Вероятно, ребра переломаны. — А то, поди, меня совсем потерял из виду...

— Естественно, — брезгливо фыркает архангел, деланно изучая ногти, — на что ты мне сдался? Уже не демон, ещё не человек... Что с тебя взять?

— Эх, прав — нечего!

Внутри разрастается тепло. Удивительное, живительно-приятное. Даже ощущаю, как боль отступает. Ребра уже не цепляют лёгкие, кости не хрустят, жилы не стонут от напряжения. Это Сашиэль меня залечивает!.. Не знаю, как благодарить. Не понимаю, чем заслужил помощь такого существа.

Спасибо...

Ни одной мало-мальски приемлемой мысли для разговора с Габриэлем на ум не приходит, несу первое, что идёт в голову:

— Дружище, — прокашливаю ком в глотке. — Подскажи, Ивакина у вас тут случаем не появлялась?

Габриэль отрывается от просмотра ногтей. Секунду задумчиво-пристально глядит на меня из-под циничного прищура. Резко откидывает голову и разрежается закатистым хохотом:

— Кто знает, кто знает, друг мой... — обрывает смех. — Но если хочешь узнать — могу помочь! Только у меня к тебе деловое предложение, — загадочно подмигивает, — а точнее, у тебя два выбора. Либо гниёшь у нас в тюрьме-ловушке, пока... существуешь. Либо переходишь на нашу сторону.

— Вербуешь? — опешиваю. В голове проясняется, теперь уже чувствую бодрость. Сашиэль упорно меня излечивает.

— Почему бы и нет? Когда такой шанс ещё случится. Демон, пусть и бывший, — многозначительно добавляет, — у нас на Небесах — единичный случай.

— Нет! — мотаю головой. — Даже несмотря на то, что отошёл от дел. Мне бы Ивакину вернуть, а война между ангелами и демонами — отныне не для меня.

— Зря! — рявкает архангел. Вдох застревает посреди горла — Габриэль так стремительно оказывается рядом, что даже моргнуть не успеваю, — и с плохо просматриваемой скоростью смачно бьёт по лицу. Кулак обжигает скулу. Искрятся звёзды. Встряхиваю головой и хлопаю глазами, сгоняя пелену помутнения и звон в ушах. Слизываю языком теплую струйку в уголке рта и сплёвываю терпкую сладость:

— Брось! Ты же не думал, что соглашусь! — охрипло усмехаюсь. — Уж лучше сгнить.

Архангел становится хмурым. Разминает руку, которой ударил — сжимает, разжимает кулак. Некоторое время изучает меня — на лице отражает бурная работа мозга. И это пугает. Сколько помню, Габриэль — опасный и умный враг. Расчётливый, коварный, прагматичный. Отличается выдержанным нравом и хладнокровными решениями. Его ловушки погубили много демонов. Когда велась более кровопролитная война, этот архангел умудрился уничтожать сотнями моих братьев и сестер. Но вот чего за ним не значилось: подлости и низости, но в тоже время это не умоляет его безжалостных поступков и зверских убийств по отношению к людям и демонам. Беспощадные чистки вплоть до уничтожения цивилизаций, материков, стран, городов; пытки и истязательства столетиями; вымогательства, шантаж и хладнокровные убийства с вырезанием семей до последнего колена. Как говорится: с волками жить, по-волчьи выть. Такие выходки не считаются из ряда вон выходящими — нормальные, на фоне многих других — даже гуманные. Грозный воин из числа божественников, сражаться против которого — честь, ведь в двойне приятнее, обойти достойного врага хоть на полшага. Умело дерётся любым холодным оружием, управляет любой техникой и знает бесчисленное количество приёмов рукопашного боя. Сила и скорость высшего ранга крылатых. Радуюсь, что мы на Небе, а не на Земле — там бы меня ожидали пытки, куда болезненней, а ещё, что в Раю, как и в Аду человеческое огнестрельное оружие не действует. Хотя, ножи, клинки, мечи, и прочее режуще-колющее очень даже применяется — оно может доставить много незабываемо-острых ощущений.

Вот поэтому то, что сейчас роится в голове Габриэля, настораживает и даже леденит кровь. Уж лучше бы он меня заточил в тюрьму. С задумчивым видом несколько минут мерит комнату шагами. Охровые глаза сощурены. Морозящая тишина говорит так мало и так много одновременно. Архангел резко оборачивается, сложив руки за спиной. На лице торжество с толикой ехидства:

— Я верну тебя на Землю, — озадачивает новостью, во взгляде читается смертельная угроза. Радоваться не спешу, уж больно зловеще прозвучало. Габриэль не из тех, кто отпустит от щедрот душевных. Подозрительно, но терпеливо жду продолжения. — Запущу слушок, что ты — мой агент.

— Габи, — деланно хмыкаю, но на деле внутренний тремор достигает апогея. Узнай свояки подобную новость, сначала меня убьют, а потом даже не удосужатся разобраться: правда была или нет. — Ты этим ничего не добьёшься, — мысли хаотично скачут, как увести разговор в сторону, которая интересна мне. — Смерти не боюсь — не пугай зазря. Единственное, чем можешь заинтересовать: душой Ивакиной. Заметь, моей душой... По всем правилам и законам.

Габриэль недолго сверлит меня взглядом:

— Это ты своему господину рассказывай, — отмахивает небрежно. — Вижу, что дело куда глубже и печальней. Пробраться на Небо, чтобы только узнать: не здесь ли душа полукровки?.. — тянет ласковым тоном всезнайки. — Друг мой, да ты влюблён в девчонку! — уличает пренебрежительно. — Досадно и смешно, Зепар. Смертная умудрилась пленить великого соблазнителя Ада. Разнежить суровое чёрное сердце. Ты жалок в своих чувствах и очень уязвим, — расплывается в ироничной улыбке. — Будь примерным демоном. Прими предложение, а я расскажу, что знаю...

Грозно соплю, стискиваю зубы, гляжу исподлобья. Выскочка-пернатик! Смеет утверждать, что я влюблён в Ивакину?! Бред чистой воды! Вот ещё!

— Перестань артачиться, — протягивает снисходительным тоном Габриэль. — Дьявол тебе никто! Изгнал, отказался, унизил и лишил дара, — с упоением давит на очередную больную мозоль. — В тебе душа Сашиэля, задатки демона. Зепар! Ты — Мата Хари в штанах! Да мы сделаем из тебя нечто более усовершенствованное, — понижает многозначительно голос полный неподдельного восхищения. — Таких, как ты, не будет! Ты же не против стать могущественней остальных существ, правда?

Сердце предательски выдаёт скоростной удар, даже душа замирает в предвкушении. До боли приятные воспоминания собственной мощи и власти блаженной негой растекаются по тщедушной плоти. Зацепил! Нашёл ещё одну слабость и играет на ней!

— Скажи мне, друг, — архангел прячет руки в карманы брюк и вальяжно перекатывается с пятки на носок, — какая женщина не любит власть и деньги? — недолго молчит, якобы ожидая ответа, но на деле яснее ясного — он ему не нужен. — Станешь равным дьяволу, Ивакину искать не придётся — сама прибежит. Насколько знаю, ни одна женщина ещё не устояла против твоих чар. Умножь свои силы во сто крат — и полукровка свихнётся от любви.

Идеальный вариант — получить всевластие и господствовать во всех мирах. Кхм, слишком гладко, аж приторно. Соглашаться не спешу. Бесплатный сыр только в мышеловке. Габи ни за что не даст таких сил, перед этим не обезопасив Небеса и ангелов. Полагаю, подсунет контракт-ограничение. Что ж... Удивляться нечему. Габриэль, в который раз доказывает: умён и хитёр.

Остаётся лишь досадовать. Замечательное предложение, но неутешительные мысли назойливо гудят, сводя с ума меня. Твою мать, почему все, кого встречаю, о любви говорят? У меня, что на лбу об этом написано? Понимаю, что хрень полная, но лоб нестерпимо зудит. Удариться бы головой, чтобы избавиться от ощущения или почесать об косяк... Точно! Давненько меня никто об дверь не бил. Или даже кулак Габриэля бы помог...

— Против дьявола не пойду, — отзываюсь с вызовом.

— Идиот! — досадуя, качает головой Габриэль, опять выхаживая взад и вперёд по комнате. — Я предлагаю тебе невиданную власть. Редкие ангелы удосуживаются подобной благодати... — Останавливается напротив меня: — Стать сильнее, чем был. Обладать лучшим из всех миров. Иметь шанс найти Ивакину... — добавляет с проникновенным чувством. — Только скажи 'да'.

— Не... — душа чуть не вылетает из тела. Слова застревают в глотке.

— Неверно!.. — Габриэль оказывается передо мной с такой скоростью, что не успеваю даже договорить. После оглушающего хука в голове некоторое время звенит. Перед глазами скачет ослепляющий фейерверк. Лицо горит, челюсть явно сломана — хрустит. Архангел встряхивает рукой и разрабатывает кулак, явно повреждённый после удара. — Но выбор твой. Будь ничтожеством, если так хочется, только принеси камни, скрижаль и нож.

Задыхаясь болью, резким ударом о плечо вставляю челюсть обратно. Некоторое время в ушах ещё звучит жуткий хруст собственных костей. Спасибо, Сашиэлю — вновь врачует изнутри, и уже через несколько долгих минут цежу сквозь зубы:

— У меня... их... нет...

— Врёшь! — с убийственным спокойствием обрывает Габриэль. — Кинжал у тебя! Откуда знаю? — вскидывает светлые брови. — Связь с помощниками оборвалась, когда они атаковали лесную хижину. Кстати, не спрашиваю, куда они делись, — самодовольно ухмыляясь, подмигивает архангел. — Надеюсь, им там лучше, чем было на Земле или на Небе. Вернулся только один. Он и рассказал!.. Намекаешь, Кассиэль меня обманул? — интересуется деланно. — Кхм... — театрально кривит лицо. — Пожалуй, устрою очную ставку. Если окажется, что соврал...

О, чёрт! Мальчишку из-за меня убьют. Этого допустить нельзя.

— А-а-а, — тяну охриплым голосом, едва разлепляя онемевшие губы. Сашиэль, уже снял боль, заживил кости, но рот ещё плохо слушается. — Ты об артефакте.

— Хм, память вернулась? — Габриэль прислоняется к столу, сцепляет замком руки и перекрещивает ноги. — Признаться, когда услышал бред Кассиэля, подумывал мальчишку наказать. Кто поверит, что демон отпустил ангела? Пока играю в 'верю, не верю', отправил парня на грязную работу. Дорогу до Эдема от грешников расчищать.

Твою мать! Чего упорствую? Что мне до войны ангелов и демонов?.. Мне нужна лишь Ивакина! Плевать на Кассиэля, артефакты... Будь проклята совесть...

Не могу!.. Сдаюсь — Габриэль не просто так заговорил о парне:

— Мальчишка не виноват...

— Да что ты?! — наигранно удивляется архангел. Громко хлопает в ладоши и в комнате из ниоткуда появляется Кассиэль. Стоит на коленях, голова опущена, руки связаны спереди, а крылья... Куцые, частично ощипанные. Окровавленная одежда свисает лохмотьями. Светлые волосы растрёпаны, испачканы алым. Тощее тело в синяках. На такое смотреть нелегко.