Змеиный бог, книга 1

— Сим уведомляю, господа, — произнес он, жуя слова как табачную жвачку, — что в случае нарушения местных либо федеральных законов на территории расположения армии задержанный будет помещен под стражу и передан в распоряжение властей, а имущество, у него изъятое, конфисковано в пользу Кавалерийского корпуса, если прямое командование сочтет таковое пригодным к укреплению боевой мощи.

Покончив с официальной частью, сержант обмяк лицом.

— Сколько можно, барыги хреновы, — пробурчал он, обходя машину и бороздя гравий ножнами кавалерийской сабли. — Пацаны с вечера гостинцев ждут. У них построение через час.

— Всё здесь, мистер командир, всё здесь. — Пако выбрался из лоурайдера и сделал знак двоим бразильцам.

— Я тебе не мистер, балда. — Сержант пьяно качнулся. — К старшему инструктору обращаться "сэр".

Медведеподобный вояка оглядел автомобиль как поле боя. Завидев кислую гримасу Пепла, он нахмурился.

— Недоволен чем-то, сынок?

— Твоим знанием устава.

— Что?! — Военный сплюнул под дверцу.

Покинув машину, слингер шагнул сержанту навстречу. Тот лениво ждал. Стрелок открыл было рот, но тяжелая лапа торговца остановила его плечо.

— Никаких проблем. — Пако дружелюбно сверкнул зубом и прибавил: — Сэр.

— Как м-можно... — Вояка покосился на него, а затем скрутил под носом у слингера грушевидный кулак. — Р-работать на этих... которые отравляют. Отравой... твою родину.

— Отраву беру не я, — Пепел затянулся и выдохнул дым, — а твои люди.

— "Мои люди", — передразнил сержант, переставляя хмельные ноги. — А какие у меня люди? Сельские молокососы, вчера быкам хвосты крутили. На рассвете уйдут к Стенке. Знаешь, сколько оттуда вернется живьем?

Два бразильца, нагрузившись связками мешков, побрели в расположение части. Пако и Пепел остались с командиром наедине.

Армейский лагерь не спал. Тут и там, в темноте среди островков хохота и ругани тренькало банджо, мяукала губная гармошка, хлопали бутылочные пробки и поднимался костровый дым.

— Двое. — Сержант нагнулся к дверце и дохнул на Пепла винным перегаром. — Двое на пятьдесят.

Он выпрямился, сунув мексиканцу под нос три пальца, и едва не уселся в кювет суконной задницей, перехватив тяжелый рупор за портупею.

— А остальные в медных гробах вакуумных. И половина еще скребется внутри. Родители лицо открыть хотят, а нельзя, запрещено, заварено намертво, — произнес сержант, опершись на саблю для равновесия. Он постучал кулаком себе в грудь. — И я как командир, я — делаю всё, чтоб пацаны нагулялись, те, что так вернутся. Я ж не могу знать, кто как вернется, верно? Кому гулять, а кому нет?

Не дождавшись ответа, медведь-военный размашисто отдал честь.

— К вашим услугам, господа!

Он выполнил армейский разворот и удалился, с ревом и бранью продираясь сквозь придорожные кусты.

— Первый сержант мотокавалерии Макмиллан. — Пако ухмыльнулся ему вслед. — Хороший человек. А теперь ступай сюда и помоги, слингер.

Вместе они подняли тяжелую заднюю крышку. Пако зажег багажный фонарь и приподнял мешковину.

— Глянь-ка. — Он тряхнул головой. — А? Красавица? Что скажешь?

Среди автомобильного скарба и ветоши в багажнике покоилась телескопическая винтовка армейского образца. Пепел осторожно взял оружие. С ним воевали совсем недавно: камуфляжная бахрома местами обуглилась, а дорогой прицел из нулевого стекла оказался расколот.

— Армия не станет чинить паленое. — Американец покачал головой. — За это расстрел.

— А мы здесь и не для того, — оскалился Пако в свете багажного фонаря. Он обернулся, тренированным взглядом окинув темные заросли. — Эй! Эй, мальчик! Ты, иди сюда.

Из кустов неподалеку выбрался тощий солдатик. Он застенчиво улыбнулся Пеплу и оправил мундир.

— Мы как раз тут с другом спорили, — объявил мексиканец. — Он говорит, американский солдат не тот уже пошел. Одни пьянки, путас и чингадера. Да? Говорит, наш вонючий гринго без мундира на холоде пять минут не вытерпит. А мы-то — мы когда-то до самого Ри...

— Да чего. — Солдатик покраснел. — Я б вытерпел. Наверное.

— Вот и по рукам! — обрадовался Пако. — Опустим лоха на сотку. Выиграем — половина тебе.

— Пятьдесят баксов? — недоверчиво улыбнулся паренек, снова одернув форму. Двое его приятелей выбрались на дорогу и встали поодаль, передавая друг другу флягу и сдавленно в нее булькая.

— Снимай, — распорядился Пако и обернулся к слингеру. — Каску тоже. А ты время смотри по часам. Есть часы?

Пепел отрицательно качнул головой.

— Видали такое? Нортеамерикано — и нет часов. — Южанин цокнул языком. — Ладно, словами сосчитаем. Ну? — Он снова уставился на солдатика.

Тот замялся и оглянулся на давящихся вином товарищей.

— Разденься для них, Джимми! — заржали те.

— Так, так. — Пако выставил указательный палец. — Не шуметь, я засекаю время.

Он взял у паренька кавалерийский шлем и ухватил его наперевес.

Путаясь в застежках и пуговицах, тощий Джимми неуклюже стащил камзол и запрыгал на одной ноге, пытаясь избавиться от брюк.

— Потанцуй для них, Джимми!

— Сказал, НЕ ШУМЕТЬ, путос пендехос!

Солдаты притихли, как нашалившие школьники. Джимми застенчиво улыбнулся, протягивая торговцу стопку одежды.

— Молодец, — одобрил Пако и уложил кавалерийскую шляпу в багажник. — Мне тряпки — тебе деньги.

Он достал неровную пачку самых разных купюр и облигаций, отслюнил американскую зеленую, скомкал ее и щелчком отправил под ноги солдатику.

— Но... моя форма, сэр. Мистер, сэр... мне нужна форма! — запротестовал тот, переступая в расшнурованных ботинках. Его друзья хохотнули и одобрительно присвистнули — правда, не слишком громко, чтоб не злить дядю-бандита.

Как придется сложив мундир, Пако набросил его поверх винтовки и шлема.

— Скажешь сержанту, потерял. — Торговец дернул крышку двумя руками и с грохотом захлопнул ее. Он кивнул Пеплу. — Ты садись в машину, компа. Немного еще покатаемся.

Далекий Эль-Капитан уже окрасился розовым, предвещая солнечное утро. Еще миг — и меж суконных палаток выстрелила духовая колотушка. Под недовольный ор и хриплые команды армейские диффузоры затрубили зарю.

ЧОНГ! С каланчи ударил луч электрического света. Он мазнул по окрестностям и заметался по лагерю. Металлический голос пробубнил отовсюду сразу:

— ВНИМАНИЕ! Происходит хищение имущества вооруженных сил. Нарушители — двое лиц испанской наружности, перемещаются с опасным материалом, текущее местоположение и курс неизвестны. ВНИМАНИЕ...

Над сонным лагерем заквакала сирена.

Пако хлопнул американца по спине, торопливо усадил его в машину, сам прыгнул за руль и утопил две педали в пол, разогревая мотор.

Двое ватос-эрманос ящерицами взобрались к ним и забросили в машину груз. Тяжелая армейская фляга, полная чем-то сыпучим, свалилась Пеплу на колени, а на раме повисло две гирлянды непроданных мешков.

— Эй, стоять! — Двое новобранцев, насмехавшихся над голым Джимми, заподозрили неладное. Они стащили винтовки с плеч и рысью направились к лоурайдеру.

— Прыгай, мучачос, — распорядился Пако.

Двое мучачос прыгнули в лоурайдер, и он рванул с места, шрапнелью бросив гравий в лицо погоне. Юнцы заохали и уронили оружие. Голый Джимми всё терпел холод у обочины, так и не подобрав деньги и не завязав ботинок. Один миг — и лагерь остался позади. Машина быстро набирала скорость.

— Это что? — Стрелок потряс сыпучей флягой возле уха. Она была тяжелой и чуть маслянистой на ощупь.

— Сильней потряси, узнаешь, — пообещал мексиканец.

"Огнеупорная керамика", — определил Пепел. Во фляге наверняка пересыпались зерна стекла-ноль, в измельченном виде умевшего взрываться так, что куда там динамиту. Правда, в саперном деле всё равно революции не вышло бы: нулевки было мало, стоила она дорого, а главное, никто так и не смог установить точно, когда она взрывается, а когда нет.

Из кустов далеко позади одна за другой выползали боевые машины — и шагающие, и колесные, и гусеничные. Танки, тараны, артиллерийские платформы — машины шли цепью, по-страусиному навесив кабины поверх широких траков и механических ходуль. Их пружины были взведены до упора, а зеркала играли радугой в рассветных лучах.

Нулевое стекло использовалось в армии повсеместно. Кроме этих зеркал, его можно было найти в лабораторной посуде, в офицерских подзорных трубах, в оптике орудий и телескопических винтовок — таких, например, как лежала в багажнике позади.

Пако выжал педаль, и машина понеслась еще быстрее.

Ветроходы сбросить не удавалось. Они шли, вытянувшись цепью по обеим сторонам дороги, снося кочки, круша сухие травы, срезая кусты и вздымая пыль. Густое паровое облако катилось по прерии вслед за ними.

— Готовься, слингер! — Пако вцепился в руль и добавил что-то по-испански.

[ФОН] /// Popozuda Rock n Roll /// DE FALLA

Выбросив в небо струю пара, главная машина — шагатель высотой с пожарную каланчу — сократила разрыв и вышла на линию огня.

Вя-я-я, — рявкнула сирена в пасти ходячей башни, распространяя озоновую свежесть.

Лоурайдер вылетел на шоссе, перечеркнув его угольными следами шин. Озоновый выхлоп шагателя догнал машину в последний раз и растаял. Ветроход отчаянно правил курс, перебирая длинными лапами. Остальные машины перестроились в колонну и грохотали по бетонке, смыкая железные ряды.

— Дизельному средству! Немедленно остановиться! Это ваше первое предупреждение!

Вя-я-я.

— Пинче грингос путас! — пробормотал мексиканец за рулем. — Никак нельзя миром разойтись!

Он попытался выжать из автомобиля еще немного, но грязная солярка не могла тягаться с бешеным паром и неведомой силой зеркал. Погоня надвигалась медленно, но неуклонно.

— Это ваше второе предупреждение!

Вперед вырвался шагатель поменьше — четырехлапый кинетический паук с решетчатой гондолой, привешенной к медному брюху.

БУМ-дзинь! БУМ-дзинь! БУМ-дзинь!

Короткая митральеза, жужжавшая на паучьем загривке, трижды плюнула огнем, взметнув позади машины три известковых фонтанчика.

— Последнее предупреждение!

Лоурайдер вильнул, уходя от обстрела, и Пепел опустился ниже сидений. Поправив шляпу, он вынул револьвер, но укрывшийся рядом сольдадо окликнул его и качнул головой: нельзя.

Вперед вышла гусеничная машина, похожая на мокрицу. Эта стреляла на поражение. Порошок заструился из мешков на раме, и кабину преследователей заволокло белым облаком. Вентиляторы машины запыхтели, вбирая наркотик. Ее зеркало гнулось радугой и трещало на ветру.

— Отличная штука, дизель! — рявкнули диффузоры кабины. — А теперь умри!

Пулеметы железной мокрицы пробили в крышке багажника несколько рваных отверстий. Один из фонарей на раме лопнул и сыпанул искрами, будто фотовспышка.

— Груз повредят, мексиканец, — сказал Пепел в просвет между сиденьями. — Я не про дурь твою, а про винтовку.

Пако оглянулся и вскользь осмотрел повреждения.

— Не. Броню не возьмет. — Он вернулся к приборной доске.

Самоходная артиллерийская платформа шмальнула им вдогонку ракетой. Дымный снаряд пронесся над головами беглецов и заметался по кочкам, распугивая пичуг и ящериц.

БУМ-М! Ракета взорвалась, и Пеплу за шиворот посыпался горячий песок.

— Пако! — сказал слингер.

Платформа запустила еще две ракеты.

Мексиканец обернулся. В его руке блеснул золотом диллинджер. Пако навскидку прицелился и выстрелил.

БАХ-БАХ-БУМ-М! Ракеты лопнули в небе, взорвавшись облаком пара и фонтаном осколков.

— Это пока баловство, — сказал Пепел, придерживая шляпу. — Захотят — по дюжине запускать будут. И свинца полфунта в секунду. Отделаться бы раньше.

Пако снова оглядел погоню.

— Ты прав, слингер, — сказал он. — С нулевкой не уйти. Сливай.

Американец был наготове. Он швырнул флягу в небо и подстрелил ее со второго раза, точно горшок на ярмарочном турнире. Горохом брызнули стекольные гранулы. Они захлопали под колесами и стопами машин, кроша бетонку, плавя каучук, портя гусеницы. Кавалеристы рассыпались и сбавили ход, пытаясь минимизировать урон. Их орудия смолкли.

Пако выбрался из-под баранки.

— Третье очко, слингер, — объявил он, — ты не взял.

>>>

(1х03) Аннабель

>>>

Суконный мундир, висевший на солдатике тряпкой, обтянул Пепла будто специально под него скроенный — разве что жал в подмышках и не позволял застегнуть себя под ворот. Тяжелая солдатская шляпа села прочно, сама наладила пружины и подтянула ремни.

Машину пришлось оставить: дом мастера стоял на скалистом холме, и дорогу к нему мог разыскать только опытный следопыт, умевший разобрать путь от вехи до вехи: пара колышков у обрыва, едва заметная проплешина в траве, механический водяной насос... Даже Пако, явившийся сюда не впервые, поминутно чертыхался и оглядывался.

— Нет, ну... чинга ту МАДРЕ! — не выдержал он, когда последний маячок вывел их к ручью, затянутому неподвижной зеленью. — Не знаю, куда идти! Раньше этой лужи не было.

В кустах метались и чирикали стайки утренних воробьев.

— Вы на правильном пути, господа! — заверил их скрипучий голос.

Рука Пепла вмиг оказалась у расстегнутой кобуры. Поймав слингера за плечо, мексиканец покачал головой, развернул его и указал пальцем в густые заросли. Оттуда за ними следило нечто вроде медного аиста с воронкой-рупором на суставчатой шее. Над рупором блестел сдвоенный объектив.

— Сеньор Бэббидж! Я к вам гостя привел. — Пако распахнул было объятья, но одумался. — Вы где?

— Наблюдаю за вами в перископ, — ответило приспособление. — Ступайте прямо в трясину. Не нужно бояться.

Нащупывая опору в скользкой траве, Пепел с интересом обошел механизм. Двойной глазок объектива повернулся ему вслед. Стрелок щелкнул по стекляшке ногтем, и где-то внутри машины пропела натянутая струна.

— Юноша, прежде чем вы сломаете полезную вещь, чтобы посмотреть на ее устройство, поспешу заверить, что всё объясню и сам, — произнес медный патрубок.

— Мне интересно, как она видит, — признался слингер. — И как слышит.

— Система зеркал и струн, — объяснила птица. — В трубах, под землей, под водой и в древесине. Теперь изволите перейти ров?

Мексиканец осторожно ступил в зеленую гладь. К его удивлению, болото оказалась маскировкой: под тонким слоем ряски скрывался бетон.

— Жду вас наверху, господа, — прохрипела медная птица им вслед.

Помогая друг другу, они пересекли невидимый мост и направились вверх, по каменистой тропке, огибавшей холм.

— Что я скажу ему? — спросил Пепел негромко.

— Ты солдат. Ты ружье принес чинить, — отозвался Пако. — А я дорогу показал. Что еще неясно?

— Почему сам принести не мог?

— Видишь ли, компа, сеньор Чарли-Куклодел, он... патриот. — Мексиканец ухватился за корни и вскарабкался на скалистый выступ. — С таким фрихолеро, как я, он деньги обсуждать не будет. Оружие — тем более, не-е-е.

— Кто-то сказал "деньги"?