Книга 2. Соединяя миры.

Сегодня на ней было с виду очень простое черное приталенное платье чуть ниже колен с широкими белыми полосами, идущими по краю скромного квадратного выреза и пересекающими наискось грудь, обхватывая спину сзади в области лопаток, но Дэн знал, что за простотой и элегантностью этого наряда стоит знаменитая итальянская марка. По тому, как непринужденно женщина его носила, было понятно, что хорошие вещи, по сути, являются для нее привычными.

Интересно, откуда?

Переводчик постоянно жужжал на ухо, отрабатывая свой хлеб, но Дэн отмечал переводимые им реплики только краем сознания. Почти все его внимание было сосредоточенно на теплой близости Леры и на том, с каким интересом она наблюдает за ходом событий, разворачиваемых в киноленте. Он вообще был падок на чужие эмоции, а ее живые чувства так и вовсе впитывал, как губка. Для того, чтобы быть к автору произведения, по которому был снят этот фильм, поближе, Дэн то и дело наклонял голову к ее уху и просил пояснить тот или иной момент в картине, втягивая в себя приятный, фруктовый аромат шампуня, идущий от ее волос. Темнота в зале и внимание зрителей, прикованных исключительно к экрану, создавали призрачное ощущение интимности и изолированности их с Лерой от других людей, заключая их в невидимый кокон, свитый из объединенного дыхания.

Дэн не мог дождаться того момента, когда они останутся только вдвоем, но к сожалению он знал о том, что впереди их еще ждет фуршет, который может затянуться до поздней ночи. И неизвестно еще, останется ли у них сегодня время тесно пообщаться. Если нет, то значит, день для него будет потрачен впустую.

Когда в зале зажегся свет, раздались аплодисменты, и главные участники съемок поднялись на сцену. Дэн наблюдал за тем, как продюсер фильма вытащил Леру на помост вместе с остальными. Женщина шла неохотно, смущаясь, и Дэниэл едва сдерживал себя, чтобы не вскочить с места и не вырвать ее руку из лап этого слишком уж самоуверенного в себе человека. Чтобы обуздать в себе порыв оградить Леру от того, чего она делать не хотела, он отвел взгляд и посмотрел на ее дочь. Сидящая через кресло от него девушка широкой улыбкой, смешными ужимками и громкими хлопками в ладоши подбадривает свою мать.

Как оказалось на самом деле, Анастасии было только пятнадцать. Девочка развилась не по годам и выглядела старше своих лет. Даже манера держаться и разговаривать были не как у подростка, а как у вполне сформировавшейся уже личности. Подобная уверенность в движениях и целостность натуры могли появиться лишь у человека, который не ставил под сомнения любовь к себе окружающих его людей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Дэн первоначально ошибся с ее возрастом.

Впрочем..., Анастасия чем-то напоминала ему его самого в юные годы, когда недетское упрямство, самоуверенность и завидное упорство в достижении цели всегда прибавляли ему лет. И... если бы они с Лерой встретились не сейчас, а в далеком прошлом, то эта юная копия его половинки реально могла бы быть сейчас его дочерью.

Будто уловив его взгляд, девушка повернула голову в его сторону и дружелюбно улыбнулась. В этот самый момент Дэн чутко уловил протянувшуюся между ними нить доверия и робко зарождающихся приятельских отношений. Подмигнув ей, он улыбнулся в ответ и вернулся к происходящему на сцене, с которой участники съемок произносили краткие речи.

Последовавшая за этим импровизированная пресс-конференция в холле кинотеатра, где яблоку негде было упасть от толпы жадных до сенсаций зрителей, вездесущих журналистов с микрофонами и операторов с камерами на плечах, не вызвала у Дэна ничего, кроме чувства обреченного раздражения и усталости. Пытаясь избежать назойливого внимания, он старался держаться в стороне, за спинами людей, хотя оставаться незаметным было весьма трудно, поскольку его голова все равно возвышалась над рядами. Поэтому он хорошо видел, как во время своего интервью продюсер вдруг взял Леру за плечи и, вытащив ее вперед, поставил перед собой для того, чтобы она разделила с ним минуты триумфа. Таким образом, женщине поневоле пришлось отвечать на вопросы журналистов.

Дэн нахмурился и стал взволнованно переминаться с ноги на ногу. Разве тот не видит, что на самом деле оказывает ей медвежью услугу? Лера была в явном замешательстве, все ее ответы были вялыми, действия нерешительными, а щеки начали покрываться краской смущения. Она сильно нервничала и жестко теребила сумочку в своих руках. Каждый раз, когда звучал очередной вопрос, она непроизвольно бросала взгляды по сторонам, словно искала поддержки. Виновник же ее стресса, совершенно не замечая ее состояния, горделиво стоял рядом и счастливо улыбался в телекамеры.

Не раздумывая ни минуты, Дэн вежливо отодвинул в сторону стоящего перед ним мужчину с богатой кучерявой шевелюрой и вышел вперед. Потребовалась всего пара секунд для того, чтобы встать рядом с Лерой и продюсером. Переводчик же, как приклеенный следовал за ним по пятам.

Дэн прекрасно осознавал, что его внезапный выход на передний план может быть расценен людьми, как эгоцентричная попытка самовлюбленной звезды урвать для себя минуты славы, но ему в данный момент было на это наплевать, поскольку главная цель была достигнута, и внимание прессы тут же переключилось на его персону.

За это он был немедленно вознагражден вздохом облегчения, вырвавшимся из груди Леры, и краем глаза он заметил, как та ретировалась за спины актеров, стоящих позади них плотной стеной.

Дэн был несказанно рад облегчить ей жизнь и взять тяжесть общения с бесцеремонными журналистами, которая была ему уже привычна, на себя. Когда он достаточно удовлетворил их любопытство, он вернулся к Лере и поймал на себе ее благодарный взгляд.

— Спасибо, — тихо произнесла она, и Дэн, взяв ее руку в свою, легонько пожал, выражая свою солидарность.

Сердце было согрето мыслью, что она-таки оценила его поступок.

* * *

В просторном помещении студии, где проходил праздничный банкет по случаю удачной премьеры фильма по периметру были расставлены длинные столы, заваленные изысканными закусками, включающими в себя осетрину и бутерброды с красной и черной икрой. По залу сновали официанты с подносами в руках, заполненными бокалами с шампанским и маленькими цветными канапе.

В качестве украшений здесь присутствовали лишь большие, в два человеческих роста снимки, изображающие самые удачные кадры из фильма и служащие ширмами для прикрытия серых стен. Довольно яркий свет прожекторов, висящих под бетонным потолком, равномерно заливал каждый дюйм выкрашенного болотного цвета краской пола, по которому неторопливо от кучки к кучке перемещались хозяева и гости торжества.

— Можно с Вами сфотографироваться?

— Конечно.

Дэн обнял за плечи Настю и широко улыбнулся, в то время как Лера направляла в их сторону объектив фотоаппарата. После нескольких кадров дочь подбежала к ней и проверила качество снимков.

— Класс! Девчонки обзавидуются! — а затем, обернувшись к Дэну, поблагодарила его по-английски: — Спасибо! Можно потом еще ... Мам, как будет автограф?

Лера перевела за нее.

— Ну, конечно! — последовал ответ Дэна.

— Мам, пусть он потом на фото распишется. Не хочу, чтобы автограф стоял на салфетке. Ведь он не завтра уезжает?

— Нет, — Лера ласково пригладила ее волосы. — Он говорил, что останется здесь на несколько дней.

— Вот и отлично! Ладно, пойду, познакомлюсь поближе с вашим режиссером, — и Настя упорхнула в сторону скучающего Романа, оставляя ее с Дэном наедине.

К ним подошел молодой человек в униформе официанта и предложил шампанское. Дэн отказался, а Лера взяла узкий фужер и пригубила вино.

— Ну, как тебе здесь? — спросила она.

Дэн поморщился:

— Скучно.

Лера невольно рассмеялась.

— Если хочешь, то подброшу потом тебя до гостиницы. Мы с Настей скоро уезжаем, — она глянула на часы. — Уже довольно поздно, а мне еще в Сестрорецк ее везти.

— Куда? — не понял Дэн.

— Она живет за городом. Я хотела оставить ее у себя на ночь, но завтра у их класса экскурсия в другой город. Поэтому ей придется рано вставать.

— Спасибо. Было бы неплохо.

Их разговор прервал подошедший Виктор. Вежливо улыбнувшись Дэниэлу, он обратился к ней:

— Лера, я хочу тебя кое с кем познакомить. Это очень важно.

— Хорошо, — кивнула она ему, и, обращаясь уже к Дэну, пояснила: — Я сейчас приду.

Виктор фамильярно обнял ее за плечи и повел к центру зала. Удаляясь, Лера заметила немного растерянный взгляд Дэна. При этом он чему-то хмурился. Желая его приободрить, она кивнула: мол, не скучай, я ненадолго.

Двое мужчин, с которыми Виктор хотел ее познакомить, выглядели весьма комично, и Лера решила отобразить их в одном из своих будущих произведений. Первый из них был весьма тучен, можно даже сказать, чрезмерно толст. Круглый, как раздувшийся до огромных размеров шар, он то и дело важно оттирал со лба пот, словно касался святыни. Неуместная, казалось бы, при такой форме надменность и спесивость, сквозившие в каждом его движении, говорили о том, что этот человек был облачен определенной властью. Скорее всего, властью денег, думала Лера, поскольку атрибуты в виде массивной золотой цепи на шее, крупных перстнях на пальцах и поблескивающими бриллиантами часами на руке были призваны вопить о безобразном богатстве их владельца.

В противоположность первому второй мужчина был длинен и очень худ. Его живые, подвижные глазки-бусинки не могли долгое время оставаться в неподвижности и постоянно шныряли по округе, как будто стремились охватить сразу все пространство целиком. Если он и заглядывал вам в глаза при разговоре, то тут же отводил их в сторону. Но, несмотря на немного отталкивающую крысиную внешность, его глаза светились умом и внутренним достоинством. Поэтому Лера сделала для себя вывод, что этому человеку просто не хватало уверенности в себе и веры в адекватности восприятия его окружающими людьми.

— Лера, познакомься, это Павел Владимирович и Денис Сергеевич — возможные спонсоры нового фильма о твоем ангеле, представил мужчин Виктор.

— Очень приятно, — проявила она вежливость, протягивая руку.

После потного рукопожатия толстого Павла Владимировича поцелуй кончиков ее пальцев Денисом Сергеевичем казался верхом галантности.

— Им так понравился фильм, что они готовы вложить приличную сумму во вторую часть. В свою очередь, это даст нам возможность подключить к работе американские студии для создания определенных спецэффектов, что поднимет будущую картину на существенно другой уровень.

— Замечательно.

Лера была рада за Виктора, но не понимала, зачем сюда пригласили ее. Обговорить условия договора на экранизацию ее второй книги они могли бы и потом, отдельно от этих людей.

— Понимаешь, до того как Павел Владимирович решил вложить деньги в наш фильм, он уже рассматривал подобную возможность в другой кинокомпании, но наш проект заинтересовал его больше. Через два дня ему нужно дать ответ там, а так как готового сценария у нас нет, то он не может определиться.

Лера взглянула на толстяка-спонсора, но тот молчал, снисходительно позволяя Виктору объяснять все за него.

— Мне неудобно тебя просить, но не могла бы ты набросать скелет будущего сценария без подробного описания сцен для того, чтобы иметь хотя бы примерное представление о возможном бюджете фильма. Просто никто не знает произведение лучше, чем его автор.

— А когда нужен набросок сценария?

— Если честно, то уже сегодня. — Виктор смущенно засмеялся. — Но если тебе удастся сделать это к четвергу, то будет просто замечательно.

Прикинув, что это уже послезавтра, Лера подавила вздох. Это означало, что ей придется проторчать за компьютером всю ночь и весь последующий день. И то неизвестно, успеет ли она.

— Хорошо, — неуверенно согласилась она, — я постараюсь.

— Вот и замечательно! — расслабился продюсер. — Размер моей благодарности не будет иметь границ! — выдал он дежурную фразу.

Поговорив еще минут пять на нейтральные темы, Лера решила, что соблюла уже все необходимые нормы приличия, поэтому решила откланяться.

— Куда ты так спешишь? — Виктор последовал за ней и остановил ее, положив руку на плечо. — Пойдем к ребятам, поднимем пару бокалов за успех.

— Спасибо, но, во-первых, я за рулем, а во-вторых, наш гость совсем один.

— Ну и что? — возмутился Виктор. — Он взрослый человек. Может обойтись и без няньки.

— Он не знает русского, а переводчик ушел домой.

— Кстати, что меня очень даже удивляет, поскольку этому парню оплачены сутки работы. Придется пожаловаться на него в компанию, которая его предоставила.

Лера неопределенно пожала плечами.

— Прости, но я не могу его бросить. Это было бы невежливо, — кинула она уже на ходу.

Виктор махнул рукой и остался стоять на месте, глядя вслед ее удаляющейся фигуре.

Перед тем, как присоединиться к Дэниэлу, Лера поискала глазами свою дочь. Настя все еще стояла рядом с рыжим мальчишкой-режиссером и бессовестно, по-женски уверенно с ним флиртовала, вгоняя парня в краску. Роман смущался и не сводил задиристо-веселых глаз с ее девочки.

Лера усмехнулась. Надо же, ее дочь выросла! Уже пробует свои чары на представителях мужского пола. Поняв, что у Насти все в порядке, она двинулась на поиски Дэна.

Когда она подошла к тому месту, где оставила иностранного гостя — его там не оказалось. Красавец-звезда стоял возле одного из столов с тарелкой в руках и в окружении стайки щебечущих женщин, каждая из которых из кожи вон лезла, стараясь привлечь его внимание именно к себе. Он ослепительно им улыбался и, кажется, наслаждался ситуацией.

Ее пронзила легкая обида и разочарование. В то время, как она беспокоилась о нем, он ничуть не нуждался в ее заботе и развлекался, как мог. Но Лера мгновенно отмела промелькнувшую в ее сознании мысль о возможной ревности со своей стороны. Она его не любит, отношения у них чисто платонические, дружеские, так с чего ей ревновать? Он волен поступать, как хочет, и нет ничего зазорного в том, что ему нравится общество других женщин. Если уж на то пошло, то Лера вообще ничего не знает о его личной жизни! Может быть, у него в Англии осталась любимая женщина, или же он — прожженный ловелас!

Но, положа руку на сердце, она чувствовала, что это не так. Было в Дэне нечто необъяснимо надежное и... чистое, неиспорченное. Несмотря на то, что этот человек парил в заоблачных для нее высотах, рядом с ним она никогда не чувствовала себя серой или ущербной, как бывало порой с Никитой. Даже наоборот, она ощущала себя яркой личностью подстать ему самому, будто Дэн щедро делился с ней своей энергетикой. Рядом с ним она становилась другой, словно возвращалась на много лет назад во времена своей незамутненной молодости.

Так разве может она судить его или тех женщин, что вились возле него, как бабочки возле нектара? Пусть себе развлекается!

Лера развернулась и отправилась за дочерью. Но не успела она сделать и пары шагов, как за спиной раздалась знакомая английская речь:

— Лера! Подожди!