За счастьем налегке (название рабочее)

— Так ты не сирота?

— С чего ты взяла?

— Нооо...Ладно, ни с чего.

Спрашивать было бесполезно, если только не хочешь нарваться на очередную кипу вопросов и загадок.

Ну и ночка сегодня выдалась! Келиана не помнит такого со дня штурма Бирюзового замка. Правда, тогда ей было всего восемь. Но с тех пор девушке не доводилось переживать столько за одну ночь, которая, кстати, двигалась к рассвету.

— Долго еще? — Келли начинала переживать, что не успеет вернуться на бал вовремя и, что начинает замерзать.

Вот был бы Мартин благородным рыцарем, ну, или, просто благородным, он бы уступил прекрасной даме свой балахон. Келиана покосилась на него и решила, что неплохо будет в него завернуться. А, с другой стороны, он ведь нестиран и носил его грязный простолюдин — вдруг вшами или какой другой дрянью заразится. Впрочем, на таком ядовитом создании, как Мартин, наверное, передохли все вши до единой. И что еще хуже, вдруг под балахоном нет ничего.

Интересно, конечно, но лучше ей померзнуть.

— Немного осталось. Потерпите, Ваше Высочество.

— А после я смогу поговорить со жрецом?

— Сможешь.

— И спросить?

— А это уже как захочешь. Главное вот что, Келиана, не спрашивай его о прошлых временах, а то мы не уйдем отсюда до утра.

— Мы?

— Ларгес снимет с меня голову, если с тобой что-то случится.

Келиана опять нелестно подумала о Мартине, но все-таки решилась на первый случай поверить. Больше ведь некому.

Наконец жрец завершил свой странный ритуал и люди стали расходиться.

Келиана смотрела им вслед и удивлялась. Силуэты не просто растворялись в темноте, они таяли, стоило им только сойти с поляны, освещенной лунным светом, в тень.

— Они покидают карман, — спокойно сказал Мартин. — И возвращаются в прежний мир.

— Угу, — согласилась девушка, стараясь не вдумываться в смысл сказанного.

Жрец же уходить не спешил.

— Эй, Альвин! — позвал Мартин.

Старик обернулся.

— А, внучек! Каким судьбами? Решил проведать старика?

— Скорее привел гостью.

Альвин чуть пригнулся и сощурился.

— Кто это у нас? Дайте ручку, леди.

Келиана осторожно протянула ладонь. Альвин коснулся кончиков пальцев и тут отдернул руку будто ошпарился.

— Темный род! Зачем ты ее привел? — закричал он.

Девушка в страхе отскочила назад.

— Альвин, тише, не шуми! Это Келиана, она...

— Я понял, кто она! Я спрашиваю, зачем она здесь и как... Слеза Ллеи, — он указал на кулон Келианы. — Вот как эта змея проникла сюда.

— У нее нет на уме дурного, Альвин. Ларгес сам ее прислал.

— Ларгес? — лицо старика прояснилось. — Этот старый плут еще у меня попляшет. А ты-то куда смотрел?

— Ей нужна твоя помощь, Альвин. У нее есть вопросы.

Старик смерил девушку взглядом.

— А мне-то что? У меня к их роду тоже вопросы.

— Прошу вас, господин Альвин, помогите мне, — вступила в разговор Келиана. — Безумный Эгаль послал меня к жрецу Лириата, а я даже не знаю, зачем. Он сказал я найду ответы на свой вопрос. Речь идет о моей судьбе.

Старик снова прищурился.

— Эгаль по приказу Хельги.

— Так он и сказал.

— Ох, что же творится в мире, что творится! — запричитал Альвин. — Разве в мои времена такое могло быть? Эх...

— В твои времена, Альвин, и небо голубе было, и ветер свежее, и сено желтее.

— Цыц! Не перечь старику! — Альвин сердито взмахнул посохом. — Дай подумать минуту. Нет, две.

Он отошел прочь и, проходя вдоль поляны, что-то бормотал.

— Он всегда такой? — шепотом спросила Келли.

— Нет, обычно он буйный.

— Ну и семейка...

— Кто бы говорил.

Келиана только-только открыла рот, чтобы ответить и сказать, что ее великий, древний, благородный род королей... но тут подошел Альвин и ударил посохом о землю.

— Будь по-твоему, дочь темного рода. Я отвечу на вопрос, но только на один. Говори.

— Эммм... — Девушка растерялась, покраснела, но все же заговорила. — Мой отец полагает, что лучшим замужеством для меня будет...

Выслушав ее, старый Альвин только пожал плечами.

— Не знаю, что сказать тебе, дочь темного рода. Пусть твою судьбу решает Лириат.

Келиана опешила.

— И это все?

— А что ты еще от меня хочешь?

— Ответов, наставлений, подсказок.

Альвин усмехнулся и посмотрел на внука.

— Она долго готовилась. Жди помощи только от Лириата и семерых, большего сказать не могу. Он ответит тебе до следующего заката. А теперь все, дети мои, мне пора.

Сказал и быстренько пошел к краю поляны.

— Стойте! — крикнула Келиана, но старик уже растаял в темноте.

От обиды девушка закусила губу и готова была расплакаться. Последний, кто мог ей хоть как-то помочь, отказался.

— Пора возвращаться, Келиана, — сказал Мартин. — Скоро рассвет.

— Скоро рассвет, — бесцветно повторила девушка. — Ну, идем...

Они точно также прошли к краю поляны и, на миг провалившись в темноту, оказались на голой земле в лесу привычного мира.

— А это всегда так происходит? — спросила Келли, осматривая, цело ли платье.

— Что ЭТО?

— Ну, ЭТО — перемещение за грань.

— Ах, ты об этом... нет, только для перемещения в карман. Чтобы попасть в другое измерение, нужно пройти межмирье. А на это способен не каждый, думаю, ты знаешь.

— Знаю. И еще вопрос. Почему ты зовешь деда Альвином?

— Он не любит, когда его зовут дедом.

— Почему? Он же дед, старик.

— Вот поэтому и не любит. Впрочем, как состаришься, поймешь.

Келиана не могла представить себя старой. Принцессы должны быть юными и прекрасными, а старыми могут быть только королевы. Да и то королевы-матери.

— Проводишь меня?

Мартин вздохнул так тяжко будто его вели на плаху.

— Придется.

Глава четвертая

Кошмаров не было. Совсем.

Келиана проснулась в своей роскошной спальне, сладко потянулась и еще немного полежала, подождала, пока сон окончательно рассеется. После всех приключений девушка уснула как убитая — спокойно, мирно и до самого полудня.

Все было по-прежнему. Никакого страшного леса, язвительного Мартина и Альвина, готового чуть ли не кинуться в драку.

В комнате тихонько шептались фрейлины. Бель показывала Дайли какую-то новую вышивку и та восхищенно вздыхала, вставляясь в восторги короткие фразы.

— Доброе утро, девушки!

Келли отодвинула полог кровати и улыбнулась.

Девушки подняли головы и почему-то застыли в неподвижности. Бель даже выронила из рук шитье.

— Что такое? — спросила Келиана.

Она бегло взглянула на себя — все в порядке. Завитые локоны до талии, привычная кружевная сорочка, мягкие домашние туфли.

— Бель, ты уронила вышивку.

Келли встала и собралась подойти, но тут же остановилась.

Дайли вздрогнула и попятилась назад.

— Боги, помогите... — только прошептала она.

— Да что такое? — не понимала Келиана.

Бель встала вслед за подругой.

— Не смей подходить ко мне, исчадие тьмы! — крикнула она и рванулась прочь из покоев принцессы. — Стража! На помощь!

— Дайли, Бель, стойте! Я приказываю! — крикнула Келиана.

Но девушки уже мчались прочь из покоев с криками.

Келиана рванулась вслед, но, запутавшись в длинной сорочке, упала. Как раз напротив большого зеркала. Поспешно встав на колени, она обернулась и тут же завопила от ужаса.

Вместо прекрасной принцессы зеркало отражало уродливую старуху с крючковатым носом, огромной бородавкой на нем, клочьями седых волос, торчащих во все стороны, ужасными горящими глазами и дряблой кожей.

Келлиана закрыла лицо руками и повалилась на пол без чувств.

Очнулась она от противного ощущения. На лоб ей капала холодная вода. Медленно, противно, больно. Капля била в одно и то же место, а после стекала по лицу скользкой и дорожкой.

Перевернувшись на бок, Келиана ощутила холод. Ежась, она села и открыла глаза, застыв в немом крике.

Вместо своей роскошной спальни девушка оказалась в холодной темнице. Камни от сырости обросли мхом, с потолка капала вода, а сама Келиана лежала на скудном клочке соломы.

Резкий писк заставил обернуться и Келиана резко вскочила и оказалась у противоположной стены.

Крыса.

Огромная, серая, со свалявшейся шерстью. Она сидела у треснутого кувшина с водой и преспокойно грызла ломоть хлеба, оставленного для пленницы. Выражение морды крысы выражало только одно: " ну и чего ты так на меня смотришь? Я живу тут гораздо дольше".

— Боги, что же это такое? — пробормотала Келиана, сползая по холодной склизской стене.

Ее сорочка, некогда дорогая и шикарная, теперь превратилась в перемазанную тряпку. Перемазанную грязью, плесенью и... кровью?

Келиана приподняла подол и увидела свои изодранные ноги. От шока и ужаса она не ощущала боли.

Наверное, ее волокли сюда.

Ее! Принцессу Норландскую!

— Выпустите меня! Эй! Кто-нибудь! Откройте! — девушка заколотила кулачками в дверь, разбивая еще и руки.

— Откройте! Я — принцесса Келиана! Стража! — наконец ощутив боль, девушка прижала руки к груди и заплакала.

За дверью послышались шаги.

Затем с лязком упала заслонка на окошке.

— Чего шумишь, ведьма старая? На плаху торопишься? Сиди тихо, не то палач допросит тебя раньше!

— Стойте! — закричала девушка, бросаясь к окошку. — Господин стражник! Выпустите меня. Я же принцесса Келиана! Вы что не видите?

Стражник брезгливо скривился и расхохотался.

— А я король Ринальд. Сиди молча, не то сам тебя успокою.

Заслонка снова лязгнула и Келиана опять осталась одна в камере.

Что же произошло?

Не имея сил сидеть на месте, Келиана беспокойно ходила по темнице взад-вперед.

Крыса смотрела на нее совершенно непонимающим взглядом.

Последнее, что она помнит до обморока — это отражение в зеркале.

Но ведь она не превратилась в старуху. Девушка в очередной раз осмотрела себя. Она все та же хрупкая принцесса. Ее руки, тонкие запястья, колени, лодыжки, волосы, в конце концов!

Почему же в зеркале она увидела уродливую старуху?

Сердце бешено заколотилось, когда Келиана вспомнила о словах Альвина.

" Пусть тот, кому суждено, станет чужим, потеряет лицо свое и будет виден лишь тем, кого возьмет в спутники. Такова воля Лириата!"

— О нет, — прошептала девушка.

Этого просто не может быть! Неужели Шут выбрал ее? Ее, дочь темного рода, коей ее считали последователи Лириата?

Потеряет лицо свое... Виден лишь тем, кого возьмет в спутники...

Стоп! Значит, должны быть те, кто узнает Келиану. Только как же она найдет их, сидя в темнице?

Еще и стражник сказал, что ее должен допросить палач. От этого воспоминания волосы на голове зашевелились. Ее будут пытать!

А за что? Отец должен был подумать, что раз в постели принцессы оказалась старуха, то...

Девушка быстро пошарила по шее и нащупала магический кулон. Вчера забыла его снять, а сегодня было не до того.

Значит, придворные маги теперь знают, что принцесса пропала, а на ее месте нашли старую уродливую старуху. И пропала принцесса после эльфийского бала, значит, обвинять в этом станут эльфов...

От мысли, что из-за всего этого может начаться еще одна межрасовая война, Келиану передернуло и она собралась было снять с шеи кулон, но:

— Даже не думай, — прозвучало сверху.

Келли подняла голову.

За плотной решеткой в оконце под потолком сидел не кто иной как Мартин.

— Мартин! — вскрикнула она, поднимаясь.

— Тише, — шикнул маг. — Иначе сюда сейчас сбежится половина охраны замка. Если ты не хочешь, чтобы придворные псы твоего папаши отправили тебя в пыточную и стали сдирать кожу, пытаясь разгадать, каким же колдовством ты этого добилась, лучше не снимай украшение.

— Так ты все знаешь? — тише спросила девушка.— А ты видишь меня? Видишь, какая я на самом деле? Как ты тут оказался вообще?

— Спокойно. На все вопросы по очереди.

— Да, я вижу тебя. Ты по-прежнему прекрасна, хоть и несколько потрепана. Увы, такое бывает, но быстро проходит. А оказался я тут как только до Серой Цитадели дошли вести о пропаже принцессы и явлении в ее постели той самой ужасной старухи. Стражник за пять золотых сказал мне, что она просто невыносимо страшна.

В другой раз Келли бы поспорила, но сейчас она была полностью согласна.

— Что происходит во дворце? Мартин?

Парень оглянулся и пожал плечами.

— Я бы с радостью поболтал с тобой, но, боюсь, через пару минут окажусь там же, где и ты. Мне пора.

— Мартин! Стой! Мартин! Ты вернешься?

Но того уже и след простыл.

Келиана шумно выдохнула и опустилась на солому.

— Ну, а ты чего уставилась? — крикнула она на крысу. — Может, еще посмеешься надо мной? Тварь серая!

Крыса ничуть не обиженно повела носом и продолжила грызть хлеб. Ей было не до переживаний принцессы.

Время тянулось медленно и мучительно.

Келиана то и дело поднимала голову, надеясь, что за решеткой снова появится Мартин и скажет ей ну хоть что-нибудь мало-мальски утешительное.

Как только в коридоре раздавались шаги, Келиана вздрагивала и испуганно оглядывалась. В любой момент за ней мог прийти стражник и увести в пыточную, которая, кстати, находится еще на один уровень ниже, чем темницы. Там, под землей, среди чадящих факелов, в воздухе витает устойчивый запах крови и горелой кожи, стоят страшные орудия, над изобретением которых корпело не одно поколение инженеров.

Подумав об этом, Келли зябко повела плечами. Ужас! Страх так и сидит где-то внутри, холодным комком собрался внизу живота и заставляет то и дело мелко дрожать.

Попив воды из кувшина, Келиана стала дрожать еще больше. На этот раз от холода. Крыса все никак не спешила уходить. Доев хлеб, она вольготно растянулась на полу и задремала.

Похоже, Келли была тут лишней. Жилье, пусть и непритязательно, но уже имело хозяйку. И та, кажется, не собиралась покидать его.

Усталость, наконец, взяла верх. Келиана сдалась на уговоры собственного организма и задремала, свернувшись калачиком на соломе.

Проснулась девушка от пинка.

— Хватит дрыхнуть, старуха, — гремел стражник, пихнув ее сапогом. — Вставай, темное отродье... Тебя уже ждут.

Вытирая со лба мгновенно выступивший липкий пот, Келиана поднясь, не чуя ног, и пошла по коридору. Двое стражников вели ее, то и дело подталкивая алебардами.

— Иди-иди, старая ведьма. Для тебя уже давно костер выложили.

— И прутья железные подогрели, — подхватил второй.

Келиана замерла перед поворотом в подземелья, ожидая, что сейчас ее втолкнут за эту тяжелую дубовую дверь и на этом завершит вся жизнь.

— Чего пялишься? — крикнул стражник.

Сильный удар по ногам и Келиана со стоном упала на каменный пол.

— Как бы не сдохла, падаль, — сплюнул второй стражник, помоложе и куда тощее первого.

Он подошел к Келиане, поднял ее на ноги и поволок.

— Если вдруг что, нам первым за нее головы снесут. Давай, шагай, старуха, палач нынче не желает тебя видеть.

Девушку вывели в тесный дворик. Там грубо запихнули в клетку, что стояла на телеге, запряженной старой клячей. Двое стражников с закрытыми лицами, сели около клетки.