"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— Ну и ладно! Раз ты меня не понимаешь, тогда я пойду к тому, кто мне обязательно поможет! — пришла к выводу я и отправилась к женщине, способной разделить мою боль — бабе Яге.

У ее дома, как обычно, толпились люди с бутылями. Я с собой, кроме торта, ничего не брала. Присела на скамейку, очередь заняла и стала ждать. Не прошло и двух минут, как экстрасенс выглянула на порог.

— Ну и где эта стервозина? — окинула пациентов злобным взглядом она, а я потупила глазки, понимая, что это меня ищут.

— Почему же сразу стервозина? — обиделась я.

— Потому, что чую, ты мне душу пришла выматывать! Ну, давай, входи. — Распахнула двери Яга, и провозгласила. — Еще троих приму, остальных — завтра.

По толпе пронесся ропот. Но стоило бабке зыркнуть на них своими жуткими глазищами и люди смолкли.

В доме, она меня толкнула в спину, указывая в сторону кухни.

— Сядь там, и подожди! Только не шуми! — пригрозила сухим пальцем Яга.

Я села в уголочке, за небольшим столиком. Хозяйка принимала пациентов, а мне вести себя тихо и скромно надоело уже через три минуты. Я сделала зарядку, сыграла сама с собой в "Крестики-нолики". Сама себе продула. Потом объявился хорошо знакомый старшина чертей, и перекидывая в волосатых руках картишки поинтересовался:

— Ну че? Резанемся?

— На душу играть не буду! — сразу предупредила я.

— Насмешила! — хмыкнул он. — Я сколько за тобой наблюдаю ни совести, ни души у тебя не замечал. Особенно в последнее время.

— Так на что?

В играх с бесами надо сразу же уточнять ставки, чтоб потом проигрыш не аукнулся.

— А на раздевание! — хихикнул черт.

— И что ты с себя снимать будешь? Хвост, шерсть? Или копыта? А рога накладные? — не удержалась от издевки я.

Он хрюкнул, крутанулся, и в следующий миг продемонстрировал весь демисезонный гардероб — телогрейка, шуба, валенки, две пары штанов, тельняшка, и даже шапка-ушанка. Я таким количеством одежки похвастаться не могла и всерьез начала бояться проиграть. Оглянулась. Стащила с вешалки бабкины платки (3 штуки), фартук напялила, и тапочки обула.

— Ну, понеслась! — обрадовался черт...

Через полтора часа Яга застала на кухне такую картину: ведьма в тельняшке и валенках каталась верхом на черте, одетом в стринги и розовый лиф (не подумайте, не мои). После раздевания была ничья, и мы решили играть под желание. Откуда взялось белье, понятия не имею.

— А тебе идет! — заключила экстрасенс, осмотрев своего рогатого знакомого.

— Думаешь? — скинул меня со спины черт и бросился к зеркалу. Повертелся перед ним, как топ-модель, чмокнул свое отражение и... получил плевок из Зазеркалья — не понравилось потустороннему близнецу щеголять аки баба в розовом белье!

— Да, пожалуй, не мой цвет! — определился черт, стаскивая с себя вещи. — Слышь, Ягулишна, может ты примеришь?

Я думала, бабка его придушит. Но она только заставила его съесть розовое "позорище". Потом поставила чайник, села напротив меня и, как когда-то давно осмотрела с ног до головы взглядом-рентгеном, от которого захотелось спрятаться за бронированной дверью.

— Чего же ты хочешь? — спросила она, тяжело вздохнув.

— Вы итак знаете.

— Знаю, — снова вздохнула Яга. — Поиздеваться ты над собой хочешь. Есть у меня одно зелье. Заглушит боль и память. Забудешь ты о нем. Но вот не знаю, как это отразится на вашей связи. Потому что люди с клеймом Судьбы, связаны душами. А вдруг покалечу? Я ведь не имею права вмешиваться в задуманное Им! — и она намекнула на потолок.

— Но я не смогу нормально жить с этой памятью, — заговорила я, надеясь на ее помощь. — Он больше не появится. Я к нему не поеду и, встречи искать не буду. Ведь нет смысла гоняться за тем, кому ты не нужен.

Яга поднялась. Выключила чайник, насыпала какой-то травы в кружку и залила ее кипятком. Поставила передо мной и грозно заявила:

— Обратной дороги нет! Делай свой выбор!

— Ожидание и боль одиночества, тоска, мука, — взвесила на одной выдуманной чаше весов я. — И возможное будущее, светлое, в котором меня любят... Что же выбрать?

— Давай без сарказма! — фыркнула бабка. — Ты живешь сегодняшним днем и не знаешь, что будет дальше. А вдруг все изменится? Ты видела знак твоего нового избранника?

— Нет, — пожала плечами я. — Наверное, его нет. Кстати, почему?

— Потому что, не всем он дан. Люди без знака могут свободно менять партнеров. — Пояснила Яга.

— Даже не знаю кому из нас лучше: тем, кто привязан навеки к одному человеку, или тем, кто свободен в своем выборе? — вздохнула я. — Но зато у него есть белая лента! И с моей струной она связалась.

— Ленты — это привязанности. — Буркнула она. — Знаешь, что скажу тебе? Не твой он. Вот ты сейчас привяжешь его, хоть и сама не свободна и что будет? Твоя судьба давно привязана к тому, кого забыть хочешь! — стращала старая экстрасенша.

Я слушала ее, но не сводила глаз с кружки.

— Он сам выбрал меня, принял такой, какая есть — со всей болью, со всеми ранами. А второму нет до меня дела!

— А то, что ты ведьма, этот знает? — заинтересовалась Яга.

— Нет. Я не скажу ему. Не хочу, чтобы лет через десять, когда у нас будут дети, семья, и что-то вдруг не заладится, он обвинил меня в колдовстве, что приворожила.

— Семья, говоришь? — задумчиво протянула баба Яга, села и несколько минут молчала, потом подтолкнула кружку ко мне ближе. — Но ответственность ты берешь на себя!

Я выпила ее зелье, и... уснула.

— Ну, детка, как себя чувствуешь?

Первое, что я увидела, раскрыв глаза — сморщенное лицо Яги.

— Нормально, — пожала плечами я, не заметив никаких изменений. Вроде бы все было на месте: ноги, руки, нос. Хотя...

Я оглянулась.

Чего-то не хватало. Пустота ныла где-то внутри, выла волком и вообще вела себя безобразно. Казалось, что милая старушка и ее рогатый друг что-то мне ампутировали, пока я валялась в отключке. Не сердце ли, изъяли?

— Выбор сделан, милая! Давай иди! — помогла мне встать и направила к выходу Яга.

— Ты если что, заходи! — прокричал в след черт.

Я вышла во двор, оглянулась на Ягу, впервые заметив на ее лице материнскую жалость по нерадивому дитяте, сломавшему себе ногу из-за собственной глупости.

— Все будет хорошо! — постаралась ее заверить я.

— Конечно, — улыбнулась старуха и проводила меня взглядом до самых ворот.

Я прикрыла за собой железные скрипучие двери и направилась к остановке. Пронизывающий шальной ветер подгонял меня в спину, и мне отчего-то казалось, что он проник в меня. Странное это ощущение — словно ты воздушный шар. Красивый снаружи, яркий, но пустой внутри.

Смотрела себе под ноги, думала, и не могла никак вспомнить, зачем приходила к Яге. Просто чаю попить? Или по серьезному делу? Чем больше я думала, тем сильнее мигрень вгрызалась в виски.

Глава 5. С возвращением!

На улице валил снег. Большие пушистые хлопья сыпались с темного неба. Я выставляла язык, чтобы поймать ледяные звездочки и проглотить их. Митька носился рядом, и в точности копировал действия своей чокнутой тетки. Вовка смеялся над нами. Он подхватил меня на руки, закружил... потом уронил в сугроб и вывалял. Митька радовался, и сверху присыпал снегом. Друзья сначала стояли в сторонке и какое-то время наблюдали. А потом решили оказать посильную помощь в создании из скромной ведьмы снежной бабы.

В кафе мы вошли четырьмя белыми комами и одним маленьким сугробиком. Отрусились как собаки, забрызгав мокрыми каплями посетителей. Не обращая внимания на злобные восклицания, уселись за дальним столиком.

— Я закажу тебе горячий шоколад! — сказал Вова перед тем, как поцеловать меня и отправиться за напитком.

Римма странно на меня посмотрела, словно я таракан, принявший вызывающе легкомысленную позу на ее бутерброде. Сама с себя посмеялась, вообразив таки насекомым.

— Ты же не любишь шоколад ни в каком виде, — нахмурился Саня, помогая жене сесть в плетеное кресло.

— Да? Наверное, забыла. — Пожала плечами я, не понимая, почему его так смущают мои привычки.

— Слишком о многом ты забываешь! — пробурчал он, и судя по морщине на переносице, углубился в подсчет всех моих проколов. Ну, подумаешь, кое-что из головы вылетело: к примеру, полгода, а то и больше — так в них же наверняка, ничего хорошего не было! Чем меньше на этом зацикливаюсь, тем счастливее становлюсь. Ведь кто прошлое помянет, тому глаз вон, зуб под выбивание и ухо под выкрутку! Короче, разве меня такую корявую после этого Вова полюбит?

Я оглянулась на своего парня. Он любезничал с девушкой-продавщицей. Подмигнул мне — я улыбнулась... Но вертихвостка все равно не ушла от наказания — я силой мысли разбила стакан, и ей пришлось отвлечься от охмурения моего возлюбленного. Как же все-таки хорошо быть ведьмой!..

— Фух! — шумно выдохнула подруга, которая в последнее время очень напоминала мне Винни-Пуха — ела много и пыхтела, охала, при каждом движении. — Я рада, что ты снова улыбаешься!

— А зачем грустить? Все ведь хорошо.

Митька абсолютно со мной был солидарен и, собрав бровки в кучку, закивал, с видом профессора, хорошо разбирающегося в том, что есть хорошо, а что — плохо.

— Да, — вроде бы согласился друг, но сощуренные внимательные глазенки убеждали меня в том, что он сомневается. — Дин, скажи, у тебя приступы головной боли до сих пор проявляются?

Я задумалась. Вроде бывают. Чаще всего они случались по утрам и во время разговоров с Риммой, или когда Митька чего-то хотел, хватал за руку и передавал мне свои мысли о событиях, которых я не помню.

— Это не связано с Ку... — заговорила подруга, и в ушах раздался дикий звон, перекрывающий ее слова. Стаканы со стола поднялись в воздух, грюкнулись обратно через секунду. Санька испуганно озирался по сторонам в поисках непрошеных зрителей, а я не могла прийти в себя, сгибаясь пополам.

— Тихо, тихо! — приговаривал друг, поглаживая мою руку, сжимающую подлокотник кресла. Всмотрелся в мое лицо, когда я выровнялась, и испугался чего-то, а потом протянул платок. — Вытрись!

Я не сразу сообразила, что у меня из носа кровь хлынула. Посмотрела на багровые отпечатки на полотне и ужаснулась.

— Вове ни слова! Он волноваться будет и завтра же меня в больницу потащит! — взмолилась я, поймав еще более шокированный взгляд племянника. Он потянулся, чтобы залечить мои внутренние раны, но ничего не изменилось. Кровь все еще лилась из носа, и я испачкала весь платок, вытираясь.

— Больше не будем, — пообещал Сашка, одарив жену сердитым взглядом. Она приуныла.

— Чего такие лица кислые? — вмешался в нашу тьму мой свет солнца, выставляя с подноса заказ. Я быстро утерла остатки крови, и спрятала доказательства своей прогрессирующей болезни.

— У Саши трагедия! — пнула друга по стулу я и, тот, выпучив глаза, на ходу придумывал правдоподобное несчастье. Но кроме:

— Хомячок сдох! — ничего путного не смог нафантазировать. — Оплакиваем!

— Ужас! — сопереживал Вова. Однако когда, мы не выдержав паузы, расхохотались, понял, что над ним просто поиздевались. Что я могу сказать? Такой он у меня доверчивый — мой славный дон Кихот.

Он спасал меня, ведь когда его не было рядом, я просто сходила с ума от тоски. Грустила, и ничто меня не радовало. Закрадывалось в душу неприятное ощущение дисбаланса, словно я стою на тонком проводке, как эквилибрист и не могу удержать равновесие. Единственное место, где мне было немного легче сносить разлуку — работа. Ведь музыку я любила так же, как Вову. В мою смену в студии всегда играли громкие заводные песни. Я подпевала. Чем жутко раздражала окружающих. Мне дважды грозились подлить в чай что-нибудь не хорошее, чтобы я смогла демонстрировать свои вокальные данные в комнате с латинской буквой W на двери!

— Завидуйте! Завидуйте! — приговаривала я, и еще громче затягивала свою обожаемую: "Всем надо, а я не дам!".

Как-то ближе к обеду, произошло одно событие, очень меня поразившее. В аппаратную вошла Жанна — гроза и бич нашей радиоволны. То есть начальница. Но не это ввергло меня в шок, а другое.

— Проходи! — шефиня пригласила войти в помещение новенькую коллегу по несчастью — рыженькую девушку невысокого росточка.

Передо мной предстала до боли знакомая фигурка. Я чуть не упала в обморок, увидев, кого привели для знакомства.

— Знакомьтесь, — провозгласила Жанна. — Это Лиза, наша новая ведущая.

"С возвращением" — чуть не ляпнула я, опомнилась и, кивая, промямлила:

— Добро пожаловать в коллектив!

— Спасибо! Думаю, мы сработаемся! — улыбалась мне демоница. Когда-то мы с ней и ее второй половиной, Марком, великолепно ладили. Но вот хоть убейте, не могу вспомнить, куда они делись в определенный момент и почему перестали к нам приходить.

Начальница ушла, оставив нас наедине с работой.

— Не думай, что у меня какая-то особая цель... — присев на краешек стола, заговорила Лиза, нервно теребя лист с текстом для озвучки. — После того случая... Мы потеряли ценность в глазах старых демонов. Уважение тоже, хотя его вроде и не было до этого. Короче, ушли мы из наемников! В общем, теперь мы хотим жить заново.

Она шепотом формулировала тяжелые мысли, не особо рассчитывая на то, что я поверю.

— Рада! — улыбнулась ей я, и она одарила меня таким же подозрительным взглядом, как Саша в кафе, интересуясь моими мигренями. А потом чуть не бросилась обниматься на радостях. Я поспешила отодвинуться.

— Как Марк? — поинтересовалась я.

— Ему сложнее, — оживилась, подстегнутая темой разговора девушка. — Когда Кура...

Я едва не захлебнулась от крови, заполнившей рот. Лиза бросилась ко мне, не зная, что и делать.

— Ничего, — хрипела и булькала я, ловя ладонями струи крови. — Просто плохо. Наверное, стоит сходить ко врачу, и сделать обследование. Помоги мне дойти до туалета! — попросила я и, опираясь на ее руку, смогла добраться до заветного места, чтобы привести себя в порядок.

Пока я умывалась перед зеркалом, Лиза стояла у стены и сверлила меня жутким демоническим взглядом.

— Ку... — сказала она, и кровь снова полилась.

Через секунду девушка повторила свою мысль: "Ку..." — и кровотечение с новой силой плеснуло изо рта и носа.

— Ты можешь не "куковать"?! Мне тут плохо! — не выдержала я и хотела ее треснуть, но Лиза подала мне салфетку.

— Сильный блок! — оценила она, наворачивая круги позади меня. Физиономия у нее была слишком серьезная, чего с Лизой, насколько помню, никогда не случалось. Это Марк постоянно ходил с постной миной, даже когда шутил.

— Причем ставил его не Сашка! Его магией не пахнет! — продолжала разговор сама с собой демоница. — Вообще не пахнет магией.

Потом она остановилась перед обалдевшей от такого поведения мной.

— Ты, когда это делала, хоть понимала, что можешь убить себя?

— Что делала?

Лиза меня, откровенно говоря, пугала. Она еще разок посмотрела на меня хищными глазками, а потом выдохнула и прикинулась "валенком".

— Ладно! Это твое дело. Идем, глупая ведьма! — выдала она и отпустила мне затрещину.