Тому уже начало казаться, что его лицо расплавилось и вот-вот начнет капать в костер, но, к своему удивлению, он понял, что его тело намного прочнее, чем он на самом деле думает. Времени должно хватить!
Впившись зубами в шоколадное яблоко, он закрыл глаза и заставил себя сконцентрироваться на цели.
"Ну же, давай, безвольная сволочь!" — мысленно кричал он себе.
Невероятно распухшими пальцами он вынул из опаленного рукава острый осколок кости и, надеясь, что она не сломается, стал один за другим поддевать узлы, где проволока надежно вплеталась в волокна троса. Далеко он не доберется, но даже пары-тройки хватит, чтобы выбраться из этого пекла.
Его жизнь уходила с каждой лишней секундой, потраченной тогда, когда острие заточенного ребра промахивалось и угождало в его ладонь или палец свободной правой руки.
Еще чуть-чуть...
Чуть-чуть!..
Проволока лопнула — веревка затрещала, разрываясь в мелкие клочья.
Есть!
* * *
Однако в своих расчетах он не учел одного: после того, как веревка повержено лопнула, Том стал падать на самые жаркие угли.
Не раздумывая, он изловчился и ухватился руками за раскаленный прут. Итак опаленные ладони уже перестали чувствовать боль, но стремительно соскальзывали. Мальчик выгнул спину, как мог, и разжал начавшие приходить в чувства пальцы.
Через секунду он, шатаясь, уже стоял на ногах, разламывая подошвой сапог старые кости.
— Вонючка! — завопил старший тролль. — Убегает! Лови-и-и-и!
С ревом, достойным самого огромного слона, Вонючка вскочил с валуна и бросился в его сторону, размахивая над головой огромным узким ножом с длинной рукоятью, который со стороны слегка смахивал на целую саблю.
Времени на отдых не было.
Вонючка взмахнул ножом, но не рассчитал расстояние, и тот, со свистом разрезая воздух, прошел в нескольких сантиметрах над головой Тома. Тут же последовал вертикальный удар дубинкой от троллихи, которая явно не хотела выпускать из лап свой ужин.
Отбросив кость в сторону, Том отпрыгнул в сторону, но стоило ему приземлиться, как ногу задел пролетающий мимо шестопер старшего тролля. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли, он свалился на землю и сразу же стал пятиться.
Тролли давили на него кучей, загоняя в угол и отрезая от выхода. Ему оставалось только сражаться. Но чем?
Рука сама собой натолкнулась на лежащий в тени мешок.
Не теряя времени, Том вцепился в узел потными пальцами и стал судорожно пытаться развязать его, но ничего не выходило.
— Черт! — выругался он и поднял голову.
Вовремя: в него как раз летел один из тех огромных валунов, на котором сидели тролли.
С воплем он оттолкнулся ногами от земли и ударился головой об откуда-то возникшую стену. Тем временем камень стремительно приближался.
Мальчик закрыл глаза, приготовившись к смерти. Раздался грохот, уши заложило, а левую лодыжку придавило чем-то большим и круглым.
Жив!
Закинув мешок за спину — времени на препирания с узлом у него не было, — Том вцепился в штанину и стал выдергивать из-под валуна свою ногу. С каждым очередным рывком кожа на голени будто трещала по швам, разрываясь от напряжения, а кости размалывались в порошок под весом огромной каменюки, но он, закусив губу, продолжал свои попытки выбраться.
Хрясь!
Со звуком ломающегося черепа длинная трещина объявилась на верхушке валуна и стала сначала неловко, словно стесняясь, а потом стремительно опускаться ниже, разламывая камень на части.
Сквозь открывшуюся трещину на мальчика уставился огромный зеленый глаз.
— Он еще там! — оповестила своих Сопля. — Тащи его наружу, парни!
Тролли, как один, схватились за породу и стали тянуть себя, пытаясь до него добраться, но, сами того не понимая, помогли Тому выбраться.
Он в страхе уставился на свою отвисшую левую ногу. Если не сможет бежать, ему конец!
Понимание этого дало ему дополнительные силы и уверенность в победе. Он перекатился в сторону и с силой дернул за край мешка. Ткань того громко треснула, и кожаные ножны сами выскользнули наружу.
Молниеносным движением Том отстегнул застежку и вынул из ножен отливающий синевой в свете костра клинок, сделанный из отравленной стали.
В ту же секунду один из троллей ухватил его за правую голень и дернул на себя.
— Поймал! — радостно завопил старший тролль.
— Так держать, Па, — похлопал того по плечу Вонючка.
Что-то подсказало Тому, что Па — это его имя, а не сокращенное от "папа", но он не стал на этом зацикливаться. Притворившись пойманным, он дал поднять себя в воздух и закрыл глаза.
— Чего это он? — недовольно спросила Сопля, не замечая скрытый от ее глаз рукой клинок. — Сдох, стало быть?
— Походит, что так и есьм, — задумчиво согласился огромный тролль и приблизился, пытаясь его обнюхать.
"Тише! — шикнул на себя Том, ощущая всей опаленной кожей смрадной дыхание чудища. — Так... так... давай!"
Он резко открыл глаза и полоснул тролля по тому месту, что было ближе к его руке. На лице Па, чуть ниже огромной левой ноздри, откуда торчала копна курчавых волос, медленно открылся длинный кровавый порез.
Не успев сказать и слова, тролль вдруг застыл на месте как вкопанный. Все на мгновение замерли. Крякнув, Па стал крениться назад и с грохотом приземлился башкой на свой импровизированный "стул".
Том же, не успев высвободиться, полетел на землю вместе с ним, но, в отличие от тролля, свалился не на землю, а в кучу грязного вонючего тряпья, которое тот на себе носил.
Нечаянно он вдохнул этот запах, прежде чем попытаться встать. Голова закружилась. Над ним нависла тень дубинки.
— Уп!.. — старший тролль издал недовольный булькающий звук, когда дубинка Сопли вместо Тома со всего размаху врезалась в его мужское достоинство.
— Па-а-а-а! — оглушительно заорал Вонючка и кинулся приводить собрата в чувство.
Не теряя времени, Том хромым шагом двинулся к выходу из пещеры. Он торопливо бросил взгляд на лежащий у противоположной стены мешок. В нем были все его вещи, включая ножны от клинка, но ради них не стоило рисковать своей жизнью. Эх, если бы только добраться до Альмы!
Но как далеко он от деревни? Сколько времени тащили его тролли? Судя по полной луне, он пробыл в бессознательном состоянии не меньше дня.
Сердце упало. День! Кто-кто, а тролли бы не стали с ним церемониться и сожрали бы по прибытию в логово. Отсюда следует, что он очень, очень далеко от дома — ему не выбраться.
Он преодолел границу тени костра и оказался на свежем воздухе. Кровь стала постепенно успокаиваться, но вместе с этим на него сразу всем грузом навалилась усталость за все прошедшее время, а тело отказывалось и пальцем пошевелить без особой причины.
Которая тут же нашлась.
Судя по тому, что писали об отравленной стали, яд не мог действовать больше часа, но тролль намного больше обычного мужчины, так что Па пролежит в таком состоянии едва ли минут десять.
Однако же остались двое других.
— Убей его, Вонючка! — бесновалась Сопля над телом бездыханного Па. — Укрась его потрохами все вокруг, а тело скорми стервятникам!
У, настрой у нее был хоть куда. Отрекаться от еды — редкое дело для тролля.
Том заставил себя сделать шаг. Затем другой. Беги!
Грохот земли, сотрясаемой ногами жирного младшего тролля, предупредил его о скором приближении Вонючки.
Он сглотнул и огляделся. Куда бежать? На открытой местности его сразу же поймают...
Но вокруг была только поляна. Он посмотрел влево и приготовился к рывку. Деревья! Рев Вонючки с каждым мгновением становился все ближе и ближе, и его голос отнюдь не предвещал ничего хорошего.
Перехватив клинок левой — ведущей — рукой, Том кинулся к деревьям, молясь всем богам, чтобы преследующий его тролль бегал намного медленнее его вони, стремительно разносящейся по округе.
К счастью, полная луна находилась в добром расположении духа, и Том легко различал каждый камень и ямку на своем пути. Он подумал о тролле. Они полуслепы, так как долго находятся под землей в своих пещерах, выходя лишь за добычей, но их слух и нюх славился во всей империи, так что на луну им было плевать.
Его раздробленная лодыжка с каждым шагом все больше давала о себе знать, и Том ясно понял, что не дотянет до спасительного перелеска.
Набравшись смелости, мальчик развернулся на целой ноге, перехватил меч двумя руками и приготовился. И пусть он трусил, пусть его руки дрожали, а на глаза наворачивались слезы, но он готов был дать отпор и дорого продать свою жизнь.
Вдалеке за его спиной журчала вода, над головой кружились плотоядные вороны, чьи глаза-бусинки жутко блестели и напоминали алые капельки крови, а почва под ногами ходила ходуном. Ну, вот и все...
Том понимал, что без помощи умрет, не важно, настигнет ли его острый нож тролля или нет. Ему повезло, что от шока он не умер, но скоро он ощутит на себе всю боль, которую отсрочил выброс адреналина.
В свете луны он хорошо мог различить тролля, и теперь ему открылась вся "прелесть" его внешности. В книгах их описывали совсем по-другому. В жизни все намного ужаснее.
Ростом он был в четыре, нет, в пять раз выше Тома, и во столько же раз шире него. Круглая лысая голова, из которой заметно выпирал горбатый нос, и в которую будто была вдавлена пара косых белых глаз, не имела шеи. Словно чугунок она крепилась сразу к непропорционально тощим, узким плечам, которые в свою очередь переходили в мускулистые толстые руки с короткими опухшими пальцами.
Заплывший жиром торс тролли прикрывали обрывками грязной льняной ткани, которая мешковиной свисала с их плеч и доходила до колен, почти не закрывая короткие кривые ноги. Обуви существа не носили, из-за толстой, почти каменной шкуры надобность в подошве мгновенно отпадала.
Когда орущий Вонючка подобрался ближе, Том для себя отметил, что на шкуре их шерсть все же есть, но редкая и короткая: чтобы земля в туннелях не забивалась.
Он прищурился, чтобы выхватить из оставшихся секунд еще что-то, но не успел.
Словно сорвавшись с поводка, тролль вдруг прибавил в скорости и всей своей огромной тушей врезался в не успевшего ничего предпринять щуплого Тома.
Воздух из его легких куда-то мгновенно подевался, да и дышать он уже не мог: сломанные ребра впивались в легкие и раздирали их на части. Клинок он тут же потерял, голова снова кружилась, а манящая бездна беспамятства вновь и вновь обволакивала его разум.
Все шло короткими вспышками. Вот тролль врезается в него, размахивая ножом и выставляя крепкую круглую голову вперед. Вот он уже в воздухе, из последних сил хватается за нос Вонючки, чтобы не упасть и не оказаться растоптанным, и теряет подаренным Тордом клинок. В следующий миг его пробуждения они вместе, словно дьявольский волнорез, врезаются в лесной массив. Кругом деревья, кругом крики, кругом смерть. Но он все еще держится.
Его взгляд потускнел.
Бам!
Какая-то неведомая сила подняла его в воздух и тут же с хлопком припечатала к земле.
Том разлепил глаза. Все перед глазами кружилось, но своим затуманенным разумом он понял, что лежит на траве, а позади него хищно шипит водный поток, будто желая завлечь его к себе.
Где же тролль?
Пересилив желание уснуть, Том сел и посмотрел перед собой. А вот и он, застрял между сросшихся деревьев, походя на нашкодившего кота, который кинулся бежать через забор, но смог просунуть наружу только голову.
Мальчик перевалился на бок, рука наткнулась на тролльский нож.
Первая мысль одновременно шокировала его и привела в ужас. Он сжал обтянутую серой тканью рукоять клинка Вонючки и стал подниматься. Несмотря на свой размер, нож весил даже меньше, чем подарок Торда, и сбалансирован был намного лучше него.
Идти было недалеко — всего пара шагов от высокого обрыва, в низу которого ворчала недовольная река.
Как ни бесновался тролль, как ни пытался высвободиться, а деревья крепко его держали, только голова, словно намекая, полностью выпячивалась из пут, открывая взору узкую линию шеи.
Том поднял над головой клинок.
— Пощады! Пощады! — орал Вонючка, а его отставшая братия уже спешила на помощь.
Сейчас или никогда!
Он зажмурился и приготовился опустить нож. Его руки напряглись, мышцы напружинились, и буквально все указывало на необходимость пролить кровь.
Надо уходить сейчас, иначе остальные тролли его настигнуть и убьют. Лучше идти вверх по течению: перейдя его, он выиграет немного времени до рассвета, ведь солнце теперь его главный союзник. Оно жжет их шкуры, и днем они не смогут его преследовать.
Сейчас! Он выдохнул и...
Его руки безвольно повисли вдоль тела, нож вывалился из рук, а горячие слезы, словно только и ждали подходящего случая, хлынули из глаз.
Он не мог. Не мог убить, пусть даже и жертвой его должен был стать злобный тролль, погубивший несчетное число жизней.
Том развернулся и зашагал к обрыву, стараясь двигаться как можно быстрее. Он уже слышал, как Па и Сопля гневно зовут пленного тролля, и понимал, как зыбок его шанс на спасение.
Внезапно время вдруг остановилось.
Том застыл, не понимая, что происходит. Медленно опустил взгляд ниже. Из его груди, прямо из сердца выглядывало окровавленное острие тролльского ножа.
Ноги стали ватными, подкосились. Он обернулся.
У тролля была свернута шея, и лапа вывернута вперед, прямо в его сторону. Он пожертвовал собой, лишь бы добраться до врага, и бросок его был настоль сильным и яростным, что тролль сам себе вывернул шею под немыслимым углом.
Перед глазами потемнело, он потерял опору.
Последнее ощущение — он летел.
ГЛАВА 2. УПЫРЬ
Часть 1
Темно.
Где он?
Холодно.
Жив ли он?
Страшно.
Что случилось?
Свет. Вспышка. Вода.
Свет. Вспышка. Голоса.
Больно.
* * *
Он моргнул.
Снова темно.
И какой дурак утверждал, что перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь? Чушь, несусветная чушь, в которую верят лишь полные идиоты.
В памяти всплыл момент его смерти. Тогда он даже и понять не успел, что умирает, не то чтобы вспомнить всю свою жизнь и ее ошибки. Но вот теперь-то времени все припомнить у него предостаточно. Можно сказать, целая вечность.
Том окунулся во тьму, прячась в самых глубинах своего разума в попытке спастись от нахлынувшей волны страданий и агонии, и это ему почти удалось. Он задумался: "Разве мертвым может быть больно?". Наверное, нет. Так он не умер? Нет, он точно видел, как клинок тролля пронзил его сердце. Видел кровь, которая горячей лужицей растекалась под его курткой, и помнил, как падает с огромного утеса прямо в бурлящую бездну.
Нет, после такого он просто не мог выжить, не бывает такого! Даже магия не способна воскрешать мертвых.
Черт, но почему же так больно?
Он моргнул.
Темно.
* * *
Кажется, он находится здесь уже целую вечность. Но где это "здесь"? В раю или аду, куда, как утверждал священник, попадают все люди после смерти? Навряд ли. Что-то он не видел здесь ни Эдемских садов, ни черных котлов, в которых жарятся грешники.
