— Профессор Лимпфон, я пришел доложить о непочтительном поведении студентов вашего факультета.
— О, вспомни солнышко — вот его лучик, — преподаватель с каким-то слишком большим рвением сорвался со своего кресла и проводил двух вошедших внутрь, усадив на второй диван. — Я как раз хотел поговорить с тобой об одном дельце, — бывший гриффиндорец довольно улыбнулся, усаживаясь обратно в свое кресло, — но об это позже. Сказать по правде, сюда слизеринцы не часто заходят... Так по какому вы вопросу?
— Сегодня, примерно в десять часов утра, вот эти два студента, — Дима показал на Стефолтона и Оувинса, сидевших по правую руку Питерсона, — напали на меня и Винса, желая облить краской. Нас задеть им не удалось, но коридор подземелья они испачкали. Я, как староста, снял с них балы и сказал убрать за собой. Они не сделали последнего и я решил сообщить об этом Вам.
— Хоть какую краску использовали? — преподаватель обратился к своим студентам.
— Масляную красного и желтого цвета, — спокойно сообщил Стив.
Джем пораженно закатил глаза. Питерсон просто покачал головой.
— Теперь у нас есть признание.
У Оувинса челюсть отвисла от своей оплошности.
— Проблема ясна. Оувинс, Стефолтон, в обязанности старосты действительно входит поддерживать порядок в школе. Они могут вычитать балы и требовать восстановления окружающей среды. Так что марш отмывать подземелья, — парни хотели возразить, но профессор остановил их поднятым вверх пальцем. — Марш.
Смерив слизеринцев недоброжелательным взглядом, двое гриффиндорцев покинули кабинет. Питерсон проводил их взглядом, быстро зыркнул на Загорного и наклонился вперед, посмотрев на преподавателя.
— Профессор Лимпфон, вы позволите мне переговорить с Загорным с глазу на глаз.
— Что?
— Только не долго, я бы еще хотел кое-что с ним обсудить. Идемте, Маклакенс. С вами я тоже хотел обсудить один нюанс.
Винс на автомате встал и последовал за преподавателем. Дима не успел ничего сказать, а дверь уже закрылась, оставив их вдвоем в кабинете преподавателя. Не желая сидеть, Загорный поднялся со своего места и подошел к полкам с разными странными предметами. Кабинет преподавателя по Защите от темных искусств был значительно уютней декана Слизерина. Тут было теплее и преобладали мягкие цвета. Нежно-красные диваны и кресло хорошо сочетались с горящим камином, шторы были насыщенно желтого цвета, перевязанные золотистыми веревками, а пол был устелен ковром с изображением золотого льва Гриффиндора. Стены были заставлены шкафами с разными предметами и книгами. Тут был только один закрытый шкаф с замком на дверцах. Еще был один сундук внушительного размера и стол со стулом, чьи ножки были сделаны в виде львиных лап. Дима стал перед застекленными полками с различными фигурками драконов, которые периодически потягивались или меняли положение сна. Одна фигурка насыщенного синего цвета с перепончатыми лапами дыхнула на парня паром и улеглась снова спать.
— И что ты себе думаешь? — было слышно, что Питер поднялся со своего места, но Дима его попросту игнорировал, да и сам вопрос был ему непонятен. — Ты понимаешь, что я имею полное право снять балы и с тебя?..
— Интересно, за что же? Я ни на кого не нападал и ни портил имущества школы, — Дима развернулся и с удивлением отметил, что Питерсон хмурится и стоит со скрещенными на груди руками в нескольких шагах от него.
— Ты сознательно подверг смертельной опасности жизнь студента.
— Да ну?.. И чью ж?
— Свою. Ты полез к живому огнедышащему дракону, которому хватило бы одного движения лапы, чтобы разодрать тебя на мелкие кусочки, или одного залпа, чтобы испепелить...
— Не хватило бы. Неужели ты думаешь, что я настолько идиот, чтобы полезть к смертельно опасному существу, надеясь на чудо? — Дима тоже скрестил руки и сделал два шага к Питерсону. — В таком случае боюсь тебя огорчить: я ценю свою жизнь и никогда не подвергну ее опасности, если это того не будет стоить.
Загорный подошел почти вплотную и с некоторым недовольством приподнял голову, чтобы встретится с Питерсоном взглядами. Зеленые глаза встретились с карими. Дима смотрел немного со злостью и упреком, Питер же смотрел изучающее. Раньше слизеринец не заметил, что у Питерсона, видимо, ранее был сломан нос и после сросся немного неправильно. Теперь нос гриффиндорца был немного искривлен, он мог бы исправить это с помощью магии, но почему-то не стал. Так продолжаться могло еще долго, но Дима посчитал, что ему еще было что сказать. Он улыбнулся, но улыбка его была какой-то вредной.
— Кажется, ты ринулся меня спасать. Вот что я тебе скажу, — Дима даже привстал на цыпочки, чтобы сблизить их глаза. — Я сам могу позаботиться о своей безопасности. Это же из-за меня Лари Лестерсона теперь нет среди живых.
— Вот значит как? — улыбка появилась и на губах Питера, а вот Димена немного поникла.
Загорный хотел отстранится, но гриффиндорец взял его подбородок, заставляя остаться стоять на цыпочках. Он наклонился и соединил их лбы, максимально сближая глаза. Дима аж приоткрыл рот от удивления.
— А вот, что тебе скажу Я. Ты тут не больше суток, а уже возомнил о себе неизвестно что. Да, тебя назначили старостой; да, ты владеешь магией, которой нас не учат; да, ты можешь общаться с огнедышащим драконом. НО! Ты не знаешь Хогвартса, ты не знаешь наших обычаев, и ты даже не представляешь, что тебя тут ждет!..
Дверь отворилась, но парни так и не сдвинулись с места. Профессор Лимпфон и Маклакенс замерли на пороге. До этого они вели какой-то разговор, но оба замолчали, увидев такую интересную картину. Дима и Питер одновременно глянули на вошедших и потом опять перевели глаза на друг друга. Загорный сбросил руку гриффиндорца со своего подбородка, а второй сделал шаг назад.
— Спасибо, профессор. Я сказал все, что хотел, — Питер прошел мимо Винса и скрылся в тени коридора.
— А теперь я бы хотел переговорить с Загорным. Можете идти, Маклакенс. Встретитесь с Загорным уже в вашей гостиной.
Винс посмотрел на своего друга и ушел только тогда, когда Дима слабо кивнул. Последний снова сел на диван, мечтая, чтобы этот первый учебный день, наконец, закончился. Однако его поразила просьба профессора Лимпфона, когда тот заговорил о слезах дракона и его чешуе...
Глава 5. Разный Гриффиндор
Неделя пролетела почти незаметно. Дима ходил на занятия, делал домашние задания, общался со своими сокурсниками. Конфликтов с гриффиндорцами больше не возникало, во всяком случае, не на глазах Загорного. Чуть ли не каждый день случалась какая-то подлость: со стороны Гриффиндора (не было явных доказательств, но вывод напрашивался) или со стороны Слизерина (свои провели со своим старостой разъяснительную беседу: 'Почему так надо' и Дима закрывал глаза на слишком явные проделки). В результате он заработал репутацию справедливого старосты, который нес порядок, но мог и подыграть своим. Откровенно говоря, если бы Винс попросил его помочь отомстить за какой-то из приколов лично над ним, Дима бы не отказал. Его сильно возмущала такая вражда факультетов, но поделать он все равно ничего не мог. Пришлось принять, как есть.
За эту неделю Винс постарался посветить его во все тонкости хогвартской жизни, но постоянно оказывалось, что слизеринец что-то упускал — приходилось нагонять. Дима узнал про преподавателей и как к кому следует относиться, кого из учеников следует знать и с кем можно иметь дело. Загорный даже однажды посетил клуб дуэлей, но не принял в них участие. Побывав на поле для квидича, он заявил про его маленькие размеры. 'Драконам тут было бы сложно развернуться...' — на эту реплику Винс, нервно хихикая, сказал, что проверять этот довод не стоит.
Однако конец учебной недели окрасило весьма неприятное событие: Огоньку пора было возвращаться домой. Дима с недовольными возгласами повис на шее дракона и не хотел ее отпускать. Такое фривольно поведение до последнего шокировало Винса, который только и смог, что погладить огромного дракона по носу. Маклакенс присутствовал не при всех подах к большой ящерице, но все равно смог понять насколько это существо дорого его другу. Винс понимал, что это только пока Дима рядом, дракон подпускает его к себе, так что соваться в одиночку он не пытался. У него был какой-то благоговейный страх перед таким величественным существом, и парень постарался перечитать как можно больше литературы про этих животных.
Загорного еще поразило, как быстро разнесся слух о его дружбу с огнедышащим драконом. В вечер после разговора с деканом Гриффиндора, который попросил достать ему слез дракона и его чешуи, при этом никому не говоря, Диму вызвал к себе и его собственный декан с той же просьбой. Такое совпадение не могло не показаться странным, и парень после пересмотрел все зелья, где в компонентах значились эти ингредиенты. Зелья были разные и на любой случай. Дима предположил, что Дроклов был просто запасливым и не хотел упустить шанс получить такие редкие ингредиенты, а Лимпфону они нужны были для какого-то зелья. Про первого парень так думал, так как еще после зелий он задержал его и расспрашивал: какие другие компоненты для зелий Загорный привез с собой. Про второго же просто не приходило больше никакого иного варианта.
И вот наступало воскресенье — Огонек вместе с Григорием Прокопьевичем отбыли в Тибидохс. Дима последний раз погладил нос дракона, и они взмыли ввысь. Парень хотел еще взлететь на своей метле, которую прихватил с собой, но сдержался. Когда огромное существо скрылось среди белых облаков, Винс хлопнул друга по плечу, напоминая, что у них еще дело. И двое слизеринцев направились на поле для квидича, где скоро должен был начаться набор в команду их факультета.
Маклакен выбрал себе место поудобней и предоставил Диме показать: на что тот способен. Члены команды еще не пришли, а люди уже собирались: как зеваки, так и желающие попасть в команду. Загорный предпочел не подниматься пока в небо и стоял облокотившись на трибуну.
— Вижу, ты тоже решил попробоваться в команду, — вместо приветствия произнес приближающий к Диме Питерсон. — И на какое же место метишь?
После разговора в кабинете профессора по Защите они больше и словом не обмолвились. Хоть одно из занятий на день у них было вместе, но и там они даже взглядами почти не обменивалась. Диме рассказывали, что честь факультета надо держать, а одним из методов был пакостить Гриффиндору. Никто не помнил, когда началась эта вражда, и поэтому никто представления не имел, когда она может закончиться. Слизеринцы говорили, что их противники к этому относятся так же, но Дима этому не верил. Точнее он не верил тому, что четверокурсник слизерина, например, может заколдовать тетрадь своего соседа по парте — гриффиндорца, — лишь по тому, что одного определили в Слизерин, а второй учится в Гриффиндоре. Для себя Дима решил, что не будет замечать вражды, если только его нарочно в нее не втянут.
И все же Питерсон у него вызывал какую-то слабую неприязнь. Этот гриффиндорец как раз подпадал под критерии тех людей, которые Загорному не нравились. Первое было то, что Питер был выше его. Дима не любил парней значительно выше себя (девушки не в счет). Вот Винс — совсем другое дело — лишь на немного выше его. Второе заключалось в том, что Дима не любил комплименты по поводу своей внешности. Питерсон, хоть и не говорил, так думает. А третье случилось в кабинете преподавателя. Гриффиндорец решил поставить его на место. Даже если с момента прибытия Димы в Хогвардс и прошло не больше суток, Питер разговаривал с ним и то меньше. Как может человек, с которым ты только встретился, знать твое место. Это было немыслимо. После Винс еще говорил: 'Не странно, что вы не сошлись характерами: ты — староста Слизерина, а он — Гриффиндора. Питерсон, похоже, уже принял такую позицию. Прими ее и ты...'. Дима еще раньше принял решение не замечать разделения на факультеты и поэтому старался воспринимать Питерсона как студента, который выполняет похожие функции в поддерживании порядка в школе. Но как-то не получалось...
— Странно, что тебя это волнует. Я же не на твоем факультете учусь, — Дима непроизвольно скрестил руки на груди и продолжил рассматривать противоположные трибуны, где уже собралось приличное количество слизеринцев.
— Мне просто интересно: почему звезда драконобола захотела сыграть в наш скучный квидичь? Не расскажешь? — Питер оперся плечом о трибуну и смотрел на Загорного.
— Возможно, ваша игра не скучная — я про нее еще мало знаю, но, как я понял, она значительно проще нашей.
— И ты все же не ответил на вопрос. Почему?
— Надо же как-то поддержать факультет.
— И ты думаешь, сможешь сделать это на своей... — Питер глянул на метлу и его глаза удивленно расширились. — Торнадо 3000?
— Не плохая вещь, но я бы предпочел... — Дима запнулся, когда у него перед лицом пролетела зеленоватая искра — именно так реагировала палочка на заклинание 'Искрис фронтис' — просто выпускало искру.
Загорный резко обернулся и увидел, что Винс стоит с палочкой в руках, готовясь отразить любой удар. Перед ним стоял Стив Оувинс тоже вооруженный палочкой, немного дальше сидели Джереми Стефолтон и Томас Камистер, наблюдая за происходящим. Дима раз показал заклятие боевой искры белого мага Винсу, только предупредил, что с палочкой эффект будет совершенно не боевой. Не стал бы его друг просто так пытаться использовать это заклятие. Загорный бросил злой взгляд на стоящего рядом гриффиндорца. Значит, он просто отвлекал его, чтобы Дима не заметил и не помог другу. Подло. Загорный рванул к лестнице на трибуны, но его схватили на локоть.
— Поветь — это их личное дело. Нам не стоит вмешиваться.
— С какой стати я должен тебя слушать?! Я не из тех, кто бросает друзей в таком положении. Трое на одного...
— Джем и Том в этом не участвуют. Они просто пришли посмотреть...
— Хотели достать Винса, пока я буду пробоваться в команду?! Сказать по правде: я думал, что гриффиндорцы не отличаются от слизеринцев. Я глубоко заблуждался!..
— Да не такие уж мы и разные, — Питер одним движение подтянул к себе Диму. — Мы в равное мере хотим...
Загорный даже не слушал его. Он краем глаза увидел, что Оувинс начал выводить какой-то узор палочкой и среагировал первым. Выхватив свою палочку, Дима приказал ей: 'Экспелиамос!'. Палочка Стива отлетала в сторону и упала меж сидений. Другие два гриффиндорца моментально вскочили со своих мест, но в карманы не потянулись. Винс опустил палочку и глянул на своего друга. В его глазах блеснуло беспокойство, когда Питер перехватил запястье Загорного и прижал его спиной к трибуне.
— Ну что ты сделал? Возможно, теперь они еще долго не смогут разобраться в своих конфликтах.
В планы Димы не входило быть прижатым спиной к стене. Такое поведение разозлило его еще больше. Плевать на слова. Как он смеет так с ним поступать?! Определенно этот гриффиндорец себе слишком много позволяет.
— Пусти меня, иначе дорого за это поплатишься!.. — лицо Питерсона приобрело удивленное выражение, но руки с палочкой он не отпустил и тем более не отступил назад. — Как хочешь, — Дима выпустил палочку и коснулся пальцами руки Питера. — Токус пропускатис!
