Проклятая

Меня украл дракон.

Мне о драконах даже в сказках не рассказывали. Начать с того, что сказками меня вообще не баловали. Так что о доблестных рыцарях, самоотверженно машущих платочками дамах и злых драконах я узнала только во дворцы — из баллад. Долго удивлялась, кто эту чепуху придумал и зачем. Но слушать было приятно. И куда как приятно смотреть на лица фрейлин, когда менестрель описывал рыцаря... или его же поединок с драконом. Максимилиан в таких случаях говорил: "Глупость вот такенными буквами на лице написана" и разводил руками. Ага. Вот "такенными".

Но баллады оказались на удивление полезной штукой. Потому что когда на тебя с неба спускается нечто чешуйчатое, крылато-хвостатое и громадное, хватает за шкирку когтями и взмывает в небо, ты сразу понимаешь — это дракон. А кто ж ещё?

Забавно, что я раньше во всех этих рыцарей-драконов не верила. Уж кто-кто, а я... С моим-то уникальным проклятьем...

Ну так вот, больше всего удовольствия получили, кажется, фрейлины, которые в момент похищения со мной по саду гуляли. Вопили они знатно. Хлеще сквозняков в моём Утёсе. Дракона это, правда не смутило, меня, впрочем, тоже: я была занята — пыталась устроиться в когтях поудобнее. А ещё какое-то время спустя, когда мы высоту набрали, пожалела, что не захватила с собой накидку. Или даже зимний меховой плащ. Жуть как холодно в облаках! До костей пробирает. И мокро. А ещё от ветра уши заложило, потом голова разболелась, так что красотами внизу я даже не наслаждалась. Хотя, думаю, было на что посмотреть: когда ещё так над родным королевством полетаешь. Но я пыталась скукожиться за громадным когтем и укрыться от ветра, и даже не сразу сообразила, что мы вообще-то спускаемся. И только когда когти неожиданно разжались, и я кубарем покатилась по чему-то твёрдому и холодному, оказавшемуся каменным полом, догадалась, что полёт неожиданно (и не очень мягко) кончился.

И тут же услышала восторженное:

— Па-а-ап! Смотри! Я принцессу принёс!

Уж насколько я была не в себе и вообще уставшая, но обернуться получилось.

Дракона как не бывало. Вместо него стоял мальчишка — подросток моего возраста. Худощавый, вихрастый, рыжеволосый и с алыми (даже показалось сначала, что светятся) глазами.

— Па-а-ап! — тыкая в меня пальцем, вопил подросток. — Ну гляди же, я летал за принцессой!

!!!

Но апофеоз этому абсурду наступил, когда в ответ раздалось:

— Идиот! Ты кого, дьявол тебя забери, притащил?! Это ж демонолог!

Демо... чего?

— Нет, пап, у неё даже корона была, — возражал мальчишка. — Серьёзно, я же знаю, я же за ней следил!

За короной?!

Я с трудом села.

Невысокий, тоже худощавый, вихрастый и красноглазый мужчина, отчаянно жестикулируя, надвигался на подростка.

— Я говорил сидеть дома? Говорил?! Улетел чёрт знает куда, даже гороскоп не составил, мать с ума сходит! И что?! Принёс вместо принцессы какую-то..!

После "какой-то" шло непечатное слово, которое я прослушала, потому что на меня вдруг накинули тёплый плащ.

— Вставай, девочка, — произнёс на ухо мягкий женский голос. — О, боже, ты же вся синяя. Идём, я приготовлю тебе глинтвейн.

Я была настолько изумлена, что молча повиновалась.

Женщина в тёмном домашнем платье — совершенно обычная светлокожая брюнетка — повела меня куда-то по тёмному коридору. И дальше в какой-то зал через анфиладу комнат...

Но крики папы-дракона и дракона-сына ещё долго преследовали нас, эхом отдаваясь от каменных стен.

Женщина оказалось мамой-драконом. Но единственной её внешней странностью были только вертикальные зрачки, да отливающая серебром чешуи кожа. Всё это я не сразу заметила, так что сначала приняла её за служанку. Но слуг, похоже, в этом...м-м-м... замке не имелось вообще. По крайней мере, я их не видела. Хотя мне, конечно, было совсем не до них. Я старалась согреться — после глинтвейна дело пошло на лад.

Брюнетка, представившаяся Сициллой, провела меня в какую-то тёмную, но жарко натопленную спальню, где я буквально рухнула на кровать и тут же уснула.

Утром — туманным и сумрачным — стоило мне встать и попытаться взяться за книжку на непонятном языке, обнаружившуюся в спальне, в комнату без стука вошёл папа-дракон. Хмуро меня оглядел и угрюмо поинтересовался:

— Ты Алисия?

Я кивнула, не отрываясь от книги.

— Мой сын унёс тебя по ошибке, — после паузы продолжил дракон. — Он извиняется.

Я снова кивнула.

Дракон помолчал. Потом ещё угрюмей произнёс:

— Я отнесу тебя обратно. Через месяц.

Я вскинула бровь и покосилась на него.

— За окно выгляни, — окрысился мужчина. — В это время грозы стеной — не пролететь. Появись ты здесь хотя бы на денёк раньше...

Я пожала плечами и впилась глазами в очередную фразу книги. Смысла она не несла ни малейшего.

Дракон хмуро глянул на меня. На окно. Снова на меня.

— Что ты читаешь?

Я опять пожала плечами. И, не выдержав, ткнула во фразу.

— Как это переводится?

— Nemo debet bis puniri pro uno delicto, — озвучил дракон. — "Никто не должен быть наказан за одно преступление дважды". Ты что, ромульского не знаешь?

— Какого? — буркнула я, пытаясь совместить перевод с собственно фразой. Вообще не совпадал.

— Тебя монахи ордена Чистоты учили? — помолчав, поинтересовался дракон.

Я покосилась на него. Чёрт его знает, как этот орден называется.

— Да. И что?

— Они боятся таких, как ты, — спокойно отозвался дракон, без труда выдержав мой взгляд. И тут я поняла, что в его поведении меня смущает. Ему не страшно. Совершенно. — Твоего дара.

Я отбросила книгу.

— Дара?! Моего проклятья, вы хотите сказать?!

Дракон улыбнулся — неожиданно мягко.

— Ты проклята так же, как и я, девочка. Каждый проклят, кто отличается от большинства. Это лишь в твоих силах сделать проклятье даром.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула, успокаиваясь.

— Как?

Дракон пожал плечами.

— Я похож на демонолога? Выучи ромульский, засядь за книги. Насколько я знаю, такие как ты рождаются хорошо если раз в столетие. Так что пользоваться твоей силой тебя никто не научит.

За окном вспыхнула молния. И тут же зловеще громыхнуло.

— Научите меня. Языку, — тихо попросила я под аккомпанемент дождя.

Дракон посмотрел на меня. Внимательно, глаза в глаза.

— Пожалуй, если я это не сделаю, ты будешь слоняться по замку и путаться под ногами. Хорошо. Идём в библиотеку.

— Вы меня не боитесь, — произнесла я, пока мы шли (блуждали?) по тёмным мрачным коридорам.

— Видишь ли, девочка, — улыбнулся дракон. — Ты только учишься контролировать свой дар. И, хоть ты и могущественна, сейчас ты так же опасна, как улитка, еле ползущая под тяжестью раковины. Это ты меня боишься. Нет? Ну и хорошо. Но на всякий случай: даже не пытайся кого-то убить в моём замке. У нас, драконов, своя магия. Тебе она не понравится. Так что давай лучше будем друзьями.

Я молча пожала плечами.

Ну давай.

Ученица из меня оказалась никудышная. Впрочем, учитель тоже был далёк от идеала. Дракон — так и не представившийся — объяснял сумбурно, использовал странные слова вроде "флексии", "агглютинации" и "инкорпорирования", а ещё с завидной периодичностью выходил из себя. Совсем выходил, абсолютно — то замрёт, как неживой, одни глаза сверкают. То вдруг частично обернётся — лапа чешуйчатая когтями по столу застучит или, там, морда драконья паром дыхнёт. В итоге мы пришли к тому, что я сейчас возьму эту...! книгу и засуну её себе в...! голову.

После чего дракон сбежал, сославшись на дела.

"Дела" бежали за ним со скалкой и криками: "Когда уже дверь на кухне починишь?!".

Книгу я взяла и даже открыла. Забавно, но она стала чуть-чуть понятней. Дальше я работала сама и удивительное дело, к вечеру смогла разобраться в простеньком стишке-молитве, чей перевод отлично знала.

Спустя ещё парочку дней дело пошло на лад. Меня не беспокоили: я сидела над книгами, не замечая, как мама-драконица приносит еду и уносит пустые миски и кубки. Чистая одежда появлялась, словно по волшебству — да и не следила я особенно за своим видом. Ромульской захватил с головой, и выныривать в реальный мир я не собиралась.

Но реальный мир иногда бывает очень настойчивым. Сначала он отвесил мне подзатыльник, а потом заорал в ухо: "Чего расселась?! Это моё место!".

Я подняла голову и встретилась взглядом с юным драконом. Мальчишка стоял, подбоченясь и гневно сверкая алыми глазками.

— А ну уйди, девчонка!

Я смерила его — довольно низенькую — фигуру долгим взглядом и фыркнула.

— Сам иди.

— Чего?! — на грани рыка завопил мальчишка.

— Что слышал! — отозвалась я, инстинктивно замахиваясь книгой.

Фолиант приземлился точно на чешуйчатую макушку. Раздался гулкий — о-о-очень гулкий — звук, мы с драконом снова переглянулись. И с дружным визгом бросились друг на друга.

Я уже говорила про хорошую потасовку, да? Это была чрезвычайно хорошей. Когда нас разняли, мы катались почему-то по кухне и пытались (по крайней мере, я пыталась) выцарапать друг дружке глаза. Получилось только разбить губу, нос и подбить скулу. А ещё хорошенько порвать одежду.

Но самое забавное было после. Мама-драконица под крики папы-дракона толкнула нас в какую-то пустую комнату и поставила в угол. Углы. Разные.

И ушла, закрыв дверь.

Я всё пыталась поймать смысл стояния в углу, когда мальчишка неожиданно "тихо" прохрипел:

— Слышь, девчонка, а слетаешь со мной в бухту?

Я потрогала разбитую губу. И буркнула.

— Ну, слетаю. И вообще, я — Алисия.

— Да знаю я, — отмахнулся мальчик, сверкая здоровенным фингалом (моя работа). И вдруг добавил. — А я Арман.

— Очень приятно, — пропыхтела я, одёргивая разорванное платье. — Слушай, а как же мы полетим, когда у вас грозы.

— А! — залихватски махнул рукой мальчишка. — Там лететь-то! Что я, не справлюсь?

— В когтях не полечу, — предупредила я на всякий случай. — Мне одного раза хватило.

Арман скорчил забавную (особенно из-за фингала) рожицу и покосился на окно.

— Вечером.

Вечером... Вечером я летела на спине, как лихая драконья наездница. Прокляла всё на свете — а ведь была в специальном непромокаемом плаще, который Арман невесть откуда притащил. В одной из баллад, помнится, воспевали полёт на драконе. ...! ...! (у Армана подцепила), чтоб эти менестрели сами так полетали. Держаться не за что, скользко, мокро, холодно — а рядом молнии сверкают, молнии, молнии!

К деревушке в бухте у подножия Драконьих скал я прилетела уже слегка не в себе. А когда, для поправки здоровья и прихода в себя, выпила местной сливовой настойки... бутыль... мне та-а-ак похорошело!

Арман тоже пил. В итоге ближе к полуночи нас, пьяно-хихикающих и танцующих в обнимку на столе на чьей-то свадьбе забрал папа-дракон, прикинувшийся местным жителем.

И теперь углом мы уже не отделались. Но всё равно...

— Было здорово, да? — восхищённо шепнул Арман, почёсывая зад, по которому пришлось с десяток ударов драконьими розгами. — Ещё полетим?

Я тоже почесалась, непроизвольно морщась. Больно, конечно, но...

— А ты сомневался? Конечно, полетим!

— Слушай, а ты ничего, — неожиданно сообщил Арман, когда мы оба сидели в библиотеке. Я переводила, а этот чудик просто сидел — от нечего делать. — Хоть и принцесса.

— Ну спасибо, — фыркнула я. — Кстати, поделись, зачем ты меня украл?

— А тебе-то что?! — тут же вспылил мальчишка. — Тебе, что ли, досталось? Я сидеть два дня не мог. Из-за тебя!

Ничего себе!

— А что ты меня унёс чёрт знает куда — это не в счёт?! — отозвалась я.

Слово за слово... И получил дракон. Позже, отдуваясь и лёжа рядом со мной на ковре у камина, Арман неожиданно поделился:

— Я с рыцарем сразиться хотел. Знаешь, как в балладах — крадёшь принцессу, а тут рыцарь: тут как тут.

— Ты с катушек съехал? — буркнула я. — Балладам верить.

— Да уж, в них проклятых принцесс не бывает. Только капризные, — подхватил Арман.

— Бывают, — важно сообщила я. — Во многих. Некоторые даже в драконов превращаются.

— Ты не превращаешься, — убеждённо произнёс мальчишка.

— Твоё счастье.

— Ой, да ла-а-адно, — начал было Арман, но вдруг вздохнул. — За тобой не приедут. И сражаться мне не дадут. Отец говорит, драконы уже больше сотни лет не сражаются и не похищают. А я не хочу так жить. Я хочу подвигов! Приключений!

— Дурак, — хмыкнула я.

Арман покосился на меня.

— А ты чего хочешь?

Я задумалась.

— Не знаю. Хочу понять своё проклятье... дар. Хочу... друга.

— Будем дружить? — тут же предложил Арман.

Я прикусила губу, недоверчиво глядя на него.

— Что, вот так сразу?

— А чего тянуть? — простодушно произнёс драконыш и протянул мне руку.

Потом был ритуал какой-то считалочки вроде "мирись-мирись-мирись". И ещё один полёт в бухту. Для укрепления дружбы. Пить мы на этот раз не стали — после прошлого зад о-го-го как чесался. Но на спор, кто дальше доплюнет, Арман нечестно обернулся драконом и выплюнул огонь. Из загоревшейся рощи нас снова вытащил папа-дракон. Розг на этот раз не было, хуже — нам читали нотацию. Что-то про эко-систему и нанесённый ей непоправимый ущерб — пока я шёпотом говорила Арману, что он, конечно, выиграл, но это несправедливо, а потому не считается.

В общем, когда месяц подошёл к концу и грозы прекратились, папа-дракон со счастливым вздохом схватил меня за шкирку и поволок на крышу, пока Арман, пытаясь за нами поспеть, кричал, что он меня обязательно найдёт и "мы ещё полетаем!".

Слава богу, на этот раз меня несли не в когтях, а на спине, и выдали тёплый плащ. А ещё все мои переводы, конспекты и пару книжек. Так что прилетели мы к отцу-королю очень эффектно: громадная тень скрыла солнце, потом перед отцовским конём грохнулась я, а сверху довеском — книги. И трубный глас возопил: "Заберите свою ...!"

Отец потом в лучших традициях отправил рыцарей — прочесать окрестность (он наивно полагал, что дракон там прячется?), а меня, истерично хихикающую, вместе с книгами увели в апартаменты — отмокать в ванне и слушать причитания фрейлин.

Я отсутствовала всего месяц, ну, плюс два-три дня. А за это время очень многое успело измениться.

Вернулась мачеха. С ребёнком. Сыном. Наследником.

Моё положение при дворе здорово пошатнулось. Меня отодвинули от трона, и отец больше не относился ко мне с прежней заботой. Он меня теперь вовсе не замечал. Нет, он, конечно, узнал, как я себя чувствую в первый день по возвращении от драконов. Поинтересовался, не нужно ли мне что. Я тут же сказала, что нужно: книги. Отец махнул рукой, канцлер, всюду следовавший за ним, записал названия. На том всё и закончилось.

Не то чтобы меня это огорчило. Скорее, наоборот — больше не было нужды постоянно помнить про "взрослые правила". Ну, я так решила. И, действительно, с неделю меня никто не беспокоил, даже фрейлины, чьё количество заметно поубавилось (будь моя воля, я бы их всех прогнала. Здорово мешали, когда я пыталась тексты переводить).

А потом меня позвала к себе королева. Я удивилась: по дворцовым правилам, если она так уж хотела меня увидеть, могла бы явиться сама. Но, видимо, Её Величество решила, что раз она теперь королева-мать, ей закон не писан.