Тюряга для святых

— Забыть? Как вульгарно! — рассмеялась она, надувая щеки. — Нужно выкоренять, и вообще парни не стоят того, чтобы из-за них переживать. Ты это еще поймешь.

Я улыбнулась в ответ, так как жизненная политика Мириам мне начала нравиться. Когда общаешься с теми, кто постоянно говорит о мальчиках, только и думает о том, как им понравиться, очень устаешь, а тут тебе говорят, что ты можешь забыть о них, и это многое меняет.

— Тебе не нравятся мальчики? — попробовала понять ее я, при чем очень осторожно, чтобы она грешным делом не подумала, что я интересуюсь девочками.

— Интересуюсь, как и они мной, — приподняла она одну бровь, — но уже более старшие, так как они не верят что мне 14.

Это было правдой, смотря на нее, можно было сказать, что ей все 18. Она была высокой, крепкой и у нее была большая грудь.

— Ты хочешь сказать, что уже пробовала...пробовала.. ну ты понимаешь? — недоверчиво наклонилась я к ней, а глаза Мириам сузились и она расхохоталась.

— Конечно же, чего мне ждать? Верить вашим святошам, что нужно хранить себя для суженого — это прямь средневековье какое-то.

Я даже не знала, что меня больше задевает — ее смех или ее раскованность в плане такой личной вещи, как секс. Не смотря на то, что девочки думали о парнях, и ненавидели школу, мы следовали тому во что верим, и почти все здесь действительно верили в Бога. Значит заповеди и церковные законы были для нас святыми. Я могла поверить, или предположить, что некоторые старшеклассницы все же отдались греховному искушению, но уж точно не видела себя в такой роли. Любовь любовью, а брачная ночь по расписанью в постели с законным мужем. Или во всяком случае, не в 14 же лет!

— Вот в этот раз ты меня осуждаешь. — заявила с довольной улыбкой она, и эта хитрость снова сделал из нее просто толстую девчонку.

— Скорее не понимаю, — поправила ее я. — Нас учат другому, и я придерживаюсь законов морали.

— Чей морали? Морали старых святош, которые составляли Библию?!

Мириам была из "таких". "Такими" мы называли тех учеников, которые благодаря связям родителей или просто из-за крещения попали в школу, но не верили даже на бобовое зерно в Бога, и их мы не понимали. Даже Розовая Бетси считала "таких" безбожниками и вульгарными дурочками. "Таких" в школе никто не любил. Взирая на то, как откровенно говорила Мириам, ее богохульства и явно не дружелюбную манеру общаться, я понимала что трудновато ей придется здесь. Я же знала, что пока общаюсь с ней, потому что рядом нет друзей, но мне вряд ли захочется продолжить знакомство, когда они появляться.

— Лучше не говори так, здесь не очень любят подобные рассуждения. — предостерегла я ее, просто из доброты. Я все еще не могла понять нравиться она мне или просто заинтересовала своим образом, который не вписывался в окружающую действительность. А действительность была такова — мы были в католической школе, и здесь вместо Бога, иезуиты, которые за подобные разговоры возьмут тебя дня на 3 в волонтеры. Однажды она просто узнает, что это не самая приятная миссия.

— Я догадываюсь, но мне очень нужно вылететь отсюда, так как я хочу вернуться домой — там у меня есть компания, и старые друзья. Так что у меня планы на свой вылет отсюда.

Я насторожилась, мне-то не хотелось вылететь отсюда вместе с ней, но Мириам словно прочитала мои мысли, а может, заметила недоверие, потому сказала:

— Не переживай, постараюсь тебя не втягивать во все свои дела, но тебе не мешало бы растормошиться.

Ее слова тогда меня не предостерегли и не заставили быть начеку, но следующие несколько месяцев стали чем-то вроде бы переоценки многого в моей жизни. Я по иному посмотрела, на все что окружало меня, и действия Мириам стали лучшим лечащим средством от любви к Далласу. Я так и не поняла потом, нравилась ли она мне, но то, что она несла с собой изменения, было необратимо.

В тот день я проводила время только с ней, но ближе к обеду, пока Мириам набирала себе еду (двойную порцию всего), ко мне, без подноса, еще с пустыми руками подсел Даллас. Мне все время было сложно, когда он оказывался рядом, так как я по-глупому думала о том, какие у него красивые глаза и что когда он смеется видно на одной щеке ямочку.

— Зачем ты таскаешься с этой новенькой? — голос Далласа был мягким и вкрадчивым, и поинтересовался он об этом вовсе не так, как когда-то отзывался о моих книгах.

— Не знаю, — пожала плечами я, — она одна, решила ей все показать.

— Не переусердствуй в милосердии, она странная. — он посмотрел долгим пронзительным взглядом в сторону Мириам, которая шла сюда. Неожиданно в моей душе поднялось сопротивление его словам. Да какая ему вообще разница с кем я общаюсь?! Не беря во внимание его тон, ему наверняка было плевать, и он, так же как и я, просто проявил доброту, потому что ему было скучно.

— Ну и что? — спросила я его, впервые ведя себя столь дерзко с ним, — Какое тебе дело? Я ведь не ребенок, могу и сама думать.

Даллас уже не впервые был за сегодня поражен.

— Эйвери, я, знаешь ли, тебе не враг, чтобы ты так со мной говорила, — он окинул меня тяжелым взглядом, предыдущая мягкая улыбка стерлась с его губ, и, поднявшись, он пошел прочь. Я же осталась за столом сама, всего на некоторое время, но, не понимая, что это на меня нашло.

Ты мне и не друг, успела подумать я, и в это же время рядом села Мириам.

— Дай угадаю, — предвосхитила она мои слова о приходе Далласа, — он не очень доволен тем, что мы общаемся?

— Я даже и не знаю.

— Для меня это не в новинку, все бояться меня.

— Почему?

— Я говорю всем правду в лицо. Увидишь, как начнутся занятия.

— Только надеюсь не учителям, — встревожилась я, понимая, что если она будет груба с отцами, то ее быстро попрут, но ведь это будет очень не вежливо по отношению к ним.

— Я, понимаешь ли, не камикадзе — отсюда можно вылететь прямиком в закрытую школу, где меня транквилизаторами колоть будут, а меня такие события в будущем не прельщают.

Не знаю почему, но мне показалось, что о подобной школе она говорит с убежденностью человека, который видел такую школу изнутри. Я даже не рискнула спрашивать. И просто посмотрела в тарелку, чтобы прозорливая Мириам не заметила моих мыслей, которые она читала на моем лице постоянно.

За обедом Мириам спрашивала меня о порядках принятых в школе, когда можно ходить в город, о выходных, домашнем задании и свободном времени, я покорно на все это отвечала. Школа и транквилизаторы, все никак не хотели слиться для меня в одно понятие. Как такое вообще может быть? И я даже не заметила, как неожиданно превратилась в куклу, шагавшую возле нее покорно слушая ее изливания по поводу нашей школы, и о том, что здесь давно пора провести революцию. Я все надеялась, что ситуацию изменят Эмили и Еван, но случилось кое-что такое, что я не предвидела: во-первых, оба обзавелись парами, а во-вторых, им тоже понравилась Мириам, потому они не видели ничего странного или предосудительного в ее поведении.

Я ждала встречи с Эмили, желая обговорить с ней, как всегда Далласа, но стоило ей приехать, как она оставила на меня свои чемоданы и куда-то убежала. Еван лишь заглянул, чтобы сжать меня в медвежьих объятьях и тоже умчался искать свою девушку, с которой он переписывался все лето, и этот факт, очевидно, укрылся от меня. Всю неделю с того времени как начались занятия, они так постоянно и пропадали куда-то, а я не знала что мне делать без них, потому таскалась с Мириам. Такой обиженной, забытой всеми и потерянной я себя еще не чувствовала. Когда выпадало свободное время, я только то и делала что лежала, вспоминая о прошлых временах, когда чувствовала, что у меня есть друзья.

Сидя на уроке литературы, где оба занимали парты передо мной, я смотрела на них и лишь все больше злилась. Так же сильно меня злил и Даллас Паркер, так как после того разговора с ним в столовой, он почти со мной и не здоровался, а лишь кивал головой, словно я его очень обидела. Но ведь мы то и друзьями считались по стольку по сколько. Я вдруг оказалась одна, и рядом находилась лишь Мириам. Что ж, я начала привыкать к этому.

В первые выходные после начала занятий, я даже не стала искать Эмили или дожидаться Евана, чтобы пойти с ними в город. И проигнорировала записку оставленную соседкой мне на столе, не желая знать, куда она пойдет. А сама разыскала Мириам, и предложила ей пойти в город.

Город находился в нескольких километрах от школы, и был весьма маленьким. Находился он на реке Патапаско, и занимал небольшую компактную площадь. Население в 10 тысяч человек всегда миролюбиво относилось ученикам школы, так как именно мы давали им доход. В выходные дни здесь тратились деньги сравнимые с оборотами в казино. Топать было не далеко до города, но так как Мириам была не той компанией с которой мне хотелось сегодня быть, я почти не говорила.

— Я так понимаю, этот поход связан с любовными историями твоих друзей, — Мириам была как всегда наблюдательна, и очень быстро прониклась сутью многих вещей в школе — короче говоря, она собирала сплетни.

— Вполне возможно. — я не стала скрываться за словами типа: да что ты, как же я тебя саму оставлю. Ведь пока я проводила время с ней до начала учебного года, то все время думала, что забуду о Мириам, только появляться мои друзья. Вот так поворот!

— Думаю все так и есть, — она насмешливо приподняла брови над своими маленькими и иногда не очень приятными глазками, которые бегали из стороны в сторону, словно жуки-проныры. Именно они многое сообщали ей о людях. — Дело в том, что ты стала общаться со мной лишь со скуки, но теперь твои друзья забили болт на тебя, и вот ты со мной.

— Тебя это задевает? — насмешливо спросила я, вдруг понимая, что тоже могу быть немного саркастичной, в ее манере. Вот, Мириам уже не меня плохо действует — я давно уже не улыбалась и не смеялась. Мириам действовала на меня угнетающе, а отсутствие друзей и хорошей компании вечером как обычно, только в этом и способствовало.

— Как ни странно нет. Я тебя тоже по-своему использую, только ты этого не замечаешь. Тебя знают все в школе, и ты, даже не обращая внимания на это, делаешь меня популярной, интересной и со всеми знакомишь. Твоя кислая физиономия уже многих людей взволновала. Слышала, в прошлом ты была еще той хохотушкой.

Вот теперь я рассмеялась. Мы шли по дороге в город, и вокруг нас, впереди и сзади шло много учеников, и при этом все на нас начали оглядываться. Наверное, мы с Мириам составляли странный колорит: Мириам была высокой, крепкой, тяжелой, с выпирающей грудью и в неизменно облегающих черных джинсах, и при этом в яркой желтой теплой кофте; я же была маленького роста, худенькая (исхудавшая), и мои волосы струились по темной ветровке, создавая контраст бледному лицу, и потому я выглядела более привлекательной на фоне Мириам. Хотя сама себя таковой не чувствовала.

— Ты говоришь о ком-то другом. Я не из популярных, для этого тебе стоило бы подружиться с Розовой Бетси.

— Ты с ума сошла! — возмутилась она. — Я все еще думаю, не поколотить ли ее, за то что мы должны носить то, что скажет она!

Это было правдой. В нашем классе Розовая Бетси была назначена ответственной за одежду на день. У нас было много всего, но не могла же я надеть брюки, а Эмили юбку, потому всегда был кто-то в классе, кто решал этот вопрос. Всю эту неделю мы проходили в юбках, и потому понятное дело, что Мириам презиравшая подобные наряды, была готова прибить Бетси. Порой я тоже, но по иной причине — сплетни, которые передавал мне летом Эмили, осуществились — Даллас начал встречаться с Бетси. Но в то же время, я ведь старалась забыть о нем, так что нужно перестать реагировать на подобные новости. Даллас постоянно с кем-то встречается и это не должно меня задевать или трогать. Да, в прошлом году не было такого дня, чтобы я не думала о нем, не записывала записей в дневник о том, сколько раз мы говорили, где я его видела, и как он при этом выглядел. Улыбки Далласа, адресованные мне записывались на отдельный листок, и за 2 года там насобиралось 45 штук. И обо всех я помнила, так как вела в то время тщательные записи.

— Но она популярная, — заметила я, при этом стараясь не выдать в голосе свою заинтересованность этой персоной.

— Думаешь, потому Красавчик встречается с ней, а не с тобой.

— Думаю, он встречается с ней, потому что она красивая. — глубокомысленно начала я, чтобы утаить от Мириам свою реакцию на ее слова. — Она высокая, и ее ноги растут скорее, чем моя грудь, да и грудь у нее уже тоже подросла.

Мириам с сомнением и недоверчивой улыбкой посмотрела на меня.

— Я так понимаю, ты считаешь себя некрасивой?

— Я считаю себя нормальной, но не больше. — эта тема мне вовсе не нравилась, я пока не была готова так откровенно говорить с Мириам о своих комплексах. Бывают люди, с которыми сразу же говоришь обо всем, а бывают такие как Мириам, когда думаешь, прежде чем что-то рассказать им о себе.

— Ты больная что ли? — Мириам видимо сильно задели мои слова. — Наверное, ты никогда не подслушивала в девичьем туалете, там бы ты много чего интересного узнала о себе.

— Что же например? Что мой брат красавчик? Это я и так знаю. Или то, что в прошлом году я была тоже толстушкой, спасибо что напомнила. А может о том, как я всем насолила, что отказалась принимать участие в волейбольном турнире между классами — мне на это наплевать. Терпеть не могу принимать участие в чем-либо подобном.

— Нет. Вообще-то там говорят о твоих шикарных волосах, необычайных глазах и чистой коже. Тебя практически ненавидят за кожу, на которой не бывает прыщей, а это поверь, мучит даже красотку Бетси, хотя лично я не считаю ее узкие глаза слишком то и красивыми. На самом деле Бетси не красавица, она держится просто очень уверенно, и потому вы все введетесь. Но присмотрись к ней — нос толстый, глаза узкие, кожа желтоватая. Я видела много красивых азиаток, но она к их числу не относиться, и розовый ей, кстати, не идет.

— И все же видимо она красивее меня.

— И все же видимо умнее тебя, так как умеет себя преподать. А ты попробуй хоть раз пофлиртовать с парнем. Улыбнись ему, смотри прямо в глаза, но при этом так таинственно, а не словно решаешь математические задачи. Попробуй, с тебя кусок не отвалиться.

Я слушала ее, но думала о том, какого черта я все это слушаю. Мириам не была похожа на тех девчонок, у которых нет проблем с парнями, скорее у меня было и то больше шансов подцепить кого-то, чем у нее. Но при это Мири была так уверена в своих словах, что это запало мне в душу.

Мы шли по шоссе, все старались держаться края дороги, но все равно машины время от времени сигналили заблудившимся студентам. В один из таких моментов, когда машина проезжала мимо, я просто остановилась, чтобы она могла удобно проехать, и почувствовала что наткнулась на кого-то. Кто-то сначала начал причитать, но тут же смолк, когда понял что это я. Оказывается позади нас шли мой брат, Брайан его сосед, и еще один одноклассник, а когда я полностью развернулась к ним, увидела позади Далласа с Бетси — они шли, обнявшись, и о чем-то переговаривались смеясь. Я подавила в себе привычную тоску, и потому пошла рядом с братом и парнями, Мириам пошла с другой стороны, заинтересовав одноклассника брата.