Круг Стихий. Воздух

Более подробно рассмотреть этот символ я не смогла, из-за того, что мужчина в черном, а за ним и Ангелина направились к деревянной двери, находившейся напротив лестницы, и мне пришлось последовать за ними. Не успели мы подойти к этой двери, как она открылась в нашу сторону, и оттуда вышел пожилой мужчина.

На вид этому мужчине было больше шестидесяти пяти лет. Его недлинные волосы темного цвета, среди которых явно виднелись седые, были собраны в короткий хвостик. На лбу были морщины. А мудрые серые глаза добродушно смотрели на окружающих, но в тоже время в его глазах была властность. А идеальный и правильный нос дополнял аристократичное лицо. Черный, хорошо проглаженный и дорогой костюм явно показывал, что это важная персона.

Как только Ангелина увидела этого мужчину, то сразу двинулась к нему. А на её лице заиграла счастливая улыбка, делая 'сестричку' ещё красивее.

— Аристарх Андреевич! — позвала мужчину Ангелина, и когда он повернул голову в её сторону, повторила:

— Аристарх Андреевич, я приехала.

— Ангелина, — заговорил мягким голосом мужчина, улыбаясь, — рад видеть тебя. Долго же нам пришлось ждать... — и тут он обратил внимание на, переменяющуюся с ноги на ногу рядом с Ангелиной, меня. — Это твоя сестра? Милана?

— Сводная. — презрительно скривив губы, аккуратно поправила Ангелина.

— Хорошо. — улыбнувшись доброй улыбкой, кивнул мужчина, и потерял ко мне интерес, вновь повернувшись к Ангелине. — Сейчас мой помощник проводит вас девушки в вашу комнату...

— Что?! Почему в одну комнату? — завозмущалась Ангелина, а счастливая улыбка исчезла с её лица.

— Тише. — осадил её мужчина. — Пока ты полностью себя не проявишь, жить будешь со всеми. — И бровью не повел мужчина. Он смотрел на Ангелину так же спокойно и, по-моему, никак не обратил на её визг. И мне показалось, что он не впервые видит похожую сцену с участием 'сестры'. — Сергей! — посмотрев куда-то в сторону, позвал мужчина. И к нему тут же подбежал парень лет восемнадцати в очках, с крупными веснушками на носу и в клетчатой рубашке, и преданно посмотрел мужчине в глаза, даже не смотря на нас. — Отведи девушек в комнату, подготовленную для новых учениц. И, не забудь, у меня в кабинете лежит конверт, потом отдашь его младший Ходкевич.

— Хорошо.

Дождавшись кивка парня, мужчина снова повернулся в нашу сторону, и строго посмотрел на Ангелину:

— Разберешь свои вещи и зайди ко мне в кабинет. Обсудим твоё недовольство и дальнейшее развитие.

Мужчина ещё раз нам улыбнулся и, посмотрев на наручные часы, пошел к большой двери, расположенной напротив входа. И только тогда парень повернул голову в нашу сторону. чтобы посмотреть на тех, кого ему придется проводить до комнаты.

Посмотрев на меня он даже не моргнул, только сморщил нос, а увидев Ангелину, парень сразу заулыбался, выпрямил спину и поправил очки. Ну, конечно, это понятно. Я уже привыкла к такому. Лучше смотреть на высокую блондинку в меховом болеро с идеальными чертами лица и с обворожительной улыбкой на нём, чем на невзрачную девочку в дешевой куртке с выражением дикой усталости от всего происходящего на блеклом лице. Естественно, всё его внимание к себе приковала Ангелина.

— Ангелина Эдуардовна, я так рад вас видеть здесь, — проговорил скороговоркой парень, прижимая к себе черную папку и какие-то бумаги, находившиеся в его руках.

'Сестренка' снисходительно посмотрела на мальчика, поправляя волосы, и небрежно бросила:

— Я же просила тебя, Сергей, не называй меня так.

— Миссис Ангелина...

— Просто, Ангелина. Хотя... миссис, тоже неплохо звучит.

— Да, да! Ангелина... — начал парень, но как только 'сестра' подняла взгляд от телефона, в котором она до этого что-то печатала, вдруг замолчал, и его щеки порозовели.

— Что, Сергей?

Парень дернулся, и упустил момент, когда документы выпали из его рук и полетели на пол. Ангелина засмеялась, и Сергей ещё больше покраснел, а его лицо стало похоже на спелый помидор.

Я бы тоже засмеялась, если бы мне не было жалко парня, влюбленного в бессердечную и самовлюбленную 'сестрёнку'. Сейчас, наклонившись за выпавшими из папки документами, он выглядел совсем жалко. А Ангелина снова посмотрела в свой телефон, забывая про парня, неловко собирающего бумаги.

Когда Сергей поднял почти все документы, и ему оставалось всего пару листочков, Ангелина, продолжая набирать что-то в телефоне, скомандовала:

— Сергей, быстрее! — а потом спросила, подняв выжидающий взгляд на парня. — Сколько нам ещё ждать пока ты соизволишь проводить нас в комнату?

— Что? Конечно. Сейчас, — ещё больше засмущавшись, быстро пробормотал парень, поднимая последнюю бумагу.

Выпрямившись, Сергей посмотрел куда-то за наши спины и, указав рукой в ту сторону, тихо сказал:

— Прошу за мной.

Сергей, опустив голову, вздохнул и, пройдя мимо нас, повернул налево. Развернувшись, мы последовали за ним. Оказалось, что недалеко от лестницы, ближе к входу, была ещё одна небольшая двустворчатая дверь, которую я не заметила. Она была сделана из темного дерева, как и лестница и другие двери в этом помещении. Именно к этой двери и вел нас Сергей. Уже подойдя к ней поближе, я увидела тот символ, что был над той большой дверью. Он, как и тот, находился чуть выше проема, но размером оказался немного меньше первого.

Обернувшись назад, я увидела там точно такую же дверь с точно таким же символом, как и та, у которой сейчас находились мы. Только она была приоткрыта. И я бы разглядела, что находиться за ней, если бы не парень, ждущий нас.

За дверью, к которой мы изначально шли, оказался длинный, светлый коридор. С правой стороны было множество дверей из светлого дерева. На каждой двери была прикреплена табличка с цифрами. Это, как я поняла, были классы. Слева были высокие окна белого цвета с массивными подоконниками. На одном из них сидел полненький парень в джинсах и что-то делал в планшете, находившимся в его руках, не обращая внимания на проходящих мимо — нас. Стены и потолок тоже были светлого, почти белого, цвета. А между дверей, через каждый метр, на стенах висели старинные бра.

В конце коридора находилась развилка. Можно было повернуть направо или продолжать идти прямо. Мы, не останавливаясь, шли прямо, потому что справа находилась небольшая лестница и она, по-видимому, была нам не нужна.

Прежде чем мы поднялись на второй этаж, мы успели повернуть больше четырех раз и пройти два длинных коридора. И пока мы шли, я насчитала более пятидесяти дорогущих картин, висящих на стенах, сто раз прокляла родителей за то, что они отправили меня сюда, удивилась, как Ангелина может идти ни разу не спотыкнувшись, не поднимая головы от телефона, и раз пятнадцать поразилась насколько эта школа огромная.

Уже на втором этаже мы повернули направо и прошли по коридору со стеклянными стенами, который, по словам Сергея, вел к общежитию. И в то время пока мы его преодолевали, я рассматривала то, что было за стеклом. Спросив у Сергея, я узнала что, это часть школьной аллеи, где каждый ученик может прогуляться.

Преодолев этот коридор, мы вновь попали в здание — общежитие. Как рассказал Сергей, мальчики жили на третьем, девочки на втором, меньшая часть учителей на первом этаже, а другая часть жила в индивидуальных домиках.

Кстати, за время, что мы шли, Сергей перестал застенчиво смотреть в пол, а расправил плечи и даже начал рассказывать о школе, но он не прекратил бросать влюбленные взгляды на Ангелину.

— Сюда, — сказал парень, открывая перед нами дверь.

За дверью оказалась просторная комната с шестью дверьми, не считая входной. Большое с прозрачными дорогими тюлями окно было прямо напротив неё. На бежевых стенах были панели из темного дерева. Формой комната напоминала многоугольник. Многоугольник с восьмью сторонами. Дверей же было только семь, на восьмой стене находилось то большой окно. Мебели в гостиной комнате было не мало: пуфики, четыре дивана, журнальные столики с кипами журналов и книг, один книжный шкаф и несколько зеркал.

На диванах сидели девушки с журналами и что-то активно обсуждали. Все девушки были как на подбор: стройные фигуры, ухоженные волосы и лица, накрашенные ногти и идеальная одежда. Они были похожи на моделей, только сошедших с обложек моднейших журналов. И, наверное, у всех этих девушек был ужасный характер. Не мог не быть. Все богатые и красивые обязательно стервы, считающие этот мир не достойным для их красоты. Определенно, сестренке будет хорошо в их компании.

Не успели мы войти, как я услышала разговор этих девушек:

— Уродство! Как она может носить такое платье?

— Корова!

— А как тебе туфли?

— Божественны, на каникулах обязательно себе куплю, — говорившая засмеялась и её поддержали остальные девушки.

— Это общая гостиная. На этаже таких двенадцать, — продолжил Сергей, не обращая внимание на щебетания девушек. — Здесь пять комнат. В каждой комнате живут две девушки. Там душевые с туалетами, — указывая на разные двери, рассказывал он. — А ваша комната слева от окна.

Дверь в душевые и туалет, как я поняла, находилась справа от входной двери. Остальные двери, по-видимому, вели в жилые комнаты.

— Все полотенца и халаты найдете у себя в шкафу. Форму, наверное, там же. Эм... вроде всё.

— Спасибо, — поблагодарила я Сергея.

Но он, по-моему, даже не услышал меня или просто не захотел отвечать. Хотя, скорее всего первое. Наверное, это из-за того, что он вновь смотрел на 'сестру' влюбленным взглядом.

— Можешь идти, — убирая телефон в сумку-клатч, пренебрежительно сказала Ангелина.

— Да... Хорошо, — слегка покраснев, парень вжал голову в плечи.

— О-о, смотрите, это же Ангелина.

— И Сергей, вечно в неё влюбленный, — засмеялись девушки.

Парень такого унижения пережить не смог, его лицо стало похоже на помидор, а он сам выбежал из комнаты, свалив по пути кипу журналов, чем вызвал новую волну смеха у девушек. Отсмеявшись, они продолжили приветствовать Ангелину, вставая с дивана:

— Детка, ты приехала!

— Ангелина, детка, привет!

— Ангелины, ты как всегда божественна.

— Ангелина...

Это вновь подтвердило моё предположение о том, что 'сестренка' была здесь и не раз.

Тем временем девушки подошли к Ангелине и начали обнимать её, хвалить её наряд, макияж, сумочку, смеяться над влюбленным и так стремительно убежавшим отсюда 'мальчишкой', даже не замечая меня. Я думала, они спросят, что за чучело стоит недалеко от 'мисс вселенной', но они этого не сделали. С одной стороны мне стало обидно, что я никому не нужна и на меня всем наплевать, а с другой стороны я поняла, что так мне не пришлось выслушивать оскорбления этих девиц по поводу моей внешности и одежды.

Ещё раз взглянув на группу щебечущих девушек, я, обойдя их, направилась в сторону двери, которая, по словам Сергея, вела в нашу комнату.

Жить с 'сестренкой' в одной комнате, видеть её каждое утро, день и вечер, слушать её болтовню с подружками, терпеть её заносчивость и нарциссизм, делить с ней шкаф, мне совершенно не хотелось. Да не то, что не хотелось, я бы этого и злейшему врагу не пожелала.

Там, дома, я видела её только с утра на завтраке, в школе на уроках, и иногда вечером на семейных ужинах, которые были каждое воскресение, и пропустить их было никак нельзя. Остальное время я ужинала у себя в комнате и проводила бы в ней всю свою жизнь, если бы не наставления отчима в стиле 'Я для тебя всё делаю: одеваю, плачу за твоё обучение, содержу твоё животное, а ты лоботрясничаешь? Ты должна быть мне благодарна, а ты даже плановую проверочную на четверку написать не можешь!' или 'Сколько можно терпеть твоё расхлябанное поведение? Мне что, нужно силу применять, чтобы ты, наконец, за ум взялась? Давно твой хомяк не голодал?' и бывало, что он добавлял 'Посмотри на Ангелину, вот с кого тебе пример надо брать', это окончательно меня добивало. Рисковать деньгами, выделяемыми на содержание Буцефала и дальше выслушивать подобные нотации, я не хотела, и поэтому как прилежная девочка каждое утро одевалась, спускалась к завтраку, а потом в школе стойко выслушивала все насмешки Ангелины и её друзей. И мечтала о времени, когда я, наконец, съеду из этого дома и буду жить самостоятельной жизнью, вдалеке от отчима и, во всём его поддерживающий, мамы. Но это быль только мечты. А в реальности все не ограничивалось поучительными речами Эдуарда, были ещё и мамины наставления, но игнорировать их было гораздо легче, как и высказывания 'сестрички'. Однако оставаться равнодушной, когда мама интересовалась делами и успехами Ангелины, хвалила её, а про меня забывала, я, к сожалению, так и не научилась.

Открывая дверь в комнату, я почувствовала, как Буцефал в сумке, которую я несла в руке, пошевелился и фыркнул. Надеясь, что этого никто кроме меня не услышал, я обернулась и посмотрела на девушек. Но они по-прежнему громко разговаривали, не обращая внимания на окружающих, в том числе на меня и на внезапно проснувшегося Буцефала. Убедившись, что мой пушистый друг остался незамеченным, я проскользнула в открытую дверь.

Комната мне очень понравилась. Она была не маленькой, но и не большой, будто это помещение специально сделано для проживания двух человек. Формой она напоминала больше параллелограмм, чем прямоугольник или квадрат. Стены были почти такого же бежевого цвета, как и гостиная, только чуть светлее. На правой стене находилось большое окно, через которое проникали лучи зимнего солнца, делая комнату ещё более светлой. У этого окна стоял деревянный рабочий стол. Он был темного цвета со светлыми ящиками, и как я поняла, для нас обеих, потому что другого здесь не наблюдалась. На нем была настольная лампа и небольшая подставка для карандашей, ручек и других канцелярских принадлежностей. Около стола стояли два деревянных стула со спинкой. В правом углу, рядом с дверью, находился большой шкаф-купе. Иных предметов мебели для хранения одежды в этой комнате я не заметила, и, видимо, участь класть свои вещи рядом с вещами Ангелины и слушать её насмешки по поводу старомодности моего гардероба всё же меня постигнет. Напротив этого шкафа-купе, с левой стороны от двери, стоял туалетный столик кремового цвета. У противоположной стены, за туалетным столиком, а с другой стороны за столом, находились две одноместных кровати, застеленные светлым постельным бельем с темно-бордовыми покрывалами.

Та кровать, что стояла за столом и, по совместительству, рядом с окном, мне почему-то не приглянулась, хотя обе постели были полностью идентичны. Она стояла в углу, но прямо по диагонали находилась дверь. И в частности не понравилось то, что каждый попадающий в комнату видит всё происходящее на этой кровати. Другую же кровать от чужих взглядов закрывала входная дверь, открывающаяся во внутреннюю сторону, и необычный туалетный столик с высокими бортиками по краям. Был ещё один фактор: мне ужасно не хотелось уступать, эту, лучшую кровать, 'сестрице'. Желание обставить её хотя бы в чём-нибудь зародилось во мне ещё очень давно. Наверное, слыша каждый день 'Ангелина молодец, всё у неё получается', 'Ах, Ангелина, какая же ты умница', 'Ангелиночка, гордость моя', во мне развивалось что-то, требующие стать лучше 'сестры', показать, что я тоже чего-то стою, и вот появился шанс. Пусть это не значительная мелочь, но упускать её я не собираюсь, потому что другой возможности может и не быть. Да и к тому же мне ужасно надоели её вечные победы во всем.